Все, что я читаю об отношениях… скажем так, романтических, вызывает у меня две реакции: что за хрень это была, или же, как в этом тексте - яйца докси мне в штаны, почему я так не умею?
Почему я не умею осторожно, как по кромке грозящего расколоться льда, намеками, почти незаметными, как легкая ночная морось в далеком Токио, бесконечно искренними и единственно верными, как ткнувшийся в руку холодный собачий нос.
Но эта история не только о любви. Она о том, что для ребенка, даже выросшего, значат близкие. Как сложно, когда уже ничего нет и еще ничего нет. Как часто те слова, которые мы не помним, так сильно ранят важных нам людей. О том, что каждому нужен друг, которому чужды любые условности. Как глубоко прячутся страхи, как рвется наружу желание кому-то помочь. И о том, что нужно идти вперед, даже если не видишь конечной цели.
Японцы считают, что счастье в пути. Может, они и правы.
Осторожно! Фик может вызвать непреодолимое желание увидеть все своими глазами. Матчасть здесь особенно вкусна…
Сначала предыстория. Ещё в июле, когда меня только-только перевели на отделение из реанимации и объявили, что Ксю может ночевать со мной (я был не ходячий, а медсестрам нафиг не нужна такая дополнительная работа), первой медсестрой, которая капельницу ставила и зацепилась с нами языками, оказалась Настя. Молоденькая, приятная, бойкая. Ксю в своей манере в тот же день, собираясь сходить до магазина, предложила ей что-нибудь принести, та переспросила и Ксю говорит: «ну, там булочку». Настя: «да, я сама как булочка, не надо!» С тех пор для меня она - Настя-булочка :)
Сегодня меня вновь проигнорила перевязочная медсестра. Обычно перевязка катетеров по вторникам и пятницам, во вторник мне его поставили, в пятницу меня проигнорили, в субботу утром, тоже кстати Настя, пришла брать кровь, я пожаловался на старую повязку, что уже совсем не держалась, она переклеила. И вот сегодня вечером я пошел на пост и спросил, не может ли Настя вновь переклеить катетер.
Приехала в палату со столиком, обработала, переклеила и спросила, как дела, как Ксю. Зацепились языками. За следующие примерно двадцать минут она мне подробно и доброжелательно рассказала о той процедуре подготовки и последующего отбора стволовых клеток костного мозга, которая у меня сейчас проходит, затем о последующей подсадке, о необходимой подготовке к подсадке (надо будет побриться налысо, волосы лезут у 99% пациентов именно на той химии), о том, что внезапно, как меня, на пересадку обычно берут тех пациентов, в скорую ремиссию которых врачи реально верят. Ещё сказала что реально много случаев, когда после ремиссии больные слезают с диализа - а это моя самая большая мечта, вторая после мечты о, собственно, стойкой ремиссии.
Всё это мне должен бы был рассказать лечащий врач, но его не дождёшься, говорят, сейчас большой поток сложных пациентов, а я стабилен.
Почему я не умею осторожно, как по кромке грозящего расколоться льда, намеками, почти незаметными, как легкая ночная морось в далеком Токио, бесконечно искренними и единственно верными, как ткнувшийся в руку холодный собачий нос.
Но эта история не только о любви. Она о том, что для ребенка, даже выросшего, значат близкие. Как сложно, когда уже ничего нет и еще ничего нет. Как часто те слова, которые мы не помним, так сильно ранят важных нам людей. О том, что каждому нужен друг, которому чужды любые условности. Как глубоко прячутся страхи, как рвется наружу желание кому-то помочь. И о том, что нужно идти вперед, даже если не видишь конечной цели.
Японцы считают, что счастье в пути. Может, они и правы.
Осторожно! Фик может вызвать непреодолимое желание увидеть все своими глазами. Матчасть здесь особенно вкусна…