Одиночество в доме Игната Андреевича стало не тишиной, а гулом забвения. В канун Рождества, пока деревня затихала под лучами багряного закатного солнца, его злоба копилась как яд. Единственным светом в жизни оставалась керосиновая лампа, да и ту он всегда сжигал до последней капли в попытках отогнать мрачные мысли.