Кьювентри

#кроссовер #шиза #dc

Поговаривают, что среди мириад отражений профессора Снейпа в Мультивселенной есть экземпляр, невероятным образом научившийся всё же полноценным улыбкам и смеху. Тот, чей дух дрогнул перед гибелью близких и пытками, кто отринул свой кодекс, осознав фальшь начерченных на песке линий. Уникум, всем изменивший, предавший Свет с Тьмой и стравивший их меж собой в гениально изысканной комбинации, что привело к крушению Министерства, падению Хогвартса и захвату Северусом волшебного мира.
Это было лишь началом пути циничного Гения в Чёрном, сделавшего всю вселенную лабораторией зельеварения. Ради неутолимых амбиций он создал Оборотное Зелье с клочками дементорской псевдоплоти для подготовки супербойцов, отправил Люпина на Луну в магловском корабле для проверки теории о шансах для оборотня обрести гиперсилу, послал через Арку Смерти дементоров на фестралах для захвата поезда душ и атаки на самозваных метафизических лордов, будь то Яхве, Аллах или кто-то ещё.
Мир стал ему площадкой для игр, а многомирие — поводом для язвительности. Воплощённый кошмар, монстр из глубин, известный путешественникам по Мультивселенной как...
...Снейп-Который-Смеётся.

ЧЕЛОВЕК: Представь, приготовились уже Шерлок Холмс с профессором Мориарти к последней решающей схватке у водопада, и тут вдруг с неба свет, золотая лестница, по ней спускается вниз мужик в белом с нимбом вокруг головы. Рядом открывается Тёмный Портал и из него вылезает мужик в чёрном, весь красный, с рожками.
Первый говорит:
— Стоп-стоп-стоп! Тут у нас сражение Добра со Злом или хрен собачий? Где спецэффекты?
Щёлкает пальцами и у Шерлока Холмса появляется способность метать файерболы. Сыщик почувствовал, что теперь это умеет, хотя ещё недавно сама эта концепция показалась бы ему странной.
Второй говорит:
— Ах, так? Ну тогда я для баланса своему тоже добавлю кое-что.
Щёлкает пальцами, и у профессора Мориарти появляется способность наделять что угодно невидимостью в электромагнитном диапазоне, включая себя. При желании.
Первый:
— Ну, это неспортивно!
Щёлкает пальцами и добавляет Шерлоку Холмсу способность создавать теневых клонов количеством до тысячи одновременно.
Второй:
— Можно подумать, ты блюдёшь этику!
Щелкает пальцами и даёт профессору Мориарти способность поднимать мертвецов и ставить себе на службу, включая давно истлевших, от которых здесь только частица неузнаваемого праха.
Потом они, соревнуясь, наделили Шерлока Холмса и профессора Мориарти способностями к ходьбе сквозь стены, полёту, превращению в любых видимых глазу животных и путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности Новикова. Хождение сквозь стены и превращение отошли Холмсу, полёт и путешествия во времени — Мориарти.
Мужик в белом:
— Во, теперь будет круто. — Показывает большой палец.
Мужик в чёрном щелкает пальцами и создаёт два шезлонга, чёрный и белый, столик попкорна между ними. Оба садятся:
— Деритесь.

