Северус...
«Он шёл беззвучно, как будто звук — это слабость. Высокий, вытянутый, будто рожденный не для коридоров, а для узких башен с плохим освещением. Волосы — прямые, чуть сальные, собраны в низкий хвост. Лицо — узкое, бледное, осунувшееся с выразительными скулами, тонкими губами, словно созданными для точности удара словом и саркастичной ухмылкой, и носом — таким, каким его не рисуют: крупным, горбатым, скульптурным, словно специально созданным, чтобы нарушать симметрию и заставлять запоминать лицо. На нём — строгая, чёрная, чуть запылённая мантия без знаков. Не наряд — рабочая оболочка. И глаза.. Глубокие. Не черные — темно-карие, с почти бурым отливом. Живые, подвижные, но не тёплые. Скорее — как холодный дым, пронизанный пеплом пожарищ: ты не знаешь, что он скрывает, но точно задохнёшься».
Ксюша достает меня разговорами "по телефону". Типо звонит мне со своего игрушечного кошачьего, нужно прикладывать свой телефон к уху и разговаривать. А я с телефона книжку про Карфаген читаю и мне не до этого, мы уже четыре раза поговорили, лёжа на одной кровати, кто что ел, где был и что делает.
Штош, не видя нужной реакции, она решает порисовать фломастером.
- Где фломастер? Мам, мам, где фломастер? Мам, маааААааААаааааААААААм?!
- Да господи, не знаю я!
*звуки пыхтящей тишины"
- Мам, я тебе звоню, возьми трубку.
- Алло
- Мам, где фломастер?
Включить тёмную тему
Популярное
Отключить рекламу
«Он шёл беззвучно, как будто звук — это слабость. Высокий, вытянутый, будто рожденный не для коридоров, а для узких башен с плохим освещением. Волосы — прямые, чуть сальные, собраны в низкий хвост. Лицо — узкое, бледное, осунувшееся с выразительными скулами, тонкими губами, словно созданными для точности удара словом и саркастичной ухмылкой, и носом — таким, каким его не рисуют: крупным, горбатым, скульптурным, словно специально созданным, чтобы нарушать симметрию и заставлять запоминать лицо. На нём — строгая, чёрная, чуть запылённая мантия без знаков. Не наряд — рабочая оболочка. И глаза.. Глубокие. Не черные — темно-карие, с почти бурым отливом. Живые, подвижные, но не тёплые. Скорее — как холодный дым, пронизанный пеплом пожарищ: ты не знаешь, что он скрывает, но точно задохнёшься».