Северус...
«Он шёл беззвучно, как будто звук — это слабость. Высокий, вытянутый, будто рожденный не для коридоров, а для узких башен с плохим освещением. Волосы — прямые, чуть сальные, собраны в низкий хвост. Лицо — узкое, бледное, осунувшееся с выразительными скулами, тонкими губами, словно созданными для точности удара словом и саркастичной ухмылкой, и носом — таким, каким его не рисуют: крупным, горбатым, скульптурным, словно специально созданным, чтобы нарушать симметрию и заставлять запоминать лицо. На нём — строгая, чёрная, чуть запылённая мантия без знаков. Не наряд — рабочая оболочка. И глаза.. Глубокие. Не черные — темно-карие, с почти бурым отливом. Живые, подвижные, но не тёплые. Скорее — как холодный дым, пронизанный пеплом пожарищ: ты не знаешь, что он скрывает, но точно задохнёшься».
Паутинка:
С каноном не знакома, да и тут, кажется, это вовсе необязательно. Казалось бы, просто люди и то, как они живут. А между тем, как непредсказуема порой судьба, и в юности мы не сможем представить, кем ...>>С каноном не знакома, да и тут, кажется, это вовсе необязательно. Казалось бы, просто люди и то, как они живут. А между тем, как непредсказуема порой судьба, и в юности мы не сможем представить, кем мы станем через пару лет. Здесь расцветает чудо любви и внутренего изменения человека. Здесь искренность одной и доброта другого даруют двум душам счастье. И всë это на фоне прекрасно изображëнного, неустойчивого времени перемен.
Просто люди и как они живут. И это чудо, которое хочется наблюдать.
Включить тёмную тему
Популярное
Отключить рекламу
«Он шёл беззвучно, как будто звук — это слабость. Высокий, вытянутый, будто рожденный не для коридоров, а для узких башен с плохим освещением. Волосы — прямые, чуть сальные, собраны в низкий хвост. Лицо — узкое, бледное, осунувшееся с выразительными скулами, тонкими губами, словно созданными для точности удара словом и саркастичной ухмылкой, и носом — таким, каким его не рисуют: крупным, горбатым, скульптурным, словно специально созданным, чтобы нарушать симметрию и заставлять запоминать лицо. На нём — строгая, чёрная, чуть запылённая мантия без знаков. Не наряд — рабочая оболочка. И глаза.. Глубокие. Не черные — темно-карие, с почти бурым отливом. Живые, подвижные, но не тёплые. Скорее — как холодный дым, пронизанный пеплом пожарищ: ты не знаешь, что он скрывает, но точно задохнёшься».