Белизна не слепила — она поглощала. В ней не было ни глубины, ни фактуры, ни теней. Она напоминала не свет, а, скорее, само отсутствие информации — первичный хаос, в котором ещё не зародились образы. Тишина стояла такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом, но под ней, где-то на границе слышимости, пульсировал низкий, инфразвуковой гул — эхо протонов, разогнанных до скоростей, близких к божественным.

Игорь помнил. Помнил смотровой мостик в ЦЕРНе, стальной поручень, холодивший ладонь, и чашку кофе, внезапно ставшую невесомой. Помнил, как воздух пошёл мелкой рябью, словно некачественная видеотрансляция на старом мониторе, а пространство вокруг выгнулось, подчиняясь уравнениям, которые ещё вчера считались сугубо теоретическими. Затем — провал. Вакуум. И первый звук новой реальности: мерный, влажный хлюп капель о кафель и тяжёлое, натужное дыхание, которое, как выяснилось секундой позже, принадлежало ему самому.