#Всякая_фигня #восемнадцать_плюс

Навеяно постом Долохова о фильме «8½$».

Встречаются как-то в баре Октав Паренго и Гера Кремов. Октав, попивая дорогое вино, жалуется на судьбу:
— Чувак, я написал книгу о том, как реклама убивает всё живое, и меня выпнули, как Мэри Поппинс с золотым парашютом!

Гера Кремов, щурясь и поправляя очки:
— Слушай сюда, фг'анцузишка... Ты со своим пафосом пг'осто младенец в ког'ыте! Я на г'екламу индийского чая потг'атил бабки лютых бандитов, снял на них собственный пг'иход и выжил там, где твои копиг'айтег'ы даже пукнуть боятся! И вообще... у тебя в названии какие-то фг'анки? Октав, очнись, таких денег вообще в пг'иг'оде не существует, это же фантики для паг'ижских дискуг'с-монгег'ов! А у меня — доллаг'ы! Г'язные зелёные бумажки! Чувствуешь г'азницу в масштабе?

Октав медленно ставит бокал, его лицо бледнеет. Он пытается осознать масштаб русской реальности.
— Подожди... Ты хочешь сказать, что вам было плевать на целевую аудиторию? На индекс узнаваемости бренда? На фокус-группы, которые в Париже готовы убить за лишний процент жирности в йогурте?

Гера Кремов, расплываясь в хищной улыбке и подаваясь вперед:
— Какие фокус-г'уппы? У нас была одна фокус-г'уппа — бг'атки в кожзаме с ТТ за поясом! Им было неважно, сколько чая купят в Махачкале. Важно было, чтобы бабло пг'ошло чег'ез пг'одакшн и вышло чистым, как слёзы комсомолки! Мы снимали не г'екламу, а памятники своей наглости на чужие деньги!

Октав (в ужасе):
— Но это же... это же отрицание самой сути маркетинга! Это постмодернизм, возведенный в степень Франкомнадзора!

Гера хлопает его по плечу, едва не выбивая бокал:
— Это жизнь, Окташа! Настоящий Бабл-гам! Пока ты там стг'адал в своем офисе из стекла и бетона, подбивая чеки на жопкаин, мы тут в г'еальном вг'емени стг'оили Вавилон из говна и палок! Твои «99 фг'анков» — это дешёвка из супег'маг'кета. А мои «8 ½ баксов» — это входной билет в вечность, где тебя могут пг'истг'елить за опечатку в титг'ах! Так что пей свое Шато-де-чего-то-там и не булькай, это я тебе ещё не г'ассказал, как мы заг'екламиг'овали главного алкаша стг'аны чег'ез «Лебединое озег'о», пока он не мог выговорить слово «штандаг'т»... Понимаэш-шты?

Паренго молча пододвинул к себе бутылку «Столичной».