Глава 4

Тусклый зимний свет наполнял комнату Рэина тоской и меланхолией. По его мнению, такая атмосфера идеально подходила для того, чтобы поиграть на фортепиано, чем он и занимался последние десять минут. У его канарейки по имени Децима, вероятно, были схожие взгляды на этот счёт, так что она старательно подпевала, но в силу то ли неразвитого слуха, то ли вредного характера не выдерживала ни мелодию, ни тональность.
В конце концов у Рэина кончилось терпение. Он достал Дециму из клетки и, рассеянно поглаживая птичку по голове, подошёл с ней к окну.