Он слышал ее имя — он ждал повторенья;
Он бросил в огонь все, чего было не жаль.
Он смотрел на следы ее, жаждал воды ее,
Шел далеко в свете звезды ее;
В пальцах его, снег превращался в сталь.
И он встал у реки, чтобы напиться молчанья;
Смыть с себя все, и снова остаться живым.
Чтобы голос найти ее, в сумрак войти ее,
Странником стать в долгом пути ее;
В пальцах его, вода превращалась в дым.
И когда его день кончился молча и странно,
И кони его впервые остались легки,
То пламя свечей ее, кольца ключей ее,
Нежный, как ночь, мрамор плечей ее,
Молча легли в камень его руки.
NAD:
Не боги горшки обжигают?
А не случайно ли автор при выборе рода занятия своему герою остановился на мастерстве горшечника?
Жак не бог, да и внешность у него далека от Аполлона. Он простой смертный...>>Не боги горшки обжигают?
А не случайно ли автор при выборе рода занятия своему герою остановился на мастерстве горшечника?
Жак не бог, да и внешность у него далека от Аполлона. Он простой смертный. Не ему, простому горшечнику из Монсоро, ловить Левиафанов да спасать людей.
И звенит внутри после последней точки. Так звучит гениальность.