Манна не читала, но зато вспомнила "Тошноту" Сартра и ещё "Степного волка" Гессе, и стиль автора напомнил два этих произведения. Ашенбах болен, очевидно, и физически, и духовно (не путать с "душевно"), и текст весь работает на эту мысль. Он как сны при лихорадке: логичный в один момент и оборачивающийся неразрешимой головоломкой в следующий, как в сцене в зеркалом. И это неразрешимость, иллюзорность близкого решения, она мучает и терзает всю ночь, и на облегчение после такого сна надеяться не придётся. Но мне почему-то больше запомнилась сцена на пляже, с попытками героя говорить на чуждом Тадзио языке, который тот, он уверен, не может не понять. Вот эта иллюзорная реальность - где не существует расстояния, не существует разных языков, но при этом никакие попытки установить контакт не работают (вот она, парадоксальность болезненных сновидений!), - она передана автором очень хорошо. И даже если подтекст произведения кому-то не приятен, что я прекрасно понимаю, по крайней мере можно получить удовольствие от "эстетствования", как написали выше. Это прекрасный стилистический эксперимент, автор, браво.
По мотивам снейпо- (на самом деле люпино-) срача ниже в ленте.
Три самых доставляющих аргумента в срачах, которые я видела:
3)
События первой войны в каноне представлены крайне слабо. То, что Снейп в Пожирателях не чаи распивал - из области малодоказуемого.
Да-да-да, сопляк без деняк и связей три года в радикальной террористической организации в период очень активных боевых действий цветочки пропалывал. Конечно, ВЕРИМ.
2)
Кендре не надо было запирать Ариану в доме, а отвести к психологу и проработать травму.
К психологу. В 1890-х. Травму проработать.
О - ОКАЙ.
1)
Ремусу не обязательно было искать работу, он мог просто устроиться программистом на удаленку.
...программистом. На удаленку. В 1980-90х.
Цццуко, это даже лучше психолога!