— Суть вашего предложения? — осведомился сухо и немного брюзгливо, не отводя глаз от пергамента в правой руке, мистер Пеннирейс. Люди, хорошо его знавшие, сказали бы, что это добрый знак. Дурным знаком был бы взгляд на часы.
Майкрофт помялся немного, прежде чем ответить. Слова в духе «Сэр, всё написано в поданных мной декларациях» казались очевидной ловушкой.
— Повышение комфортабельности наших каминных порталов, сэр. Что в перспективе может увеличить их популярность на тридцать пять процентов.
— Так точно? — Ни одна чёрточка на лице мистера Пеннирейса не изменилась.
— Результат исследования на фокус-группах. И слова наших лучших провидцев.
«Вам, конечно, второе должно казаться куда более достоверным, чем какие-то маггловские уловки. Вы же у нас чистокровный, сэр».
Мысль эту Майкрофт подумал про себя очень тихо, не встречаясь взглядом со своим работодателем. Ходили слухи, что он владеет легилименцией.
— Если не ошибаюсь, вас рекомендовал к аудиенции господин Филлипс?
Майкрофт, вспотев, замотал головой.
— Не могу знать, сэр. Господин Филлипс был доволен улучшением статистических показателей нашей группы, но это всё, что я могу сказать.
— Хорошо, — бросил отрывисто Пеннирейс. Похоже, он принял внутри себя какое-то решение. — Расскажите о вашей идее.
Майкрофт рассказал.
Ужать предмет тридцатипятидюймового эссе до нескольких десятков слов оказалось, на удивление, не так уж и сложно.
— Обливиэйт?
Кажется, что-то в лице мистера Пеннирейса всё же чуть дрогнуло.
— Незначительный. Затрагивающий лишь долю секунды сознательных воспоминаний клиента. Фактически, учитывая, что клиент к тому времени не успеет их обдумать, я не убеждён, что их можно считать сознательными.
Мистер Пеннирейс пожевал немного губами.
— Без добровольного согласия клиента эти вещи незаконны.
Майкрофт тайно перевёл дух. Где-где, но в этом царстве он ощущал себя как дома.
— Всё официально оформляется ещё при заключении сделки. Мелкий почерк, восемнадцатый параграф, упоминание медицинской магии для сглаживания эффекта перехода. Никакой лжи или обмана — Обливиатус действительно будет служить лишь тому, чтобы клиент не страдал от головокружения при использовании наших каминов.
Мистер Пеннирейс задумчиво кивнул, похоже, больше своим мыслям, чем собеседнику.
— Занятно, занятно. Вы сможете интегрировать заклятье Забвения в структуру каминных чар, не нарушив их и не повысив сверх меры стоимость их работы?
Майкрофт решительно кивнул.
— Я в этом уверен, сэр. В моей группе толковые ребята, собаку съевшие на подобных делах.
Пальцы его нервно сжали так и не пригодившуюся папку с мета-анализами. При всей той самоуверенности, которую он сейчас излучал, самого его отнюдь нельзя было назвать съевшим собаку на переговорах с чистокровными бизнесменами.

Месяц спустя лицо Майкрофта уже не излучало той фальшивой уверенности, а мистер Пеннирейс взирал на него как на ту недоеденную собаку.
— Вы не особо спешили.
— Пробки, сэр. — Уголок губы Майкрофта нервно дёрнулся. Знает ли его собеседник вообще это маггловское выражение? — Я не хотел пользоваться каминным порохом, сэр. Можно сказать, что я заработал своего рода фобию.
Ему показалось, что правая бровь мистера Пеннирейса чуть-чуть изогнулась.
Еле заметно.
— Это связано как-то с теми проблемами в разработках, о которых вы собирались поведать?
Майкрофт полуприкрыл на пару мгновений глаза.
— Прямым образом.
Так значительно легче. Не видеть. Не понимать.
— Внедрение чар Забвения в структуру каминов столкнулось с непредвиденными препятствиями, сэр, — слышал он словно со стороны свой собственный голос. — Орсон обнаружил, что Обливиатус уже присутствует в сети чар, причём не только в наших каминах. Причём присутствует довольно давно.
Теперь бровь мистера Пеннирейса уже приподнялась довольно заметно.
— Кто-то предвосхитил, — ироничная пауза, — ваш гениальный замысел?
Майкрофт в отчаянии покачал головой.
— Не очень похоже на это. Тогда никто не чувствовал бы головокружение при использовании каминов, а мы его чувствуем. Более того, — с горечью добавил он, — Орсон предположил, что чувство головокружения на самом деле вызывается именно работой этого Обливиатуса... сэр.
