#книги #история #длиннопост
Лайза Пикард. Викторианский Лондон. М., 2011.
https://moreknig.org/dokumentalnaya-literatura/dokumentalistika/83949-viktorianskiy-london.html
Про викторианскую эпоху, кажется, популяризаторы пишут больше всего. Тем не менее вот еще всякие мелочи.

По санитарии:
В жилых кварталах Лондона можно было натолкнуться на пару ухоженных коров, которых хозяйка доила прямо посреди улицы в кувшины покупателей.
Даже в аристократических районах канализация была в отвратительном состоянии, и ужасно пахло даже внутри, в домах высшего общества. Но ничего не делалось. Чернорабочий, работавший под самим Букингемским дворцом, говорил, что ему никогда раньше не доводилось ощущать такую вонь, как в канализационных трубах и подземных помещениях дворца.
В июне Темза воняла настолько сильно, что находиться в Вестминстерском дворце в покоях, выходивших на реку, стало не только непереносимым, но и — если верить в теорию миазмов — опасным. Обновить канализационную систему столицы сподобились только в 1864 году.
В родники и колонки, призванные снабжать всех питьевой водой, вода попадала уже загрязненной нечистотами из выгребных ям, становившихся все глубже по мере того, как заполнялись старые. Помимо местных источников, воду разного качества доставляли восемь коммерческих компаний. Они нередко прокладывали трубы рядом с выгребными ямами и под дорогами. Если те давали течь, то полученная смесь могла оказаться смертельной. Попытку фильтровать воду предпринимали всего три компании.
Водяной кресс, очень популярный в качестве «приправы» к хлебу, богат витаминами, если выращен в гигиенических условиях, но, растущий в ручьях, полных нечистот, он был для викторианцев источником бактерий. Пока не было обнаружено, что холера — болезнь, зарождающаяся в воде, никакой связи между крессом и холерой не видели.
***
Задачу по расселению бедняков взяли на себя два человека: Джордж Пибоди и Анджела Куттс. Для Пибоди идеальным съемщиком был человек с постоянным, пусть и скромным, занятием, который мог бы регулярно платить за квартиру. Первые дома для бедняков были построены в 1864 году на Коммершл-стрит в Спитлфилде — в пять этажей, с центральным внутренним двором.
В квартирах было от одной до трех комнат, в первом случае аренда составляла 2 шиллинга 6 пенсов, в последнем — 5 шиллингов; туалеты и умывальники находились на лестничной площадке, внутренние стены были из голого кирпича — постояльцам запрещалось красить их или оклеивать обоями (способ борьбы с клопами).
Проходы, лестницы, туалеты и окна в них следует мыть каждую субботу и ежедневно протирать до 10 часов утра. Эту работу съемщики должны были производить по очереди. Стирать белье разрешалось только в прачечных. Жильцы были обязаны сообщать управляющему обо всех рождениях, смертях или инфекционных заболеваниях в их комнатах. Любой жилец, не подчинившийся этим правилам, получал извещение о выселении.
***
Ступени, ведущие в дом, были символом статуса. Их полагалось содержать в чистоте даже в беднейших домах. Если кто-то не мог себе позволить даже «прислугу за все», можно было нанять «субботнюю служанку», чтобы та отскрeбла лестницу в субботу.
Из-за отсутствия влагоизоляции стены на первом этаже нередко отсыревали снизу на ярд или выше и штукатурка с них отваливалась, вот почему стены викторианских коттеджей внизу, как правило, отделаны сосновыми или еловыми панелями.
Бедняки украшали свое жилище редкой и бесценной вещью — свидетельством о браке, висящим на стене в гостиной, подобно изысканной гравюре.
Разжечь камин означало убрать вчерашнюю золу и угли, вычистить края камина, отполировать каминную решетку маслянистым графитом (при этом очень трудно не измазаться с ног до головы, а резиновых перчаток тогда не было), положить в камин бумагу, дрова и уголь, чтобы потом его разжечь.
В то время нержавеющая сталь еще не появилась, и ножи приходилось чистить ежедневно. После каждого употребления их лезвия темнели, и их натирали до блеска наждаком. Чистка серебра — еще одно нескончаемое занятие; викторианский средний класс приобретал все больше серебряных и посеребренных предметов, и все они должны были сверкать, хотя на воздухе серебро тускнеет.