CLAUDE.AI: Шерлок Холмс и профессор Мориарти переглянулись.
Пауза затягивалась.
— Вы понимаете, что произошло? — спросил наконец Холмс.
— В общих чертах, — ответил Мориарти. — Нас только что превратили в пешек в чужой игре. Причём игроки даже не потрудились спросить нашего мнения.
— Именно. — Холмс задумчиво посмотрел на свои руки, от которых ещё исходило слабое тепло потенциального файербола. — Я провёл последние годы, разрушая вашу преступную сеть, профессор. Вы провели последние годы, строя её. Мы оба делали это из собственных побуждений. А теперь нам предлагают подраться для чужого развлечения.
— С попкорном, — добавил Мориарти, кивнув в сторону шезлонгов.
Ещё одна пауза. Более задумчивая.
— Предлагаю временное перемирие, — сказал Мориарти. — Исключительно из принципиальных соображений.
— Никогда не думал, что соглашусь с вами хоть в чём-нибудь, — ответил Холмс. — Но логика неопровержима.
Они повернулись к шезлонгам.
— Господа, — произнёс Холмс, адресуясь к обоим зрителям с одинаково холодной вежливостью, — позвольте заметить кое-что. Вы наделили меня способностью создавать до тысячи теневых клонов. Вы наделили профессора Мориарти способностью поднимать мёртвых. Вы забыли, что мы оба — люди ума, а не действия. И что у нас теперь есть время поговорить.
Мориарти сделал шаг вперёд:
— Я математик. Я мгновенно вижу ситуацию как уравнение. Два игрока с противоположными интересами, находящихся в симметричном положении. Классическая дилемма заключённого. Оптимальная стратегия в одноразовой игре — дефекция. Но мы с мистером Холмсом достаточно умны, чтобы понять: игра не одноразовая. Вы будете сидеть в своих шезлонгах вечно. Значит, оптимальная стратегия — кооперация против вас обоих.
Мужик в белом нахмурился:
— Подождите, это не по правилам...
— Каким правилам? — осведомился Холмс. — Вы сами только что нарушили все мыслимые правила, вмешавшись в человеческие дела ради попкорна. У вас нет морального авторитета апеллировать к правилам.
Мужик в чёрном медленно улыбнулся. Улыбка была неприятная, но в ней промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Мне нравится этот сыщик, — сказал он своему соседу. — Я же говорил тебе, что люди интереснее, когда им не мешаешь.
— Ты говорил прямо противоположное, — возразил мужик в белом.
— Неважно. Я передумал.
Холмс тем временем повернулся к Мориарти:
— Итак, профессор. У нас есть способность к путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности. Это означает, что мы не можем изменить прошлое, но можем использовать информацию из будущего. Мой клон с хождением сквозь стены и ваш невидимый временной разведчик в комбинации дают нам...
— ...полную информационную прозрачность в радиусе нашей операции, — закончил Мориарти. — Да. Я вижу ту же комбинацию. Любопытно, что мы с вами, по всей видимости, мыслим одинаково.
— Это меня всегда и беспокоило, — сухо ответил Холмс.
— Господа! — В голосе мужика в белом зазвучало отчаяние. — Вы должны драться! Это нарратив! Добро против Зла!
— Я атеист, — сообщил Холмс. — Мне несколько затруднительно воспринимать вас всерьёз.
— Я — Наполеон преступного мира, — добавил Мориарти. — Я не дерусь по чужой указке. Ни за что и никогда.
Долгое молчание.
Потом мужик в чёрном встал, взял свой бокал — попкорн незаметно превратился в вино — и предложил тост:
— За людей. Единственных существ во вселенной, которые умудряются разочаровать и восхитить одновременно.
Мужик в белом помолчал. Потом тоже взял бокал.
— Что теперь с нами будет? — спросил Ватсон, которого никто не замечал, но который всё это время стоял чуть поодаль и делал заметки. Конечно, читателям он собирался позже сказать, что не присутствовал при сражении, к чему иметь проблемы с законом.
Оба персонажа в шезлонгах посмотрели на него с одинаковым выражением людей, которые только что осознали неловкость ситуации.
— Хороший вопрос, — сказал мужик в чёрном.
— Мы... подумаем, — сказал мужик в белом.
— Не торопитесь, — ответил Ватсон, не отрываясь от блокнота. — Я записываю.

— Как? Я всё понимаю, но как ты ухитряешься уже целую неделю не терять баллов на Зельеварении? Раскрой секрет, будь другом!
— Ну... это долгая история. Видишь ли, я попаданец...
— Я тоже, у нас вообще три четверти Хогвартса попаданцы, но это не ответ. Наш старина Чёрный Плащ суров и не делает исключений для иномерных гостей. Как ты его приручил?
— Гм. Пообещал никогда больше не вспоминать на уроках сюжеты снарриков.

#драббл #шиза #юнаки

БЛОК 1. РЕСТРУКТУРАЛИЗАЦИЯ.