Он старался не смотреть на своего работодателя, но против воли слышал, как тот чистит ногти.
— Вот как. — Сказано это было без всякого выражения. — Какую же функцию в этом случае выполняет заклятье Забвения?
Майкрофт беспомощно пожал плечами.
— Мы не знаем. Ясно только, что оно сравнительно мощное. От лёгкого Обливиатуса — стирающего лишь пару секунд — головокружения бы не возникало.
Он опустил глаза. На самом деле ему было ещё что сказать, но он не хотел. Как из суеверного страха, так и памятуя о неприязни босса к «маггловским штучкам».
Даже сквозь полуприкрытые веки он чувствовал на себе пристальный требовательный взгляд.
— Это всё, что вы мне хотите сказать?
Он неслышно вздохнул.
— Не совсем.
Верь он во что-то кроме Матери-Магии и научно-технического прогресса, он бы перекрестился.
— Мы поставили небольшой опыт по перемещению через камин человека с защищёнными от всех видов магии механическими часами. — Теперь его голос стал тихим и обманчиво спокойным. — Простая механика, валики и шестерёнки. Объективно человек прибыл в пункт назначения спустя пару секунд после отправки, как и обычно. Но часы в его кармане ушли вперёд на тридцать шесть минут.
Пауза.
Он не смотрел на мистера Пеннирейса и не видел выражения его лица. Ему хватало собственных переживаний.
— Он не помнил о них?
Майкрофт подавил усмешку.
— Нет, сэр. И очень удивился виду часов. Собственно, мы не стали первоначально ему говорить, что делает это маггловское устройство. Блэкберри сказал, что так эксперимент будет чистым.
— А потом?
— А потом, — голос Майкрофта дрогнул, — мы повторили эксперимент. С уже знающим о предназначении часов человеком. И, сэр, на этот раз они не ушли на полчаса вперёд. Наоборот, они показали даже на долю секунды меньше, чем реально длилось перемещение.
Новая пауза. Стук кресала, как будто кто-то раскуривает трубку.
— То есть, — звук затяжки, — нас пытаются целенаправленно ввести в заблуждение?
Майкрофт позволил себе бледную тень улыбки. Правда, очень уж бледную.
— Похоже на то, сэр. Причём длится это очень давно.
Ноздрей Майкрофта достиг запах курева, честно сказать, не то чтобы особо противный. Трубочный табак всё-таки не чета сигаретному. Сам Майкрофт не курил и не употреблял алкоголь, но полагал странными излишне нервные ажиотации некоторых людей на эту тему.
Сейчас этот аромат, впрочем, вызывал у него скорее злорадство. «Пробрало всё-таки неколебимого аристократа».
— Кажется, я понимаю, почему вы предпочли добираться в мой офис по воздуху.
Майкрофт смолчал.
— Итак, разработка бесперспективна? — как-то вмиг поскучнев, даже осунувшись, судя по интонации, уточнил мистер Пеннирейс.
Майкрофт покачал головой.
— Нельзя наложить новый Обливиэйт поверх старого, а старый вплетён в структуру чар столь тесно, что трудно убрать его, не нарушив работу каминов. И я бы не рисковал, сэр, — не удержавшись, добавил он. — Кто знает...
— Понятно.
Ещё пара затяжек.
— Информация о ваших исследованиях недавно попала к северо-западному агенту. — Голос мистера Пеннирейса стал отстранённым, казалось, он не столько разговаривает с Майкрофтом, сколько просто думает вслух. — Я не стал препятствовать — я уже знал о затыке. Как вы думаете, конкуренты выкинут не меньше нашего средств на развитие тупикового направления?
Лицо Майкрофта обожгло огнём. Никак нельзя было прямее напомнить ему о бесплодности — и даже убыточности — его «гениального замысла».
— Простите меня, сэр. — Слова вылезали из него с трудом, как плавленый сыр из надрезанной трубки, и он не очень представлял, какое слово будет следующим. — Я...
Он замолчал.
Повисла ещё одна пауза.
— Что ж, — подытожил мистер Пеннирейс не без сухости, похоже, вытряхивая из трубки пепел, — раз каминная аппарация для вас теперь не очень желательна, я бы рекомендовал вам немедленный вызов «Ночного рыцаря», если вы собираетесь сегодня вовремя добраться до дома.
Майкрофт поднялся, почти не чувствуя ног.
— Спасибо, сэр. — Протягивать на прощание руку хозяину кабинета он не рискнул. — Я... я, вероятно, пойду.
— Не спешите, — остановил его почти у порога голос мистера Пеннирейса. Тот быстро вставал, с озабоченным видом пряча трубку. — Подождите меня. Я, пожалуй, тоже сегодня проедусь в автобусе.

— Мэтью!..
Он сдавленно вскрикнул. Вскочил в постели, весь мокрый от пота, застонал, обхватив голову руками.
«Тела, прикованные цепями к жаровням. Мерзкие ухмыляющиеся карлики, ходящие между рядами узников».
Всё тот же сон. Снова всё тот же сон.
Подробности не выплывали из памяти, а может быть, он уж очень старательно каждый раз их от себя отгонял. Не хотел вспоминать.
— Ты опять, дорогой? — зашевелилась рядом Вивьен.
— Прости. — Он посмотрел вдруг на неё с острым чувством вины. Причём — отнюдь не за то, что мешает ей спать. — Мне очень жаль.
Он в своё время не сказал ей ни слова о причинах внезапно вспыхнувшей у него панической боязни каминов. Хотел уберечь от пугающей правды. Но теперь терзался сомнениями каждый раз, когда она беспечно входила в колышущееся пламя.
Что происходит с людьми там, по ту сторону жаркой стены огня?
Майкрофт не знал.
Он в своё время пытался навести робкие справки о природе каминов, узнать, откуда у магов вообще появилась подобная технология. Как и во многих других случаях — набор полуанекдотических историй. Летучий порох, каминная сеть, все кивают друг на друга. Детали не раскрываются или подаются как что-то простое.
Он не раз думал послать через камин человека с каким-нибудь маггловским артефактом для записи происходящего, человека, который об артефакте не будет знать. Но все артефакты подобного типа, способные скрыть своё назначение, были довольно дороги, а после сокращения группы Майкрофта бюджет его семьи и так колебался на грани. Кроме того, было неясно, как будут они взаимодействовать с магией.
Он накрылся с головой одеялом.
Образы сна.
Вивьен, Ладри, его сын Мэтью, — все в огне.
Хихикающие мерзкие карлики, гуляющие между рядами жаровен.
Майкрофт застонал, прижав к себе одеяло.
Сон этот притягивала жара, он это знал по опыту. Достаточно отбросить одеяло, чтобы прохлада разогнала видения.
Но он не отбросил одеяло — впервые за годы и месяцы — лишь только закутавшись в него плотнее.
Хватит прятаться от фантомов.

— Ке-ке-ке-ке, — насмешливый клёкот, — жалкий маленький человечек. Что, без собственной палочки ты уже не такой гордый?
Майкрофт лежал на огромной жаровне, скованный по рукам и ногам, и не знал, что ответить. Не знал, нужно ли что-либо отвечать, если всё, сказанное им, всё равно минут через тридцать шесть развеется.
— Добрый хозяин. — Гротескное уродливое существо, в озлобленном личике которого лишь с трудом можно было бы узнать черты Блисси, их домашнего эльфа, хихикнуло. — Милостивый хозяин. Он не очень больно накажет нехорошего эльфа за разлитое молоко к Хэллоуину? Ах, Блисси плохой эльф, плохой, он накажет себя сам!..
«К Хэллоуину», — словно бы произнёс без единого звука внутри Майкрофта кто-то.
Кто-то другой?
Или — сам Майкрофт, но на несколько лет старше?
— Блисси, — выдавила неверяще плачущим тоном перепуганная до смерти Вивьен, она не понимала ничего. Возможно, она считала это сном. А впрочем, разве это не сон? — Что произо...
Лицо мерзкого существа исказилось в демонической ярости, глаза его вспыхнули алым огнём.
— Хозяйке не давали разрешения разговаривать в присутствии высочайших созданий!
Резко взмахнув рукой, в ней возникла огненная плеть, он огрел женщину поперёк спины нитью пламени. Вивьен тонко взвизгнула, карлик лишь захихикал, размахивая бичом вновь и вновь.
— Кричи-кричи, господинка, под эту музычку у меня всё встаёт. Ахахахаха, — расхохотался карлик. — А шрамы и всё остальное мы всё равно подлечим перед расставанием?
Майкрофт сдавленно застонал — как тот внутренний Майкрофт во сне, так Майкрофт вне сна, сознающий смутно, что всё это лишь видение.
Но он должен был знать.
— Что ты такое?..
Уродец молниеносно оказался с ним рядом.
— О, любопытный маленький человечек хочет это узнать? — Блисси шмыгнул носом. — Хм, но ты ведь всё равно всё забудешь. Хотя почему бы и не сказать. Будет забавно.