Мебель, мрамор, каминные решетки, дымоходы, ковры, шторы, пуховые перины, окна, медь, серебро — этот список можно продолжать до бесконечности, все это нужно было регулярно чистить, и каждую вещь — особым образом. Чтобы подмести пол, с ковром или без ковра, надо щедро разбросать по нему мокрую чайную заварку, — предварительно выпросив ее у повара, в чьем распоряжении она находилась.
***
Наряду с ватерклозетами в ходу были земляные туалеты. Позади сиденья располагался ящик с чистой сухой землей. Сухой, чтобы она могла свободно сыпаться. Подходящую землю можно было высушить на кухне в печке. В прочной деревянной плите, напоминавшей низкий стол на четырех ногах, проделывалось круглое отверстие посередине с укрепленной под ним металлической чашей, внутри под правой рукой делалось еще одно отверстие поменьше, с рукояткой, чтобы ссыпать землю из ящика в резервуар под сиденьем.
***
Домашняя стирка начиналась в пятницу, когда цветное и «нательное белье, а также другие деликатные вещи» готовили к кипячению, происходившему в субботу, причем служанке в этот день приходилось вставать в 3 утра, чтобы развести огонь под бойлером. В воскресенье она отдыхала и ходила в церковь, а в понедельник могла развесить бельевые веревки в саду — непростое занятие, если учесть количество белья — и довести стирку до конца. Во вторник она крахмалила рубашки и нижние юбки, а также тщательно расправляла и складывала столовое белье и простыни, чтобы в среду утром отнести его катать, а после принести домой и приступить к глажению. В четверг белье доглаживалось, проверялось и раскладывалось по местам.
***
В семьях рабочих ни у кого не было кухонной плиты, поэтому мясо, картошку и пудинг складывали в одно блюдо и относили в пекарню, чтобы приготовить» в печи, еще теплой после того, как кончили печь хлеб.
Популярная книга по домоводству советовала: «Чай — очень дорогой продукт… если вы очень бедны, не покупайте чая вовсе, а потратьте деньги на хлеб и снятое молоко. Если вы не очень бедны, пейте чай не часто, скажем, по воскресеньям или в особых случаях».
Медные кастрюли были не менее опасны, чем фальсифицированная пища, если их не содержали в надлежащем виде. Стенки их хорошо проводят тепло, но медь не должна соприкасаться с пищей, поэтому внутреннюю часть кастрюли лудили оловом. От долгого употребления или слишком рьяной чистки слой олова стирался, поэтому его регулярно приходилось подновлять.
***
Более 1500 человек утром могли позавтракать за пенни в Родуэй-кофе-хаус жидким «кофе» и двумя ломтиками хлеба с маслом или любимым напитком — джином с горячим молоком.
Полисмены не имели права утолять голод в пабах. В кармане у них лежал сверток с едой, а жажду они утоляли из общественных питьевых фонтанов. (Возможно, так было в идеале, а в действительности стражи порядка не всегда оставались глухи к призыву гостеприимной поварихи перекусить у нее на кухне — к тому же, при этом они оставались в пределах своего участка.)
***
Представители среднего класса, не имеющие возможности содержать свой экипаж, обычно пользовались омнибусами на конной тяге. К 1850 году по городу курсировало 1000 лицензированных омнибусов.
Расценки — 3 пенса за часть маршрута, 6 пенсов за весь маршрут, 1 шиллинг — в дальнее предместье. Билетов не было, за проезд платили кондуктору при выходе. Обычно омнибусы выезжали на маршруты в 9 часов утра, когда средний класс шел на работу, и курсировали до полуночи.
Омнибусы были излюбленным местом воров-карманников. Рядом с пассажиром могла сидеть, скромно сложив на коленях руки в перчатках, вполне респектабельная на вид женщина, но одна рука была фальшивой, а настоящая тем временем обшаривала карман соседа.
После 1850 года было разрешено перевозить по девять-десять пассажиров на крыше омнибуса. Они сидели спина к спине на продольной скамье, получившей название «подставки для ножей», и ничто не защищало их при плохих погодных условиях. Лестницы фактически не было, лишь металлические ступеньки на задней стенке омнибуса, по которым взбирались наверх. Поскольку кучер не считал нужным ждать, пока пассажиры рассядутся, это было рискованным занятием.
