Читал Альфреда де Виньи - "Сен-Мар, или заговор в царствование Людовика XIII". Во-первых, сразу видно, насколько эта книга повлияла на Дюма: молодой провинциал, прибывающий в Париж, чтобы стать кардиналистом - и становящийся сторонником короля и капитаном королевских гвардейцев. Групповая дуэль, в которую герой ввязываться без всякого повода - просто незнакомому человеку срочно нужен секундант, и благодаря этой дуэли ГГ приобретает друзей среди гвардейцев короля и отдаляется от Ришелье.

Анна Австрийская, рассказывающая о своей любви к Бэкингему и хранящая в шкатулке его письма и убивший его кинжал. Нерешительный король, который капризничает, скучает и упрекает своих фаворитов в недостатке любви к нему (тут Людовик у де Виньи похож сразу на двух героев Дюма - на собственно Людовика в "Трёх мушкетёрах" и на Генриха в "Графине Монсоро" и "Сорок пять"). Дружба, которая возводит героев на эшафот, как Ла Моля и Коконнаса из "Королевы Марго"...

Во-вторых, сразу видно, насколько Альфред де Виньи НЕ похож на Дюма. Если в "Трех мушкетёрах" исключительно ровный, так сказать, профессионально гладкий текст, написанный с начала до конца на одном уровне (высоком или низком - это вопрос вкуса; Льюис, например, плевался от поверхностности автора, но динамизм и лёгкость потрясающие), то "Сен-Мар" - роман очень неровный, замечательные с художественной точки зрения эпизоды и детали в нем соседствуют с вызывающей местами неуклюжестью и дурновкусием, к тому же роман просто старомоден - по сравнению с произведением Дюма он кажется текстом другой эпохи, хотя разделяет их неполных двадцать лет (1826 - 1844).

Дюма, кстати сказать, был с де Виньи знаком - как-то раз де Виньи с Гюго по просьбе Александра Дюма за ночь вычитали его пьесу. То есть де Виньи был в тот момент для Дюма и старшим товарищем, и литературным авторитетом (насколько можно говорить об авторитетах применительно к такому фанфарону и эго-маньяку, как Дюма).

Но ещё - "Сен-Мар" де Виньи, в отличие от "Трёх мушкетёров" - это роман, который имеет не только сюжетный, но и социально-философский уровень. Он говорит об _очарованности злом_ - о том, что если некий человек успешен и могуществен, как Ришелье, то люди склонны совершенно забывать, как бы просто отбрасывать от себя любые мысли об их злодеяниях. Они будут говорить о том, что Ришелье был "великий политик", о его роли в укреплении французского абсолютизма, или даже с умилением вспоминать о том, как Ришелье любил кошек - и они совершенно забудут о том, что Ришелье из личной мстительности сжёг на костре Урбена Грандье за "демонопоклонничество и колдовство" - процесс, позорный от начала до конца, в котором свидетели были подкуплены, обвинители - лгали, пытавшимся защищать подсудимого силой затыкали рот. Человека провели через все круги ада на заведомо лживом судебном процессе, пытали и заживо сожгли по обвинению в колдовстве - только потому, что Ришелье считал его автором оскорбившего его памфлета.

Про отца Жозефа, "серое преосвященство", страшного пособника кардинала Ришелье, про брошенных в Бастилию и убитых по приказу Ришелье людей просто забудут, вычеркнут их жизни и страдания так, как будто их никогда не было. Парадоксальная природа человеческого восприятия - какой-нибудь Вильфор, из-за которого Эдмон Дантес провел четырнадцать лет в замке Иф, вполне заслуживал в глазах читателей всех тех страданий, на которые его и всю его семью обрёк Дантес, а Ришелье в "Трёх мушкетёрах" даже симпатичен - хотя на его счету было множество таких Дантесов и страданий, по сравнению с которыми страдания Монте-Кристо в замке Иф показались бы вполне терпимыми.

Но дело в том, что сам Дюма как раз очень сильно подвержен той болезни, о которой говорит в своем романе де Виньи - сила, могущество и произвол всегда внушают ему чувство восхищения и преклонения. Поэтому Атос, который ведёт себя, как последняя свинья в доме трактирщика, автора только забавляет, а у читателя вызывает умиленную улыбку. Поэтому Монте-Кристо, который считает, что ему дано святое право растоптать своих врагов, сломавших ему жизнь, внушает Дюма абсолютно то же восхищение, как Ришелье, который, не глядя, ломал жизни десятков таких людей, как молодой Дантес - и автора при этом совершенно не волнует мысль о том, что Ришелье остался безнаказанным, а куда менее виновного Вильфора он покарал так, что даже совершенно помешавшемуся Монте-Кристо сделалось не по себе. Очарованность злом...

На первый взгляд текст де Виньи кажется простодушнее, наивнее текста Дюма. Но его перегибы в описании злодейства - стилистического, а не философского характера. По существу он совершенно прав. Неправ - блестящий и поверхностный Дюма, способный своей лёгкостью запутать своего читателя в трёх соснах, погрузив его в тот же моральный сюр, в котором пребывал он сам

Телеграмм-канал о книгах, жизни и работе - t.me/reidalinn