Рыцарский роман, гендер и сексуальность

Перечитываю "Персеваля" Кретьена де Труа. Забавно, как какие-то тридцать-сорок лет оказались решающими в рыцарской культуре и отделили варварство в книгах Кретьена де Труа от более привычной миру рыцарской культуры в книге Эшенбаха. У Кретьена описаны мужланы и дикари - сенешаль короля Артура прилюдно бьёт женщину по лицу, потому что ему досадил ее смех (!), и остальные его персонажи ведут себя, в целом, точно так же. Даже знатные женщины не считают базарную драку ниже своего достоинства - обычный спор о достоинствах рыцарей на турнире приводит к тому, что утонченные и благородные дамы бросаются друг на друга, а служанки должны их растаскивать. И все равно они успевают надавать противнице оплеух (история с Узким Рукавчиком).

Как и в случае с Эреком и Энидой, со своими возлюбленными рыцари обходятся не лучше - если Эрек подвергал жену различным издевательствам за то, что она вздумала вздыхать и жаловаться из-за чужих сплетен, то де ла Ланд в "Персевале" морит "любимую" голодом и выставляет ее на позор в разорванной одежде, потому что в его отсутствие безмозглый Персеваль насильно поцеловал его подругу. При этом де ла Ланд произносит речь о том, что каждая женщина только и мечтает, чтобы ее изнасиловали, и что даже ожесточённое сопротивление насильнику со стороны женщины скрывает желание, чтобы он преуспел (!).

Как обычно, дело не в том, что говорят и делают герои, а в том, что автору - и его аудитории - это не кажется невероятным и чудовищным. Никто не задаёт себе вопроса, что за _атмосфера_ царит при дворе славного короля Артура, если его сенешаль не стесняется прилюдно бить женщину по лицу? Ведь, согласитесь, ни один нормальный человек, какой он там ни будь свиньёй и психопатом в своей частной жизни, в современном мире ничего подобного не сделает - не только потому, что будут санкции, но и потому, что от тебя потом всю жизнь будут шарахаться, как от зачумленного. А при дворе короля Артура всем норм...

И вот - всего за несколько десятков лет, от Кретьена до Эшенбаха - культура полностью изменяется. Масштаб произошедшей перемены - примерно такой же, как в между концом двадцатого века с его отживающим сексизмом - и миром после движения MeToo. Рыцари Эшенбаха больше не мужланы, более того - они красуются в совершенно неожиданных и "нетрадиционных" гендерных ролях - например, героического Гамурета, отца Парсифаля, женщина насильно женит на себе. И в целом женщины довольно властно его делят, заявляя на него свои права, тогда как Гамурету, победителю турниров и герою, остаётся лишь вздыхать и плакать (да, женщины регулярно доводят его до слёз).

Но что объединяет эти совершенно разные по атмосфере и по духу рыцарских культуры, так это инициативность женщин, их субъектность и владение собственной сексуальностью. Обыденные представления о том, что средневековье по умолчанию ожидало от женщины пуританского целомудрия, в корне не верны - не надо путать настоящее Средневековье и викторианские романы о Средневековье! Я не говорю о властных женщинах Вольфрама Эшенбаха (это буквально троп, как в современном лыре, но только наоборот - "властная героиня" вместо "властного героя"), но в полностью мужском и попросту мужланском мире Кретьена женщина - инициатор сексуальных отношений и хозяйка своей сексуальности. Бланшфлер приходит к девственнику-Персевалю ночью, в одной рубашке и плаще, и соблазняет неопытного героя. Узкий Рукавчик буквально домогается сэра Гавейна, а когда он уже уезжает, хватает его за стремя и прилюдно целует ему колено - не только весьма эротичный, но и весьма смелый жест. Другая девушка с тем же Гавейном садится в своих покоях на кровать и, едва познакомившись с красивым рыцарем, решает, что лучше всего провести время можно не за беседами, а за поцелуями. И не то чтобы автор такой образ действий осуждал.

Так что, как бы забавно это ни звучало, но даже в самой архаичной и варварской своей форме средневековая рыцарская культура была куда более феминистичной, чем сознание современных мизогинов и сексистов - с одной стороны, мужчины в текстах де Труа часто ведут себя, как свиньи, а с другой стороны, женщины (в том числе юные девственницы) у него сами распоряжаются собственной сексуальностью, и это не кажется автору и его целевой аудитории чем-то чудовищным и ненормальным.