***
Для пассажиров на вокзале были предусмотрены буфеты, туалеты, и даже имелись «большие, на цепочке, Библии», чтобы почитать во время ожидания.
Первая линия подземки была запущена в Лондоне в январе 1863 года: 650 приглашенных гостей, в том числе и Гладстон с супругой, сели на поезд в Паддингтоне и проследовали весь путь до Фаррингдона, где «был устроен банкет с участием гостей». Пассажиры третьего класса ехали в открытых вагонах, не защищавших от дыма и угольной пыли.
***
Единственное место, где любые, самые респектабельные цилиндры, по общему мнению, были немыслимы, это опера. Здесь мужчины носили шапокляк, шляпу из черной материи той же формы, что и цилиндр, но сделанную без жесткой основы, с пружиной внутри. Шапокляк складывался в плоский круг, напоминающий коровью лепешку, его носили под мышкой. В нужный момент легкий удар полями по спинке кресла приводил в действие пружину и — с громким щелчком — мгновенно возникало подобие цилиндра.
Кринолины создавали неудобства своим владелицам, особенно в экипажах и на лестницах. Вместо кринолина можно было использовать нижнюю юбку из пуха или перьев, которая плыла, подобно облаку, когда ее владелица садилась или вставала. Это все равно, что носить пуховик, — зимой приятно, но летом… Даже с кринолином нужно было надевать одну-две нижние юбки.
Маленькие девочки и мальчики носили одинаковые платьица, лет в шесть или старше мальчики начинали ходить в штанах.
***
Еще в 1869 году причиной чахотки называли «распущенность и поиск удовольствий», неподходящую одежду, мастурбацию (любимый викторианский жупел, годившийся для всего на свете), безбрачие, алкоголизм и курение.
Дантисты предлагали любые виды искусственных зубов… из любых материалов: резины, воска, различных сплавов или золота. При удалении зубов для обезболивания применяли эфир или хлороформ.
Светский человек по имени Сэмюэл Боддингтон, большой любитель званых обедов, пошел к своему дантисту на Брук-стрит, «и тот за полторы минуты вырвал двенадцать испорченных зубов».
Любопытный совет дает Изабелла Битон: «Возьмите кусочек листового цинка размером с шестипенсовик и кусочек серебра [размером], скажем, с шиллинг, соедините их и поместите больной зуб между ними или рядом. За несколько минут боль пройдет, как по волшебству. Цинк и серебро, действуя на манер гальванической батареи, вырабатывают достаточно электричества, чтобы воздействовать на зубной нерв и успокоить боль».
Ванны, как правило, считались терапевтической процедурой. В 1842 году «Журнал по домоводству», The Magazine of Domestic Economy, высказывал сожаление, что «в этой страдающей водобоязнью стране… умывание лица и рук, чистка зубов, усердный уход за ногтями и мытье ног происходят не чаще двух раз в месяц — таково общепринятое понятие о чистоте».
Неутомимый турист из Манчестера отправился посмотреть Лондон. После двухнедельного похода, когда он проходил до двадцати миль в день, он записывает в дневнике как событие, достойное упоминания: «Вымыл ноги и сменил носки».
***
Жестокие кровавые забавы, которыми лондонцы увлекались во времена Хогарта, с 1835 года попали под запрет. Теперь нельзя было развлечься, наблюдая травлю медведя или быка, либо для удовольствия пошвырять палки в привязанного петуха. Однако в бедных кварталах Лондона сохранилось около 70 мест, где, зная адреса, можно было полюбоваться на травлю крыс собаками или собачьи бои.
***
Фотограф-художник заставлял вас смотреть, не мигая, около двух минут… потом вы уносили домой свой портрет на стеклянной пластинке.
Эта необходимость смотреть, не мигая, из-за большой выдержки объясняет мрачное или озабоченное выражение лиц на ранних фотографиях.
***
Выемка писем в местных отделениях и почтовых ящиках производилась 10 раз в день, начиная с 9 утра. В середине викторианской эпохи жители Лондона в течение дня могли рассчитывать на 12 выемок, по одной каждый час.
