Не могу сказать, кого напоминает Биргит (хотя образ тоже кажется смутно знакомым), а вот Хайнц будто на Бетховена похож.
Не знаю, есть ли смысл ударяться здесь в символизм, но попробую. Хайнц и Биргит стоят, крепко обнявшись; их обоих укрывает накидка лазоревого цвета - цвета, традиционно ассоциируемого с покровом Божьей Матери. Но здесь через накидку проходят нотные узоры - как символ музыки и любви, которая давала им волю к жизни, не позволяла опустить руки и вытаскивала из самых глубин отчаяния. А на заднем плане какие-то линии, веточки, кучки колючей проволоки?.. напоминает стилизованные приспособления, которые изображают на православной иконе Воскресения Христова в аду (ключи, цепи и т.д.) - словно все те терния, все испытания внешней жизни, которые им пришлось пройти, но которые удалось оставить позади.

P.S. Хотя последняя глава в произведении - от лица Хайнца, своеобразно подводящего итог прожитым годам, где он уже отец семейства, известный и состоявшийся музыкант, но мне лично не хватает и ладони Биргит поверх накидки - ведь именно она верила вопреки всему, что Хайнц жив; не отказалась от мужа, не развелась с ним, когда узнала, в каком он состоянии, несмотря на то, что он сам ее провоцировал - потому что продолжала его любить, надеяться и верить, что все будет... нет, не как прежде, но что после темной ночи наступит рассвет; и именно ее любовь (а также огромная поддержка учителя Шульмана и друга Ференца) спасла их обоих на первом, самом тяжелом этапе.