Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Том Реддл, с присущей ему аристократично-утончённой внешностью, словно создан для того, чтобы с него писали портрет.

Нейросеть

Можно по-разному смотреть на то, как Том меняется рядом с Нагайной, но отрицать это было бы странным. Мы все состоим из множества граней. Даже самый отъявленный негодяй и подлец может любить цветы. Нагайна — та часть Тома, то его отражение, где обнажаются его слабости. С ней он может быть тем самым недопонятым мальчиком из приюта. С ней он может быть тем самым великим волшебником, что идёт вперёд по головам. И Нагайна примет его любым. И Том это понимает. Так почему бы не показать любимому человеку не только шипы, что ты демонстрируешь всем другим?

— Axl Hoffmann

Куклы (фото)

️ Теперь с Нагайной рядом две личности одного её Тома.

Нейросеть

Они не делили мир на свет и тьму. Только на «до» и «после» встречи друг с другом.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

— Мы просто бежим, — Нагайна улыбнулась, но в уголках губ затаилась горечь. — От того, что было. От того, что могло бы произойти с нами.

Том подошёл ближе, и тень от его фигуры накрыла Нагайну, словно плащ.

— Бегство — это тоже путь, — заметил Том.

— К чему?

— К тому, чтобы понять, куда на самом деле хочешь прийти.