С наступающим новым 2026 годом🐴🐎🎄

Отрывок из произведения "Любви здесь не место"

Люциус покинул свой кабинет. Одернув пиджак, он выкрикнул:
— Добби!
После чего направился по анфиладе фамильного поместья, мысленно предвкушая, как накажет бестолкового домашнего эльфа. Задача была до смешного проста — доставить документы из кабинета его отца. Однако домовик словно сквозь землю провалился.
То, что предстало взору, заставило Люциуса замереть на пороге гостиной, словно пораженного заклинанием “Петрификус Тоталус”. Мэнор… его Мэнор, оплот аристократической сдержанности и безупречного вкуса, превратился… во что?
В центре огромного зала возвышалась рождественская ель. Огромная, пышная, она была усыпана диковинными разноцветными шарами, мигающими огоньками и — о ужас! — нелепыми фигурками гномов в колпаках. Воздух наполнял свежий запах хвои.
Но самое невероятное происходило вокруг этой зеленой вульгарности. Нарцисса стояла на шаткой табуретке, балансируя с грацией балерины, пытаясь водрузить на верхушку дерева огромную золотую звезду. Рядом суетился Добби: он подпрыгивал и возбужденно лопотал, а его огромные глаза сияли восторгом.
— Нет-нет, госпожа Нарцисса! Чуть левее! Вот так! Ох, Добби так рад, так рад, что в Мэноре будет Рождество!
Малфой откашлялся.
— Нарцисса?
Цисси вздрогнула и едва не потеряла равновесие. Добби тут же подскочил к ней.
— Люциус! Дорогой! Зачем же так пугать? — воскликнула Нарци, спрыгивая с табурета. — Мы тут… решили немного украсить Мэнор к празднику.
— Украсить? — переспросил Малфой, смерив взглядом зал, утопающий в рождественской атрибутике. — Это ты называешь украшением?
— Неужели тебе не по нраву?
Люциус приблизился, взор скользнул по необъятной ели.
— Если бы отец был дома, он впал бы в глубочайшее потрясение, — проронил он, едва сдерживая усмешку.
Нарцисса мимолетно коснулась его губ легким поцелуем.
— Если бы Абраксас был дома, я на такое и не решилась, — ответила она. — Помоги мне! Нужно еще повесить во-о-о-н те шары, — она указала на коробку, стоящую у кресла.
— Ах, значит, я для тебя не авторитет? — в голосе прозвучала легкая обида. — Это несколько оскорбительно.
— Люциус, я вовсе не хотела тебя задеть, — поспешно возразила Нарцисса. — Ты просто… ты просто более… добрый.
— Добрый?! — он резко вскинул бровь. — Превосходно. Похоже, ты твердо решила вывести меня из себя.
— Малфой! Прекрати и помоги мне наконец!
Он подхватил коробку и перенес ее поближе — с легким стуком опустил на пол рядом с елью. Нарцисса торопливо запустила в нее руки и извлекла приглянувшиеся игрушки.
— Вот, держи! А я пока попробую разобраться с гирляндой для окон. Только, пожалуйста, будь осторожен — не разбей ничего! — проворковала она.
Люциус издал страдальческий вздох и с нескрываемым отвращением принялся развешивать стеклянные шары на еловые ветви. Задача оказалась куда сложнее, чем казалось: дерево уже ломилось от обилия украшений, и любое неосторожное движение грозило обернуться настоящей катастрофой.
Тем временем Нарцисса отчаянно сражалась с непокорной гирляндой. Вскоре она не выдержала и воззвала к мужу:
— Люциус, помоги!
Гирлянда, словно живая змея, обвила его шею, запуталась в пальцах и осмелилась зацепиться за безупречно уложенные платиновые пряди. Добби, наблюдавший за этой комичной сценой, не сдержал тихого, но отчетливого смешка.
— Нарцисса, что это за адское порождение? — прошипел Люциус, резко дергая гирлянду.
Несколько стеклянных лампочек лопнули, осыпав его голову дождем серебристых осколков.
— Я лишь хотела привнести толику праздничного очарования, — прощебетала Нарцисса с притворной невинностью. — Она так восхитительна, когда горит…
— Горит она, возможно, и пленительно, однако распутывается, словно гордиев узел! — прорычал Люциус.
Вновь раздался сдавленный смешок. Люциус резко обернулся.
— Добби! Какова причина твоего смеха?
— Добби не смеется, милорд! Добби просто… Добби рад лицезреть господина в столь… оживленном расположении духа.
— Оживленном?! Да я сейчас эту мерзкую вещицу предам огню! — прошипел Люциус, и в его серых глазах вспыхнул недобрый огонь, совсем не рождественский. Казалось, дух праздника в поместье Малфоев рисковал быть задушенным вместе с владельцем.
Наконец, после долгих мучений, гирлянда была распутана и водружена на окна гостиной. Люциус, будто поверженный в неравном бою воин, тяжело опустился в кресло.
— Клянусь Салазаром, Нарцисса, больше никогда! — пробурчал он, потирая виски. Головная боль сковала его разум, пульсируя в такт с мерцанием лампочек. — Никогда не позволяй этому безумию вновь войти в наш дом. Я отказываюсь помогать и участвовать в этом… в этом варварстве!
Он бросил сердитый взгляд на гирлянду, которая, по его мнению, висела совершенно асимметрично.
— Помятый, взъерошенный… Да где это видано, чтобы Малфой, представитель древнейшего рода, собственноручно занимался подобными… украшениями? — ворчал он, досадливо поправляя прядь волос.
Нарцисса тихо рассмеялась, наблюдая за его недовольством. Она подошла, опустилась к нему на колени и обвила руками его шею.
— Ну, Люциус, не будь столь ворчлив, — мягко сказала она, целуя его в щеку. — Ты ведь знаешь: без твоей помощи я бы ни за что не справилась. Лишь Люциус Абраксас Малфой способен превратить новогодний декор в подлинное произведение искусства. В эстетике и элегантности тебе нет равных. Кроме того… скажи, разве не приятно видеть Мэнор в столь торжественном убранстве?
Люциус все еще хмурился, но в глубине его глаз мерцала искорка тепла — та самая, что была так дорога Нарциссе.
— Чего ты так смотришь?
— Никогда не думала, что скажу тебе это… — ее голос дрогнул, а пальцы невольно сжали ткань его рубашки.
Люциус вопросительно приподнял бровь.
— Я… Я, кажется… начинаю влюбляться в тебя, — произнесла она тихо.
Малфой замер. Он не знал, что ответить.
Мгновение спустя он наконец изрек:
— Нарцисса...
Она мягко приложила палец к его губам, останавливая.
— Не продолжай, Люциус. Я не сказала, что люблю тебя… Но ты мне дорог. Дороже, чем я могла себе представить, — она прильнула к нему, и он невольно обнял ее.
Тишина окутала их.
— И ты мне… дорога, — выдохнул он.