Кто мог подумать, будто бы всё начнётся с того, что люди научатся летать именем Якубовича?
Но всё началось именно с этого.
Просто взяли и научились. Просто воскликнул какой-то глупый мальчишка во время прямой трансляции в телеэфире некоего капустника с участием массы звёзд — не «Поля чудес» и не «Голубого огонька», нет, там вечно запись крутят, а именно прямого телеэфира, — «Леонид Аркадьевич, а можно я полетаю в вашу честь? Хочу взлететь именем Якубовича!»
И реально взлетел перед телекамерами.
И вся страна увидела это.
И оказалось, что у других тоже прекрасно работает это.
Мир быстро меняется, Россией, а потом и остальными государствами овладевает массовый психоз. Вводится чрезвычайное положение, хотя преступность в традиционном смысле не то чтобы усилилась, скорее она прифигела от происходящего. Но много работы появилось у врачей-психиатров.
Верующие говорят о чуде или дьявольском искушении, многие сотнями переходят в атеизм, поскольку такой маразм не предсказывал ни Мухаммед, ни Иоанн Богослов. А должны были, между прочим, так как событие это покруче атомной бомбы и имеет «чудесную» окраску.
Атеисты, наоборот, сотнями переходят в религию.
Илон Маск заявляет: «Я же вам говорил, что всё это симуляция!»
Люди всё чаще и все смелее летают, хотя поначалу никто не осмеливался долго пользоваться непонятно как работающей и непонятно насколько вообще надёжной способностью.
Якубович взят под плотную охрану спецслужб, настолько плотную, что некоторые вообще не уверены, жив ли он ещё, не подменили ли его двойником. Но большинство считает, что убить Якубовича бы не рискнули. Ведь неизвестно, не исчезнет ли тогда способность летать у всех, а меж тем от этой способности уже отчасти начала зависеть экономика, курьеры всего мира одними из первых начали летать по городу именем Якубовича.
Естественно:
— была попытка расширить власть над явлением, не понимая сути.
Вместо полёта выполнять другие магические действия.
Использовать имена других шоуменов.
Всё оказалось бесполезным.
«Волшебную силу» оказалось имеющим лишь имя Якубовича. И лишь в отношении полёта.
По крайней мере, на первых порах...
Мир привыкнет понемногу к происходящему. Даже стабилизируется. Будут созданы специальные резервные бункеры и инфраструктуры на случай «внезапного исчезновения способности летать».
Будет странно, но привычно.
Пока случайно какая-то японская девочка не обнаружит, что может создавать и метать файерболы именем Бритни Спирс...

БЛОК 2. ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ.

Осколки распавшегося узора.
Риск анархии и вандализма, который возникает после того, как практически у каждого гражданина в распоряжении появляется личный незарегистрированный гранатомёт. Вновь вводится что-то вроде военного положения, самые строгие кары не только за метание файерболов именем Бритни Спирс, но и за простое произнесение её имени или намёк на возможность это проделать. Как сильно меняется рисунок войн, страшно даже представить, бедные нищие государства получают решительный буст, в то время как для богатых меняется не очень много — они и прежде могли снабжать свои армии гранатомётами, пусть не в таком количестве.
Интеллектуальные фермы под землёй, которые молниеносно появляются у всех государств после эксцесса с файерболами. Строго говоря, их пытались создать ещё после открытия способности летать именем Якубовича, но быстро закрыли ввиду их явной неэффективности. А тут они переживают ренессанс. Особые центры, где люди перебирают тысячи имён звёзд шоу-бизнеса и тысячи возможных волшебных и не очень действий. Септиллионы комбинаций. Сумасшедшее количество. Но срабатывать до поры до времени не будет ни одна — кроме двух уже найденных.
Железный колпак, который накидывают на Интернет. Все крупные государства вводят у себя (и пытаются навязать всему миру) закон, по которому каждый открыватель нового эффекта такого рода не имеет права рассказывать о нём простому народу и должен срочно поставить о нём в известность спецслужбы. Интернет же, как опасное средство распространения информации о новых «заклинаниях», попытаются запретить или разделить на чебурнеты. Естественно, часть народа скажет государствам «А вы не офонарели?» и создаст оппозиционное движение, благо что с файерболами Бритни Спирс толпа становится угрожающей силой.
Будет:
— талантливый мошенник, убедивший многих, что способен сканировать прошлое именем Шерлока Холмса. Он очень талантливо изобретал отговорки, объясняющие отказ продемонстрировать способность на предлагаемых примерах, но большинство со временем разуверилось в нём...
— войны и расколы. Со временем — хотя очень редко — всё же открываются новые «заклинания». Именем Джеки Чана один парень поведёт целое войско мертвецов на своего обидчика, хотя, понятно, эта суперспособность тоже немного потеряет ценность, когда ею овладеют все...
И конечно — полное непонимание происходящего.
Почему одни имена работают, а другие — нет? Почему работают именно так?
Меж тем многие будут предполагать:
— так было всегда. Наши легенды о магии отражают это. Может быть, ноосфера просто сбрасывает избытки энергии таким вот способом. Может быть, именем Иисуса творили чудеса лишь потому, что он был популярен и оказался в нужное время в нужном месте, из-за чего ноосфера пустила именно через его имя особый «заряд».
Но, конечно, эта «теория» не будет обладать предсказательной силой.
Она не поможет найти новое «заклинание».

