Глубоко за полночь из Ритуального зала вышел не совсем тот парень, который шестью часами ранее входил внутрь. На первый взгляд, разница была существенна, но если присмотреться к деталям внешности — вроде и мало что изменилось.

Волосы остались тёмными, но перестали торчать ёжиком. Глаза продолжали поражать своим изумрудным цветом, но стали ярче и с чуть-чуть другим разрезом. Волосинки бровей потеряли своеобразную беспорядочность и оформились в то, что обычно называется «брови вразлёт». Это вместе с правильной формы носом, немножко другим очертанием губ и ямочкой на подбородке придавало лицу парня необыкновенную привлекательность для представительниц противоположного пола. Для девушек.

Он выглядел чуть подросшим, а удлинившиеся слегка ноги делали его походку более плавной.

Самая яркая черта внешности Гарри Джеймса Поттера — его шрам исчез и он потерял своего подселенца. Это привело к потере ярко-багрового (из-за постоянного воспаления) цвета и к иной форме. Потому что внутрь опустевшего контейнера, на место изгнанного и впитанного в алтарь кусочка Волдеморта ритуал подселил иную, в некоторой мере коллективную сущность. Можно было назвать эту сущность коллективной памятью рода Блэков.

Это был он, Гарри Джеймс, но уже не Поттер, а Блэкпоттер.

Ритуал принятия рода Блэк под себя выдался тяжёлым, изматывающим, но успешным. В процессе ритуальных действий и после уничтожения всех сдерживающих его магию ограничителей, ему удалось пообщаться с коллективным разумом Древнейшей и Благороднейшей, на пару с Певеррелами фамилии. И он согласился хранить в своём шраме что-то типа кнопочки, чтобы в ключевых моментах жизни связываться с Родом своей бабушки Дореи. Получать советы, подсказки, знания, подпитку с алтаря магией.

Гарри Блэкпоттеру предстояло этой ночью усвоить управление этой связью и восстановить до дисциплинарного слушания — как пообещал, лежа на алтарном камне — связь с Магической сетью Земли. Чтобы та подпитывала Род в лице одного необученного подростка, Гарри Блэкпоттера.

"Рон и Гермиона на виду в кухне не появились, закрывшись по всей вероятности в спальне первого. Ну и пусть она радуется звукам оглушительного храпа и вони пердежа любимого. Пусть понюхает убойный запах его давно не мытых ног, чай, это развеет розовый туман из её мозгов. Лишь потом он поговорит с ней.

Близнецов тоже не было, да и чёрт с ним, с ворюгами. Никуда от него не сбегут: рука правосудия длинна.

Ближе к ужину на кухне явился весь такой заспанный и жутко довольный собою Рональд. Ни с кем не поздоровавшись, он упал всей своей долговязой тушкой на стул и оглянулся. Гарри почувствовал на себя его высокомерный, вспыхнувший злорадством взгляд, но продолжил игнорировать всех своим отрешённым видом.

Не дождавшись от Поттера внимания, Рон фыркнул и грохоча ножками деревянного стула, переместился ближе к столу.

Мгновенно перед ним появилась заполненная до краёв миска с похлёбкой, и он схватился за ложку. Равномерно загребая ложкой, он одну за другой стал впихивать в себя порцию за порцией. После пятой миски он буквально отвалился от пищи и откинулся назад с заметно вздутым животом. Прикрыв глаза, он утонул в своих радужных воспоминаниях с улыбкой на веснушчатом лицу.

Дверь громко хлопнула и в помещение кухни ворвалась запыхавшаяся Джинни. Тряхнув головой, чтобы присутствующий Гарри заметил и оценил красоту её длинных рыжих волос, она жеманно спросила:

— Мамочка, а где Гермиона? Её не было в нашей спальне сегодня ночью…

Вдруг она заметила выражение довольного, с видом объевшегося сметаной кота, Рона и замерла. В её голове закрутились мысли, одна другой радужней. Вот он, её Гарри, сидит здесь одинокий, ни с чем. А братик Рон, наконец, уложил в постель главную помеху к её, Джинни, восшествию. Достигнув до этого логического вывода, она улыбнулась своей особой акульей улыбкой и вперила взгляд в темноволосого парня своей мечты.

— Гарри, не хочешь пойти со мной поискать Гермиону? — тоненьким заискивающим голоском спросила она.

А он, просидевший целый час в самом тёмном углу комнаты с закрытыми глазами, медленно покачиваясь взад-вперёд на задних ножках своего стула, ответил ей, не поднимая век:

— Найдёшь ее в комнате Рона. Дорогу туда сама знаешь. А увидишь, напомни ей Чары проветривания, а то задохнется от вони. — Вдруг он раскрыл свои сказочно красивые изумрудные глаза и уставился на девушку взглядом кобры. — Иди, чего ждёшь?

— Тебя жду, Гарри…

— А мне не хочется созерцать голую Гермиону и нюхать вонь чужого секса…"