#картинки_в_блогах #времена_года

Арсений Иванович Мещерский (1834–1902). Зимний пейзаж

Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит…
Уроженец Тверской губернии, появившийся на свет в крестьянской семье, Арсений Мещерский в 20 лет стал вольноприходящим слушателем Императорской Академии художеств. Искусство было одним из немногих социальных «лифтов», позволявших талантливым людям при определенной удаче подняться из низов.
Спустя три года на средства, выделенные неизвестным меценатом, одаренный студент уехал в Швейцарию, где стал учеником (а впоследствии и другом) прославленного пейзажиста Александра Калама.
В 25 лет за работу, представленную на выставку, Мещерский получил Большую золотую медаль и право «пенсионерства» — т. е. возможность уже за казенный счет продолжать совершенствоваться за границей. Проведя там еще четыре года, художник вернулся на родину и окончательно осел в Петербурге, время от времени предпринимая путешествия по России и за ее пределы (Турция, Греция, Афон, Италия, Швейцария, острова Зеленого Мыса).
Пейзажи Мещерского получили признание как на родине, так и за рубежом. По общему мнению, особенно удавались художнику зимние и горные ландшафты. В 1884 г. он удостоился звания профессора Академии художеств.
Стиль его несколько похож на работы Калама: насыщенный цвет, четкий рисунок (сам Мещерский скромно именовал себя «рисовальщиком природы»); но пейзажи Мещерского, лиричные и созерцательные, отличаются исключительно тонкой градацией цвета, что видно и на картине выше.
Цветовая гамма ее ограниченна, но производит впечатление чрезвычайно богатой. Золотистый морозный туман, в котором утопают деревья, и серебро замерзшей реки, переливающееся всеми возможными оттенками белого цвета, — фантастические по красоте природные «декорации», на фоне которых резвятся ребятишки с санками.

Даже не зная имени автора, можно определить, что этому полотну больше ста лет и что время действия здесь — вторая половина февраля. Говорящая деталь — прямоугольные глыбы льда на переднем плане.
В дохолодильниковую эпоху на дворах устраивали погреба-ледники. Над глубокой квадратной ямой возводилась низенькая покатая крыша, засыпанная землей. В конце зимы яму набивали огромными параллелепипедами льда, «кабанами»; они засыпались опилками, а поверх опилок — соломой, на которой и хранились продукты.
Ближе к весне пригородные крестьяне делали на речке большие проруби и выпиливали длинные полосы льда, от которых пешнями откалывались «кабаны». Затем подводили под каждый «кабан» копылья саней и с помощью лошади выволакивали его на лед. Работа была тяжелая и опасная, но горожане охотно покупали такой лед за небольшие деньги, которые крестьянам были весьма кстати.