Понравилась история Гарри: как он научился признавать свои ошибки - извинения перед Скримджером. В каноне в этом плане "используется" Снейп - именно перед ним ГП испытывает неловкость за действия своего отца и намек на чувство вины в финале, вылившееся во второе имя для сына.
То, что Скримджер делал свою работу, сомнений нет. Страна во время начала его правления находилась в политическом кризисе, и скорее всего, учитывая его сильный характер и аврорское прошлое, он Министерство взял в железные рукавицы, но неугодного министра быстро устранили.
Понравился Грюм и его отношение к Доре. Он и в каноне всегда тепло относился к своей ученице.
А вот душевное состояние Гарри вызывает печаль, он не может смириться с гибелью своих друзей - сцена с чучелом показательна в этом плане. Остается надеяться, что это потому, что не так много времени прошло - чуть больше года после битвы за Хогвартс.
Тихая_Гавань:
С первых страниц вы погружаете в мир, где холод, голод, унижение и постоянная смертельная опасность стали нормой. Постапокалипсис, но не он. Здесь целый город просто провалился в другой мир, причём не...>>С первых страниц вы погружаете в мир, где холод, голод, унижение и постоянная смертельная опасность стали нормой. Постапокалипсис, но не он. Здесь целый город просто провалился в другой мир, причём не просто город, а настоящий советский закрытый промышленный и научный городок (типа Академгородка в Новосибирске), и был законсервирован пришельцами – пришельцами ли? – в своих интересах.
Рассказ - от лица 16-летнего Сашки, подростка, много повидавшего, в чём-то циничного, в чём-то наивного, который и в этом провалившемся неизвестно куда мире находит друзей и вместе с ними пытается выяснить, что же произошло с городом. И насколько правдивы те сведения о нём, которыми пичкают жителей пришельцы, ведь те теперь тут всем заправляют, кормят, учат и лечат. Сашке помогает то, что он в этом мире особенный – эмпат, нелегал, а таких пришельцы в первую очередь ищут и ловят, – неизвестно с какими целями.
Атмосферу особенно будоражат отрывки из песен Янки Дягилевой, придающие особую трагическую достоверность этой почти олдскульной фантастике.