Он оказался резко сидящим верхом на спине оцепеневшего от ужаса Мэтью, сына Майкрофта, ноги его в шипастых ботинках ударили Мэтью в бока.
— По правде сказать, мы часто рассказываем здесь смертным всё это. После этого ещё смешнее бывает смотреть вам в глаза в вашем мире.
Мэтью завопил от боли, карлик радостно захихикал.
— В нашем... — Майкрофт помедлил. Если отвлечь существо разговором, возможно, оно отстанет от мальчика. — Этот мир — ваш?
Создание не без экнтузиазма кивнуло.
— Наша пылающая родина. — Блисси захохотал, одновременно ускорив избиение Мэтью ногами, надежда отвлечь его была бесплодной. — Магглы, к слову сказать, ещё при первом же взгляде на камин поняли бы, куда попадут, если шагнут в него!
Майкрофт открыл рот, потом снова закрыл.
— Вы... — Слово просилось на язык само собой, но произнести его было не так уж и просто. Подумав, он всё же рискнул: — ...демоны?
Карлик захохотал громче прежнего:
— Бинго, верзила!
Как в тумане Майкрофт припомнил традиционные маггловские суеверия относительно магии и волшебников.
— Нет, как же уморительно за ними смотреть, когда до них всё доходит! — Блисси уже не хохотал, он стонал от хохота, хлопая себя по животу. — Да, дорогуша, да, твоё волшебство на тарелочке не за красивые глаза тебе досталось. Сделка, которую мы с Мерлином и ещё парой чувачков заключили, столько смеха в Аду никогда ещё не стояло? Мы даём вам силу для фокусов в вашем фальшивом мирке и преданно служим там вам — а за это делаем что хотим с вами уже в мире нашем. Благо время на земле и в Аду течёт с разной скоростью.
Гомерический хохот Блисси эхом отразился в устах ещё двух десятков подобных созданий, все они с наслаждением мучали своих пленников, кто-то хлыстом, кто-то шипами, а кто-то и пламенным фаллоимитатором.
— О, я же забыл показать хозяйке, как я люблю её! — Рожица карлика исказилась в похотливой ухмылке. — Кажется, у нас осталось до праздника ещё двадцать минут?..
В правой руке его возник огненный зелёный страпон, Вивьен взвизгнула, а Майкрофт зажмурился, молясь в глубинах себя, чтобы это и вправду был сон...

— Ты опять?
Майкрофт открыл рот. Но ответить смог далеко не сразу — ему поначалу не хватало воздуха.
— Прости.
За что он просит прощения...
«Хэллоуин».
Майкрофт стиснул зубы.
«До праздника».
Его начало слабо трясти.
Он вспомнил тот случай во время Хэллоуина пятилетней давности, тот случай, когда вся семья решилась шагнуть сквозь камин в гости к Орсонам — и даже он сам, хотя помня результаты исследований, рискнул один-единственный раз преодолеть свою фобию. Вроде бы это не привело тогда ни к чему страшному.
Но...
Он встряхнул головой.
Нет. Бред.
Магия в обмен на мучения? Эльфы как бесы? Камины как врата в Ад?
«В меня как в магглорождённого просто запали чересчур глубоко их церковные предрассудки».
Да, вероятно.
Это должно быть правдой. Потому что поверить в иную правду — правду альтернативную — было выше человеческих сил.
Он зажёг «Люмос» и наполовину опустошил стакан подслащённого лимонного сока с тумбочки. Его передёрнуло холодом — он вспомнил вдруг, что расстановкой этих стаканов, как и сотнями других дел, занимался в доме Блисси.
— Хозяин звал? — материализовалась сразу же рядом преданная угодливая фигура.
Майкрофт в панике отшатнулся.
— Нет-нет.
Эльф исчез. Почему ему послышалось приглушенное хихиканье?..
Закусив губу, Майкрофт вполголоса застонал. Кажется, ему повезло приобрести ещё одну фобию.
Конечно же, совершенно беспочвенную.
Маги часто пользуются каминами для путешествий. Эльфы не могут быть в двух местах разом. Чтобы служить людям на земле и мучать людей в Аду, им сплошь и рядом пришлось бы раздваиваться.
«Время на земле и в Аду течёт с разной скоростью», — вспомнилась ему фраза. И клёкот.
— Ты ляжешь наконец? — проговорила недовольно Вивьен. От её голоса, такого будничного, такого реального, что-то внутри Майкрофта едва уловимо расслабилось.
— Уже сплю, любимая. Просто пить захотелось.
Гася «Люмос», он подумал в последний миг перед тем, как провалиться в страну сна без грёз, что больше никогда не будет читать «Молот Ведьм» после ужина.