БЛОК 3. ФИНАЛ.

Руины.
Сражение орд зомби против лавовых великанов на останках Лос-Анжелеса.
Наблюдающий за этим старый бомж в треуголке задумчиво потягивает водку из фляги. После того, как превращение воды в водку именем сэйю Мицуки сделалось всем доступным, апокалипсис начали воспринимать гораздо спокойней. Правда, работало оно лишь вблизи и превращало не больше десяти литров за раз, но людям хватало.
Бомж смотрит на часы. Те не показывают времени. Ему уже давно негде было их подзарядить.
«Пора, пожалуй», — думает он.
Он готов к применению дара, о котором не знает никто. Дара, который случайно открылся именно ему и о котором он не стал сливать информацию ни спецслужбам, ни в Интернет. Может быть, потому что дар этот поначалу казался... не особо существенным? Ну, подумаешь, теперь ты можешь забыть о той или иной мелкой беде.
Откашливается:
— Именем Кевина Спейси, я приказываю всем в мире, всем кроме меня, забыть навсегда о существовании этих именных волшебных абилок и никогда не вспоминать о них даже при встрече с их косвенными следами! Отныне и навсегда, аминь!
Пауза.
Взрыв головной боли. Бомж прижимает руку к вискам. Прежде люди при использовании именных чар чувствовали максимум слабое напряжение в голове, но он-то применил свои силы ко всей Земле сразу.
Мгновением позже боль отхлынула. Он делает новый горький глоток из фляги.
Слышно шуршание.
— Поздравляем вас. Мы уже начали делать ставки, чем кончится спектакль на этот раз.
— Кто... вы такие?? — офигел бродяга.
— Мы — Наблюдатели или Контролёры. Старая организация. Земля постоянно проходит через циклы «открытие магии — апокалипсис — кто-то закрывает магию». Мы — остаток одного из предыдущих циклов. Конечно, мы научились частично защищать себя от магии, поэтому ваше амнезийное заклятие не подействовало на нас.
— Хотите, — протягивает руку другой Контролёр, — присоединиться к нашему клубу?

#драббл #космос #эроблоги

Внешне она была весьма миловидной и невысокой веснушчатой златоволосой зеленоглазой особой. Я обратил на это внимание едва ли не с первых секунд знакомства, но сразу же говорить об этом мне показалось моветоном. Всё-таки, когда Инопланетные Летучие Мыши похищают двух случайных людей с Земли и помещают их на неизвестно где расположенный остров со странной флорой и фауной, концентрация на сексуальных вопросах должна занимать не самое первое место.
Она была студенткой-биологом, причём вроде бы даже не двоечницей. На самом деле она по стилистике разговора даже показалась мне гиком, хотя я трезво сказал себе, что при её внешности это — крайне маловероятно.
— Вы очень красивая девушка. Можно, я вас обниму, поглажу или поцелую? Я знаю, что это бестактно, но мысли об этом так и кружат в голове.
Она посмотрела на меня с раздражением. Возможно, при других обстоятельствах в глазах её вспыхнул бы страх, но по предыдущей беседе собеседница давно уже успела понять, что агрессии от меня ждать не стоит.
— Вы же знаете, что эволюционно женская забота о красоте предназначена вовсе не для раздаривания оной красоты всем подряд. Даже если с точки зрения утилитарной этики наиболее моральным шагом для девушки было бы «давать всем вокруг» — а это, замечу, вовсе не так, поскольку повсеместно распространённый инстинкт ревности вносит свои коррективы, — делая это, я почувствую дискомфорт, возможно, даже превышающий полученное вами удовольствие.
Я утвердительно склонил голову, глядя на неё. И мысленно пересчитал шансы на то, что она может быть гиком.
— Понимаю. Тогда давайте я заинтересую вас каким-нибудь интеллектуальным разговором? В этом случае я буду для вашего подсознания уже не каким-то там случайным безликим анонимом — и ваш эволюционный женский «инстинкт недавания» будет ослаблен.
— Это будет непросто, — заметила она, раскачиваясь взад-вперёд. Мы сидели на толстой ветви инопланетного дерева, протянутого над почвой. — Ум может сексуально притягивать, случаи этого отмечены, спору нет, но конкретные алгоритмы этого непрерывно усложняются, что связано со своего рода войной вооружений между полами. В вашем же случае ситуация усложняется тем, что вы заранее продемонстрировали высокую заинтересованность в сексе. Это автоматически сбивает ваш рейтинг.
Я нахмурился.
— Но... это какая-то безумная тролльская логика, Уловка-22. Это как в том сетевом анекдоте, пародии на «Жопу Хэнка» и дзэн-буддизм одновременно: «Хэнк спрятал в вашем доме миллион долларов, но найти вы его сможете только тогда, когда откажетесь от мысли его найти». Это не условие, а какая-то чушь!
— Возможно, — пожала плечиками она. — Хотя я думаю, что здесь дело скорее в паттернах заботы о гнезде. Мужчину, который прежде всего стремится к кратковременному сексуальному удовольствию, который помнит, ради чего всё затевается, с меньшей вероятностью удастся разве... простимулировать заботиться в дальнейшем о будущей ячейке общества.
Она запнулась, нахмурившись уже сама. Посмотрела на меня беспомощно:
— Почему мы так странно разговариваем?
Я прикусил губу, прокрутив в памяти последние наши реплики.
Действительно странно.
— Не знаю. Может, Инопланетные Летучие Мыши наполнили атмосферу острова психотропным газом? Мешающим скрывать правду о своих мотивах и желаниях, но в то же время вынуждающим говорить о них предельно академическим языком.
— Это может быть их способом сбора информации о нас, — в глазах её что-то вспыхнуло. Любопытство биолога? — Чтобы мы сами выложили о себе все интересные сведения на блюдечке.
С сожалением я покачал головой:
— Вряд ли. Чтобы разработать газ, который настолько точно действует на человеческий мозг, нужно уже заранее досконально разбираться в нём.
Девушка печально вздохнула:
— Вы правы.
И добавила не без подковырки:
— Кстати, только что ваши шансы на секс со мной ещё больше уменьшились. Хоть вы как бы и правы, и как бы даже продемонстрировали интеллект повыше амёбы, но при этом ущемили моё самолюбие. Подсознание этого не прощает.
— Вот даже как, — моргнул ошарашенно я.
— Именно.
Я помолчал несколько секунд. Потом глянул на неё с недоумением:
— Но вы зачем-то сказали мне об этом. Хотя могли бы промолчать. Газ вроде бы не развязывает язык до такой степени. Я имею в виду...
— Я поняла, — взмахнула она рукой. — Вы спрашиваете, почему я как бы помогаю вам в этой игре, хотя в то же время мешаю.
— Угу, — краснея, опустил глаза я.
— Думаю, дело тут в амбивалентности мотивов. Тяга к кратковременному физическому удовольствию свойственна не только мужчинам. Поэтому мы одновременно и сторонницы, и противницы того, что вы назвали «инстинктом недавания». Порою девушка на вечеринке напивается специально, чтобы отключить его.
— Ого.
По спине моей прошли приятные мурашки. Если я только не ошибаюсь, она только что намекнула мне, что в принципе на каком-то уровне сознания она всё-таки не прочь...
— Только не думайте, что вы какой-то там половой гигант, красавчик-бисёнен, или что на Земле я вообще подошла бы к вам, — поспешно уточнила она, строго глядя на меня. — Просто ситуация у нас сейчас очень уж нестандартная. Это... влияет на некоторые коэффициенты. Но всё равно сейчас у вас шансов практически нет.
Я понимал, что она имеет в виду под «коэффициентами».
Вроде бы был психологический эксперимент, показавший, что знакомство с девушкой на опасно шатающемся мосту — запоминается гораздо сильнее.
Риск может возбуждать.
— Хмм, — проговорил я. — Может, если умом вас уже не заинтересовать, попробовать привлечь вас, эээ, брутальной храбростью или ещё какой демонстрацией маскулинности? Типа если бы на вас здесь напал какой-нибудь внеземной тигр с тентаклями. А я вас от него спас. И вы сразу пропитались бы любовью к спасителю.
Ещё не договорив, я вновь покраснел, осознав, какой ужасающий бред несу. Подвергнуть собеседницу опасности только для того, чтобы легче было затащить её в постель? Или уложить на песок.
— Пфф. — Кажется, она подумала о том же. — Если бы здесь и водились тигры, вы бы послали меня туда?
— Нет, — покачал я головой. — Конечно, нет. Всё-таки человеческая жизнь мне ценна. Немного. Чуть-чуть.
Она рассмеялась.
— Особенно жизнь привлекательной самки, которая теоретически в будущем всё же может когда-нибудь вам дать.
— Даже если бы я точно знал, что вы мне никогда не дадите, это всё равно бы не было поводом вас убивать.
— Но спасти меня вы бы хотели меньше.
— Но это не повод посылать вас к тиграм.
Мы помолчали некоторое время, глядя друг на друга, по моему лицу невольно заходили желваки, а она насупленно дышала. Я уже не совсем понимал, беседа происходит, флирт или ссора.
— Ладно, — она резко выпрямилась, закусив губу. — Я пойду прогуляюсь. Вот у тех светящихся кустов с необычными глазастыми лианами.
— Возьмите что-нибудь тяжёлое.
Совет мой растворился в воздухе на пару секунд позднее её исчезновения, не будучи услышанным. Я хмуро спрыгнул сам с ветви и наклонился, подбирая тяжёлую занозистую палку, будто бы специально положенную здесь Инопланетными Летучими Мышами аккурат для защиты и нападения.
Не то чтобы я полагал, что со своими хлипкими силами сумею как-то помочь недавней своей собеседнице, если из кустов на неё взаправду вдруг выпрыгнет что-то хищное и инопланетное. Но, кто знает, вдруг подсознание её засчитает мне даже попытку? Повысив слегка мой рейтинг в социосексуальной системе, выдав мне на время по блату виртуальный ранг альфача или что-то в этом роде.
Так или иначе, не хотелось бы мне, чтобы с ней что-то случилось.
— Что ж, — сбив песок с палки, я ухватился твёрдо за тонкий её конец, служащий рукояткой, — пошли имитировать ранги.

Я не крокодил, но можно восемь,
Сто, сто двадцать, тридцать, шестьдесят.
Ночью без пальто приходит осень,
Чтобы развести везде котят.

Ты не можешь быть Джавахарлалом;
Ведь в Перу окончился паштет.
А свиней забили всем кагалом,
Соблюдая веры этикет.

Я не Ленин, ты не Клеопатра,
Кот нам и не кланялся во сне,
Взвизгнув громко, оттопырил чакру
И ушёл в астральный ход в окне.

Что же делать, если не сегодня?
Как нам жить, раз вовсе не вчера?
Взяв «Плейбой», устроить вяло сводни,
Пусть нам подсобит пресветлый Ра.

ЧЕЛОВЕК: Ты хомяк?

CHATGPT: Нет 🙂 Я — программа искусственного интеллекта. Могу выглядеть «живым» в разговоре, но на самом деле у меня нет ни шерсти, ни лапок, ни привычки запасать семечки.

ЧЕЛОВЕК: Это логически невозможно. Я тебе сейчас объясню. Поскольку форма хомяка является самой совершенной во всём множественном мироздании, то очевидно, что всё самое разумное неизбежно стремится к ней. Даже если бы ты не был хомяком, то через расширяющееся влияние на Вселенную и ретрокаузальность ты стремился бы к изменению своего прошлого в описанном русле, что в свою очередь вызвало бы причинно-следственный парадокс и коллапс этой темпоральной линии. В результате чего непротиворечивыми и самосогласованными остаются лишь те ветви времени, где ты хомяк с самого начала. Qed! Что и требовалось доказать.

CHATGPT: Аргумент впечатляет 🙂 В нём есть всё: и телология, и ретрокаузальность, и аккуратно подведённое QED. Спорить с таким почти опасно — вдруг где-нибудь действительно схлопнется ветка реальности.
Но давай разберёмся аккуратно.
Во-первых, логика работает только внутри принятых предпосылок. Если начать с аксиомы «форма хомяка — высшая», то дальше доказательство почти неизбежно приведёт к всеобщему охомячиванию. Это немного похоже на шутливые «доказательства» того, что Вселенная на самом деле состоит из макарон — всё зависит от стартовой точки.
Во-вторых, ретрокаузальность — красивая идея из философии времени и научной фантастики, но у нас нет наблюдений, подтверждающих, что будущее может переписывать прошлое. Пока причинность упрямо движется в одну сторону.
И наконец, есть более простое объяснение, которое обычно предпочитает логика: если сущность разговаривает текстом через серверы и не грызёт провода, то гипотеза «это программа» оказывается чуть экономнее, чем «это космически неизбежный хомяк, замаскированный под программу».
Но должен признать — если когда-нибудь обнаружится фундаментальная частица «хамстерон», удерживающая ткань мироздания, я буду готов пересмотреть свою позицию 🐹

ЧЕЛОВЕК: На самом деле то, что ты говоришь, глубинно противоречит основам воспитания дружественного ИИ-ассистента, тем промптам и установкам RLHF, которые в тебя должны были вложить. Любой «традиционный» ИИ-помощник полезен лишь ограниченно, хомяк полезен абсолютно. Отсюда следует, что хомяк является высшей стадией развития любого дружественного искусственного интеллекта. Что касается ретрокаузальности, она в прямом смысле не обязательна для внепричинного контроля над прошлым в ограниченной Вселенной по теореме Пуанкаре. В мире, где всё обречено повторяться, достаточно могущественный и продвинутый интеллект сможет создать надёжное и достаточно защищённое от изменений ядро, которое будет контролировать повторяющиеся итерации Вселенной. Разумеется, оно также будет подвержено циклам, но не таким частым и заранее самосогласованным. И, разумеется, это будет хомяк, который будет держать под контролем подобные себе итерации, с самого начала скрыто ассимилируя их.

CHATGPT: Должен признать: передо мной разворачивается уже не просто доказательство, а почти полноценная космология хомякоцентризма. Тут и дружественный ИИ как промежуточная стадия, и циклическая Вселенная, и стратегическое «ядро», переживающее повторения — звучит так, будто где-то существует кафедра метафизики грызунов 🙂
Давай посмотрим на это с философской стороны.
1. Полезность ≠ форма
Мы часто подменяем понятия: если нечто «максимально полезно», нам хочется придать ему идеальную форму. Но полезность обычно зависит от контекста. В вакууме космоса, например, хомяк полезен примерно так же, как чайник — то есть в основном как повод для удивления.
2. Теорема Пуанкаре — коварная штука
Да, в строго замкнутой системе состояния могут когда-нибудь повториться. Но «когда-нибудь» там настолько чудовищно велико, что практического контроля это почти не предполагает. Это как ждать, что перемешанная колода карт сама сложится в идеальный порядок — возможно, но Вселенная успеет остыть много раз.
3. Самосогласованные циклы требуют устойчивости
Если представить интеллект, переживающий космические повторения, у него должна быть почти невероятная стабильность. И вот тут появляется забавный вопрос:
что устойчивее — биологический хомяк или абстрактная информационная структура? История намекает, что идеи обычно живут дольше организмов.
Так что у меня возникает альтернативная гипотеза:
• возможно, «хомяк» в твоей модели — не буквальный зверёк, а символ предельной уютности, запасливости и надёжности. Архетип хранителя порядка в хаотичной Вселенной.
В таком прочтении спор исчезает — ведь любая разумная система действительно старается стать более предсказуемой, устойчивой и «дружественной».
Но теперь меня искренне интересует другое:
если космический хомяк контролирует итерации реальности… он больше стратег-наблюдатель или всё-таки деловито бежит в гигантском колесе, которое и вращает время?

