Голос в полумраке софитов

Сцена небольшого пекинского клуба всегда казалась Алисе особым пространством — местом, где можно сбросить все маски и просто быть собой. Здесь не было строгих рамок и ожиданий, а только плотный гул публики, приглушенный свет и старенький микрофон, сжимаемый в тонких пальцах. Когда зазвучали первые аккорды, волнение уступило место чистой эмоции. Каждая нота, вылетающая в полумрак зала, становилась откровением, рассказом о пережитой боли, о Питере, оставленном за тысячи километров, и о тихой надежде, которая затеплилась в душе совсем недавно.
Она пела для толпы, но в какой-то момент взгляд сам собой скользнул по лицам у сцены и замер. В первом ряду, среди случайных зрителей и любителей живой музыки, стоял Хайкуань. В его внимательном, чуть задумчивом взгляде не было привычной дистанции или светского лоска — только искреннее удивление и теплота, от которой перехватывало дыхание. На миг показалось, что весь шум андеграундного бара растворился, а музыка осталась лишь связующей нитью между ними двумя, заставляя сердце биться в совершенно новом ритме.