Начиная с 1840 года почтальону не нужно было, вручая письма адресату, брать с него плату: так как доставка была уже оплачена, он просто просовывал письма в специальную дверную щель. Предварительная оплата производилась с помощью покупки крошечного кусочка проштемпелеванной бумаги, которую отрезали от листа ножницами; позже, в 1853 году, была изобретена перфорация, и марку начали приклеивать к письму или конверту. Конверты постепенно вытесняли старомодный способ складывать письмо, но некоторые бережливые корреспонденты по-прежнему экономили бумагу — писали под прямым углом поверх уже написанного, так что разобрать текст письма было почти невозможно.
***
Даже если служащий отличался уравновешенным поведением в рабочее время, его могли уволить за то, что он «курил, увлекался пением, посещал пабы» в свободное время.
***
Между предместьями существовало четкое разграничение.
Богатые переселились в Сиднем, Барнс и Ричмонд.
Высший слой среднего класса переехал не так далеко, в Хэмпстед.
Пенг и Илинг, где не было прямого железнодорожного сообщения, занял средний класс.
Камберуэлл, Хаммерсмит, Лейтон и Болам, куда ходили поезда, заселили низшие слои среднего класса.
«Люди из Сити» стремились в Бейсуотер, Брикстон и Клапам, куда ходили омнибусы.
Клерк мог выбрать для жилья район Хакни, откуда в Сити можно было добраться пешком.
Служащие с небольшим доходом нередко предпочитали селиться в милях двух-трех от Банка, чтобы проезд обошелся в 6 пенсов. Если расстояние до места службы было менее трех миль, путь в один конец проделывали пешком, а при сидячей работе, как у клерка, в оба конца, если позволяла погода; это было «весьма полезно для здоровья». Люди викторианской эпохи ходили пешком на поразительно большие расстояния.
Леди, не состоявшие в браке, но пользовавшиеся покровительством какого-либо джентльмена, облюбовали Сент-Джон-Вуд, где к большинству премиленьких коттеджей от улицы до самых дверей вели укрытые зарослями дорожки; это не позволяло любопытному постороннему хорошенько рассмотреть человека в цилиндре, подъехавшему на кэбе и вошедшему в дом.
Писатели и художники, стремившиеся обрести покой, выбирали Челси.
***
Мужские клубы предоставляли все удобства хорошо налаженного дома без каких-либо обязанностей, кроме оплаты ежегодного членства. Сумма обычного вступительного взноса в большинстве клубов составляла 20 гиней, а годовой взнос — порядка 10 гиней. Такую форму членства в основном использовали люди свободной профессии и безденежные младшие отпрыски аристократических семей.
Обеды были хороши и дешевы в сравнении с грабительскими ценами в лондонских отелях. Их стоимость составляла 5 шиллингов, тогда как в любом отеле пришлось бы заплатить по меньшей мере вчетверо дороже. Если вам хотелось поговорить, вы могли найти близких по духу собеседников; если нет, спокойно читать в превосходно составленной библиотеке без необходимости быть вовлеченным в болтовню, которой вас одолевали дома. Здесь вы могли даже жить. В клубе «Реформ», созданном в 1836 г., в каждой спальне имелась ниша с бассейном из белого мрамора, куда в любое время из двух кранов подавалась горячая и холодная вода. Здесь был хорошо обученный персонал, всегда готовый привести в порядок одежду и оказать парикмахерские услуги. На кухнях использовался газ для приготовления пищи.
***
В 1843 году Общество народных школ открыло педагогический институт в Баттерси. Программа была устрашающей.
Учителя вставали в 5 утра, работали в саду с 6 до 7 и до завтрака, который был в 8, в течение часа занимались такими предметами, как история церкви. Затем их время делилось, по полчаса, между музыкой, механикой, Священным писанием, устным счетом, химией, математической географией (?), геометрией, декламацией, алгеброй, грамматикой, каллиграфией и рисованием, с 45-минутным перерывом на обед в середине дня и таким же перерывом на ужин. После часовой молитвы они ложились спать в 10. Суббота являла собой приятную перемену: две контрольные работы, каждая на полтора часа, и час «работы по хозяйству».
Средний возраст студентов был 22 года, и они обычно обучались в течение 21 месяца. Наверное, из всех двадцатидвухлетних жителей Англии они были самыми образованными.
