
Система пришла в мир: биомутанты лезут из каждой подворотни, огнестрел перестал работать, и каждый получил уровни над головой.
Города пали за неделю.
А я валялся мордой в тухлой воде и не помнил даже, как меня зовут.
Зато знал другое. Что этот конец света я уже видел — до самого последнего дня. Последний оплот человечества, или чем мы там уже стали, корабли, которые не успели уйти, и то, чем всё это кончилось.
Я вернулся в самое начало, растеряв по дороге девяносто девять процентов своей силы и почти
всю память. Осталась Система — битая, без прав доступа, спорящая сама с собой. И полтинник, из которого пока не работает ни-че-го.
Способность мне выпала худшая: усиление тела в три раза. Над такими смеются, таких суют в мясорубку первыми.
Только вот об одном никто не знает… моё усиление стакается. Раз, ещё раз, ещё, пока тело не начнёт рваться по швам.
А тело у меня сейчас... бомжацкая развалина, которую ещё чинить.
Так что да. Я доходяга-бомж, которого приютила горстка беженцев…
