Познакомьтесь с Орионом Блэком, который поступает в Хогвартс на первый курс и узнаёт больше, чем мог себе представить, о своём загадочном прошлом, шраме на лбу в форме молнии и Мальчике, который выжил, — Гайдене Поттере.
Я пока в самом начале первой главы, но, пожалуй, склонна согласиться c Кирамой. Стиль повествования - как будто школьное изложение читаешь. А там, где автор добавил собственных идей, тянет изобразить facepalm.
Вот, пример, два перла буквально в одном абзаце:
"Лицо Гарри было залито кровью, а дыхание затруднено. Сириус вырвал Гарри из рук Гайдена и помчался с ним в Хогвартс". Лицо Гарри было залито кровью, а дыхание затруднено. Сириус вырвал Гарри из рук Гайдена и помчался с ним в Хогвартс, пока все остальные проверяли, как себя чувствует Гайден"
С каких пор раненых младенцев на грани смерти тащат в школу, а не в больницу? И ни у одного взрослого даже тени сомнения в адекватности этого решения не возникло?
"Травмы Гарри были объяснены тем, что он попал под перекрёстный огонь между Гайденом и Волан-де-Мортом."
Перекрестный огонь между самым сильным темным волшебником столетия и годовалым младенцем? Так и представляю: приперся злобный бармалей убивать, а ему навстречу дите в памперсе с пистолетом наперевес и давай очередями палить.
Мистер и миссис Поттер проживали в доме номер один в Годриковой лощине и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные волшебники. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они доставляли какие-то неудобства обществу или как-то мешали окружающим.
Мистер Поттер возглавлял отдел по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, в котором работал вместе со своей женой Лили. Семья Поттеров имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет.
Поттеры даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о том, что у их племянника, которого они растили как родного, нет магических способностей.
Но как это часто бывает в английских детективах, правда рано или поздно выплыла наружу. На этот раз в лице похожего на моряка дальнего плавания охранника одного крайне специфического шотландского спецучреждения.
— Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое вам написали? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как наши ребята вам его в одеяло положили! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да?
— Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Дадли.
— ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — закричал покрасневший дядя Джеймс.
Тетя Лили глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами.
— Ты человек-сосед, Дадли.
В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря.
— Я кто? — Дадли почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть.
— Ну, ясное дело кто — человек-сосед ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать.
Дадли протянул руку и в ней оказался конверт, на котором красной шариковой ручкой было написано, что данное письмо адресовано мистеру Дурслю, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и не умеет делать дырки в стенах. Дадли вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: