Анна Иделевич

Многие думают, что прибегут как раз в то время,

когда лапку больную забинтуют поутру,

сломанную; сплюснувший клюв,

ты выворачиваешь меня по-другому, крылья не подрезаешь,

они все растут и растут, я бегу, бегу, беспокоюсь и пою.

Полакомиться не приближаясь...

Когда померкнут тени чуть во мне колеблясь,

когда ты взвесишь темноту, но ты ведь взвесишь?

Меня макнешь в овраг лучами солнце свеся,

я умираю по тебе.

...потороплю журавлика оригами,

складывание древнего искусства, что циклональный фронт воздушной массы раздавит,

циркуляция атмосферы ладонью проведет по животу, погладит,

долго, долго дуя в ухо с присвистом глухие звуки

о том, что ароматы причиняют головокружение и пышный бюст

возвышается над лифчиком, а под резинкой трусиков купюры преломленные с хрустом.

А замерзшие жилы прошлого шепчут:

«Еще, еще, еще...»

Раскачиваются качели в зимнем пустыре как петля времени,

оленя никто не просил возвращаться, он сам вернулся

и смотрит на меня: «так вот кто вернулся раньше меня».

Шагните, шагните движимые воздухом долины,

нарядный навес льда на балдахине.

Она нападает на него.

Стон ускользает от нее.

Это похоже на геморроидальное кровотечение.

Бутылек духов «Анаис», ничего хорошего,

старинный запах,

но если вам нравится двусмысленная эротика, возможно этот пассаж для вас.

Не с тобой, и никогда не вместе

сумасшествия предместье.

Ход сознания несуществен,

а созвездий ход нечестен.

Мир велик и, вроде, многоместен,

вот аврора над собором.

Мне за сорок, я в учебном классе,

мир помешан и конечно

я сдаюсь твоей любви без спора

очень скоро, очень скоро.

А в голодании тканей, каждой жилки твоего тела,

что так легко поддается холоду, усталости,

беспамятное «я»

и вялости полярности ума,

сформулируется первоначальная идея универсальности

Пепельно-серый диспансер наблюдает, слова

давят на жалость, прописана жизнь, и ты без ума

от меня, неизлечимый, не исцеляет кайма

солнца в дымке, и ты лежишь плашмя,

пускаешь в небо колечко дыма,

алле к сердцу притулилось и еще налегло,

буйволов белых пасло...

Те просачиваются

по всему Бангкоку со скоростью высокомеханизированной

телефонной службы,

и хуже того,

что ужасно утомляет,

они верят в то, что автомобиль едет от гудка,

они ездят по двум дорогам на односторонней улице –

на их вождение влияют приливы…

Дул ветер с песком

и осколки начали появляться –

он разбил зеркало на тысячу кусков, испугался.

Глядя в них, мы выходим из безвестности.

В этом лечении это капли мази.

Еще говорят,

что первый луч солнца

с вершины самого высокого фрагмента

принесет силу, так говорят.

Твой кролик рассказывает тебе сказки, лисенок.

Прости, сегодня с румынским акцентом,

но это самый искристый и чистый

на столе из линейных клеенок.

Полюби пейзаж книжкой в природы биомассе.

Полюби фильм,

полюби и капли.

...на моих внутренних лепестках, пропитанных беспомощным нектаром и вашими выделениями,

а также определенными мыслями, грустью и гложущими сомнениями...

...широкая перемычка с двумя крючками – пот выступил на магнате,

телесного цвета бюстгальтер под черным боди,

неподвижная почти, золотой завиток за ухом

и копна волос, переброшенная через плечо.

В бокале что-то светлое как мармелад в листопаде

всегда от всего кружащегося, увядающего, замирающего.

Вместо чуни отвечающих за эластичность разогретых связок...