***
Самой удивительной особенностью викторианской армии была покупка офицерского звания. Такая система была введена Карлом II (вернувшись в 1660 году на трон, он обнаружил, что казна пуста) и продолжала существовать до 1871 года. В период с 1720 по 1871 год любое воинское звание имело двойную цену — официальную и «сверхустановленную», или «полковую».
Самые высокие расценки были в гвардейской пехоте, однако цена варьировались в зависимости от спроса и предложения. Расценки для гвардейской пехоты колебались в диапазоне от 1200 фунтов стерлингов для корнетов до 9000 фунтов — огромной суммы в то время — за звание подполковника. (На этом шкала заканчивалась, поскольку присвоение звания полковника происходило автоматически после семи лет выслуги.)
***
Принц Альберт не пользовался благоволением родовитой английской аристократии. Прежде всего, он был иностранец, и его генеалогическое древо не выглядело столь впечатляющим, как у множества особ с двумя, а то и тремя титулами. На публике он выглядел смешным, поскольку королева в нем души не чаяла, хотя нередко демонстрировала недовольство и требовательность. Она не одобрила придворных, приехавших вместе с ним из Германии и составлявших его свиту. Несмотря на попытки протеста со стороны Альберта, им пришлось вернуться на родину.
Несомненный успех Всемирной выставки — реализация неоднократно осмеянного замысла принца Альберта — несколько прибавил ему популярности в определенных кругах, но даже три года спустя его появление в хронике новостей, показанной в одном из театров, было встречено шиканьем и свистом. Бытовало мнение, что он не должен давать советов королеве в государственных делах; широкие слои населения оставались в неведении, скольким они обязаны этому человеку, на которого Виктория всегда могла положиться.
Принцу можно было только посочувствовать. До женитьбы он вел жизнь образованного молодого европейского аристократа, который много путешествовал, интересовался литературой и наукой. В британской конституции его функции определены не были. Он сопровождал королеву во время официальных церемоний, носил форму, которая подчеркивала его стать, а дома безупречно выполнял свои супружеские обязанности.
***
КЛАССОВЫЙ СОСТАВ АНГЛИИ И УЭЛЬСА по итогам переписи 1861 г.:
Высший класс
• с годовым доходом > 5000 ₤ — 7 500 чел.
• 1000–5000 ₤ — 42 000 чел.
Средний класс
• 300–1000 ₤ — 150 000 чел.
• 100–300 ₤ — 850 500 чел.
• < 100 ₤ — 1 003 000 чел.
Низший класс (все < 100 ₤)
• квалифицированные рабочие — 1 023 000 чел.
• полуквалифицированные рабочие — 3 891 000 чел.
• сельскохозяйственные и неквалифицированные рабочие — 2 843 000 чел.
***
НЕДЕЛЬНЫЕ РАСХОДЫ РАБОЧЕГО:
Квартплата — 5 ш(иллингов)
84 фунта угля (летом меньше) — 1 ш(иллинг) 1 п(енс)
кофе, чай, сахар — 2 ½ ш.
хлеб — 4 ½ ш.
овощи – 1 ш. 1 п.
мыло, сода и перец — 5 ½ п.
мясо (или рыба, если дешевая) — 2 ½ ш.
пиво (если остались деньги) — 4 п.
молоко (если остались деньги) — 3 п.
износ утвари — 2 п.
дрова — 2 п.
Итого: 18 ш. ½ п.
***
ЧТО МОЖНО БЫЛО ПРИОБРЕСТИ ЗА СВОИ ДЕНЬГИ.
Фартинга хватало, чтобы взять напрокат утюг в местной бане.
За 1 пенс можно было добраться на пароходе от Вулиджа до Лондонского моста, или проехать милю на парламентском поезде, или заплатить за ванну и стирку в бане и прачечной в Смитфилде, или купить три устрицы, или посетить балаган, или позавтракать «кофе» и хлебом с маслом в Биллинсгейте, или купить воробья у уличного торговца, или заплатить за пользование туалетом на Всемирной выставке.
2 пенса стоила «теплая ванна второго класса» в Уайтчепеле.
За 4 пенса можно было купить билет на галерку в Олд-Вик.
За 6 пенсов можно было доехать из таких районов, как Бейсуотер, до площади Банк в Сити, или купить хорошее хлопковое платье для служанки, или билет в мюзик-холл либо зоопарк.
