А мне понравилось! Хотя я прочла не все фикатоновские фф, но этот точно лучший, из прочитанных. Спасибо автору! Про скомканность: если честно, не почувствовала. Очень понравился Драко, про Люциуса вообще молчу. Евангелие - кольнуло куда-то глубоко, и вообще, вся сцена Лили-Люц, хоть и прописана мало, показалась очень реалистичной. Про Асторию читать было трудно (старому поклоннику СЛЭШа, гыыы), но и тут не было "перебора". История с подарком мальчика-аутиста напомнила один любимый фильм, за что отдельное спасибо. Моя оценка 5/5.
Даже слов нет. Верчик, во-первых совсем не свойствееный тебе жанр! Но как написано! Во-вторых, больше всех оценок и отзывов! Сколько людей с благодарностью написали комментарии на твое произведение! А тролли...ну, что с них взять. Я тебе лично уже сказала и еще скажу, что думаю о них. Реально засуженная работа. Из прочтенных мной я сомневалась, какая из двух самых сильных победит. И именно их затроллили. Ну, чтож, значит у меня отличный вкус. Боятся и устраивают холивар против сильнейших, так всегда. Успехов тебе! Ты - лучшая!
Уважаемый ALTER-SWEET-EGO! ГП-автор! Уважаю вас, нравятся некоторые ваши произведения. Ни в коем случае, не в продолжение холивара, но: -дайрик Джесски и тонны грязи, которыми она там поливала вместе с друзьями этот фф -после ее ссылки в этом же дайрике посыпались негативные отзывы на этот фик и на "Эйвори", хотя читатели (не мега профессиональные авторы+редакторы, а просто большинство людей на ПФ, которые читают фики и оценивают их не по высоким нормативам, а по "запало в душу или нет") однозначно голосовали них -переход на личности (фу, как некрасиво) -как теперь выяснилось, была утечка от кого-то из организаторов - там фраза на дайри была, которая мне показалась бессмысленной, но после снятия масок все стало на свои места
П.С. я в холиваре не участвовала и участвовать не собираюсь. И ни в коем случае, никого с ПФ не хочу обидеть или обвинить. Если кому-то покажется обратное, я тут ни при чем. Но просто молчать больше сил нет.
Очарованный писатель:
«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме ...>>«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме этого насквозь воображаемого мира.»
Много у нас было попаданцев, но вот в человека, который заперт в самых ужасных условиях — такое я встречаю впервые.
————————————————————————
«Для людей, запертых в каменных мешках, свобода давно стала недостижимой фантазией, прекрасным воспоминанием. Но нынешняя Беллатриса не могла похвастаться продолжительным сроком заключения — она только привыкала, до сих пор отчетливо помнила прикосновение солнца к лицу, неспешные прогулки, книги, которые могла почитать в любой момент. Объятия людей, лиц которых она не помнила.»
————————————————————————
«— Замолчите оба, — прервал их ещё один незнакомый голос, теперь уже слева. Он звучал надтреснуто, устало и холодно, напоминая шорох ветра. — Неважно, супруга то моя или нет, но прошу — спой ещё…»
[…]
«Она удивлённо приложила руку к горлу. Оказаться здесь и прихватить с собой в новое тело прежний голос, который совсем не походил на голос прежней мадам Лестрейндж, оказалось неожиданно и приятно. Хотя бы мелочь, напоминающая о прошлом, о былой счастливой жизни.»
————————————————————————
«В свете этого — зачем Лестрейнджи и Крауч пошли к Лонгботтомам? Затем, чтобы их поймали! Посадили в Азкабан, где они должны изображать «самых верных последователей», сохранить этим доверие марионетки, ждать своего часа, чтобы вернуться и завершить начатое.»
————————————————————————
«— Степь, и только снег кругом, и далеко мой дом —
Замело, замело все дороги.
Всё, всё за нас решено, и волнует одно —
Где, ну где отдохну хоть немного?»
————————————————————————
«Белла отчаянно прижалась к холодной каменной стене, будто кладка Азкабана способна была вобрать её в себя, оберегая, как нерушимый кокон. Странным образом тюрьма — единственное знакомое место в этом мире, уголок, который она по праву звала «своим», — стала для неё оплотом безопасности.»
————————————————————————
«Антонин крякнул, а после уже привычно попросил:
— Спой нам, голубка…»
————————————————————————
Эта работа заставила плакать. Окунула в себя так глубоко, что ощущался холод Азкабана, виделись солнечные лучи, до которых с тоской хотелось дотянуться тонкими пальцами. Автор запер не героиню, а читателя в той продуваемой всеми ветрами камере. И ничего не осталось, кроме шума моря, песен, что еще сохранились в покалеченной памяти и «приятной компании» чужих голосов.