В тело слабейшего из сыновей Текенурдена вселяется сознание человека. Не самые приятные ощущения испытываешь, придя в себя на дыбе и бесправным рабом. А если ещё толком не помнишь, кто ты и откуда... Вот только жестокому Главе клана дроу твои эмоции кажутся любопытными. Если бы ещё не твоя упёртость и острый язык, постоянно нарывающийся на наказания...
Шапка фанфика в виде картинки
Шапка фанфика в текстовом виде
Подробнее
От автора:
Во второй книге главным героем становится попаданец, а Надафеин спускается на полступеньки ниже. Ввиду этого, повествование от первого лица ведёт именно нынешний главный герой. Здесь характер Главы клана раскрывается чуточку лучше и мы видим проявление качеств, в которых ранее вряд ли могли его заподозрить. Дроу взрослеет, меняется, где то в лучшую, где-то в худшую сторону. Что то ему всё ещё недоступно, что то он постепенно начинает осознавать. А к чему то ещё долго не будет готов. Он ещё не понял, насколько важную роль в его жизни сыграл пришелец, это осознание далеко впереди. И будет более полно раскрыто в третьей книге серии, которая пишется параллельно с этой ввиду переплетения хронологии описываемых событий.
Благодарность:
Творческому зуду, который с особой жестокостью отпинал мою лень и заставил днями и ночами писать главу за главой, и галопом по европам лететь на работу, выскакивая из дома в последний момент.
Очарованный писатель:
«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме ...>>«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме этого насквозь воображаемого мира.»
Много у нас было попаданцев, но вот в человека, который заперт в самых ужасных условиях — такое я встречаю впервые.
————————————————————————
«Для людей, запертых в каменных мешках, свобода давно стала недостижимой фантазией, прекрасным воспоминанием. Но нынешняя Беллатриса не могла похвастаться продолжительным сроком заключения — она только привыкала, до сих пор отчетливо помнила прикосновение солнца к лицу, неспешные прогулки, книги, которые могла почитать в любой момент. Объятия людей, лиц которых она не помнила.»
————————————————————————
«— Замолчите оба, — прервал их ещё один незнакомый голос, теперь уже слева. Он звучал надтреснуто, устало и холодно, напоминая шорох ветра. — Неважно, супруга то моя или нет, но прошу — спой ещё…»
[…]
«Она удивлённо приложила руку к горлу. Оказаться здесь и прихватить с собой в новое тело прежний голос, который совсем не походил на голос прежней мадам Лестрейндж, оказалось неожиданно и приятно. Хотя бы мелочь, напоминающая о прошлом, о былой счастливой жизни.»
————————————————————————
«В свете этого — зачем Лестрейнджи и Крауч пошли к Лонгботтомам? Затем, чтобы их поймали! Посадили в Азкабан, где они должны изображать «самых верных последователей», сохранить этим доверие марионетки, ждать своего часа, чтобы вернуться и завершить начатое.»
————————————————————————
«— Степь, и только снег кругом, и далеко мой дом —
Замело, замело все дороги.
Всё, всё за нас решено, и волнует одно —
Где, ну где отдохну хоть немного?»
————————————————————————
«Белла отчаянно прижалась к холодной каменной стене, будто кладка Азкабана способна была вобрать её в себя, оберегая, как нерушимый кокон. Странным образом тюрьма — единственное знакомое место в этом мире, уголок, который она по праву звала «своим», — стала для неё оплотом безопасности.»
————————————————————————
«Антонин крякнул, а после уже привычно попросил:
— Спой нам, голубка…»
————————————————————————
Эта работа заставила плакать. Окунула в себя так глубоко, что ощущался холод Азкабана, виделись солнечные лучи, до которых с тоской хотелось дотянуться тонкими пальцами. Автор запер не героиню, а читателя в той продуваемой всеми ветрами камере. И ничего не осталось, кроме шума моря, песен, что еще сохранились в покалеченной памяти и «приятной компании» чужих голосов.