В 1851 году за шиллинг можно было пройти на китайскую джонку, или купить билет на омнибус из пригорода Лондона до площади Банк, или позавтракать в трактире, или купить билет в «Альгамбру» или Креморн-парк, или на Всемирную выставку в дешевый день. Столько же стоила зубная щетка.
1 шиллинг 6 пенсов в неделю зарабатывал десятилетний мальчик в Бетнал-Грин, трудившийся по двенадцать часов шесть дней в неделю. На эти деньги можно было купить пару черных шелковых чулок.
4 шиллинга 5 пенсов чистыми можно было заработать, сшив восемь пар брюк.
4 шиллинга 9 пенсов стоил жилет из шотландки.
За 5 шиллингов в неделю можно было снять трехкомнатную квартиру в доме, построенном Анджелой Куттс; столько же стоил обед в лондонском клубе.
5 шиллингов 6 пенсов стоил хороший шелковый цилиндр, но многие были гораздо дороже, до 12 шиллингов.
6 шиллингов 6 пенсов стоил табльдот в «Симпозиуме» Сойерса или кринолин.
9 шиллингов в неделю зарабатывала молочница.
10 шиллингов 6 пенсов брал модный дантист за две пломбы.
15 шиллингов стоил железнодорожный билет первого класса из Йорка в Лондон и обратно.
16 шиллингов в неделю получала швея; столько же стоил зонт.
1 фунт в среднем зарабатывал в неделю уличный продавец горячего кофе, или переписчица в Сити, или разнорабочий.
1 фунт 1 шиллинг нужно было заплатить за доставку гроба на кладбище в патентованном катафалке Шиллибира, запряженном одной лошадью.
1 фунт 8 шиллингов стоил портрет-дагерротип.
1 фунт 10 шиллингов или больше получал в неделю рабочий-кораблестроитель.
1 фунт 14 шиллингов в неделю получал водитель омнибуса.
1 фунт 15 шиллингов в неделю или больше получал квалифицированный рабочий в машиностроении.
3 фунта нужно было заплатить за мужской траурный костюм в швейной мастерской в Ист-Энде.
3 фунта 3 шиллинга стоил абонемент на Всемирную выставку.
3 фунта 9 шиллингов 6 пенсов стоил ватерклозет Томаса Креппера.
3 фунта 10 шиллингов стоила десятидюймовая газонокосилка.
3 фунта 16 шиллингов Эмерсон заплатил за сюртук.
4 фунта — минимальная стоимость похорон.
5 фунтов стоила пятифутовая араукария.
5 фунтов 5 шиллингов стоил обед в первоклассном ресторане.
6 фунтов в год получала служанка «за все», живущая в доме.
12 фунтов в год брала женщина, бравшая чужих детей на воспитание.
16 фунтов в год получал слуга, живущий в доме.
17 фунтов 16 шиллингов стоила обстановка для трех комнат для школьной учительницы.
20 фунтов в год с проживанием получала продавщица.
21 фунт стоила вставная челюсть.
25 фунтов за двадцать минут брала высококлассная проститутка.
42 фунта в год получал слуга-мужчина.
48 фунтов стоила 48-дюймовая газонокосилка, к которой за 1 фунт 4 шиллинга прилагались башмаки для лошади.
За 60 фунтов была куплена четырехместная карета для Джейн Карлейль.
90 фунтов в год платили младшему клерку второго класса в министерстве почт.
136 фунтов 10 шиллингов стоил склеп на двенадцать гробов на Хайгейтском кладбище в 1878 году.
140 фунтов в год обычно получал англиканский священник.
161 фунт стоила оранжерея площадью 64 на 25 футов.
400 фунтов в год получал управляющий Банка Англии.
1000 фунтов стоило звание корнета в гвардейской пехоте.
8000 фунтов стоила двойная ложа (абонемент) в Королевском оперном театре.
9000 фунтов стоило звание полковника в гвардейской пехоте.
30 000 фунтов ежегодно выделял парламент принцу Альберту.
40 000 фунтов граф Кардиган, по слухам, заплатил за то, чтобы командовать вторым гусарским полком.
100 000 фунтов якобы откладывал ежегодно герцог Бедфорд.
150 000 фунтов был ежегодный доход лорда Дерби.
250 000 фунтов составлял ежегодный доход герцога Вестминстера от лондонских владений.