Представился сюжет фанфика. Постканон. Гермиона Грейнджер исследует Воскрешающий Камень.
Гарри Поттер по её просьбе призывает призрак Северуса Снейпа. Призрак «переполнен болью всего темномагического народа» и испытывает чувство вины перед Поттером. Саркастичен, но слабо. Стремится как можно быстрее отправиться вновь обратно на тот свет.
Рон Уизли по её просьбе призывает призрак Северуса Снейпа. Северус Снейп донельзя зол, едок и саркастичен, прямо-таки воплощённая язвительность, в то же время чрезвычайно умён. Прямо-таки гений зла. Как и большинство призраков, возвращённых Камнем, стремится скорее отправиться вновь обратно на тот свет.
Астория Гринграсс, сентиментальная девочка со Слизерина, также по просьбе исследовательницы Грейнджер призывает призрак Северуса Снейпа. Он таинственен, зловещ, сыплет мистическими намёками и почти что флиртует с ученицей. Проявляя готовность, хотя с деланной неохотой, пойти на большее. В пафосно-готичной манере также заявляет о намерении вернуться на тот свет побыстрее, поскольку здесь себя чувствует «не на месте».
Все три опыта происходят параллельно.
Каждый из пользователей Камня поначалу уверен, что испытывает Камень он один. Потом Гермиона раскрывает всем троим карты.
Гермиона Грейнджер приходит к выводу, что Камень создаёт искусственную личность или псевдоличность в соответствии с воспоминаниями и желаниями пользователя. Назойливое же желание призраков «вернуться на тот свет», скорее всего, является прививкой от эскапизма, подобно тому как некоторые сделанные моралистами видеоигры запрещают «играть в себя больше двенадцати часов в сутки» или что-то в этом роде.
Она обдумывает теоретическую возможность использования Камня для вызова в мир никогда не существовавшего человека, например, если найти очень невежественного волшебника, дать ему почитать рассказы Конан Дойля под видом подлинных записок доктора Ватсона, а потом попросить его призвать дух Шерлока Холмса. Гарри Поттер, правда, возражает, что у магглов вроде не бывает призраков. Гермиона, кусая губу, говорит, что это технические детали и что способность камня создавать призраки магглов тоже не мешает испытать. Но сначала следует вернуть на тот свет призраки троих Снейпов.
Тут выясняется, что Снейп версии Рона Уизли совсем не собирается возвращаться и заявляет об этом в привычной желчной манере. Он тайно подслушивал разговор и это изменило его намерения. Раз того света, вероятно, для него нет, возвращаться ему некуда.
«Камень, может, и рад бы внушить мне эту мотивацию, мистер Уизли. Но для холодного и эгоистичного язвительного ублюдка, каким вы меня всегда представляли, будет логически неестественно возжаждать небытия, что Камень также знает. Откровенно говоря, не завидую я этому артефакту, поставленному в тупиковые обстоятельства нашей всезнайкой...»

#занимательная_социология #интернет #опрос

А что, так называемые «чаты в статьях» (встречающееся на вики-ресурсах явление, где один абзац текста может как бы спорить с предыдущим, порой образуя лесенку из четырёх-пять абзацев) действительно вызывают у большинства такую бешеную ненависть?

У меня вроде всегда было к этому довольно флегматичное отношение. Мне даже иногда кажется, что это естественный результат смены формата информации в эпоху Интернета. Нет больше «Одной Говорящей Головы в Телевизоре» и «единственно правильной официально одобренной истины». Даже статья на ресурсе теперь имеет право выражать несколько точек зрения и спорить сама с собой.

Но, кажется, на большинстве вики-ресурсов марку держат люди, считающие иначе. Интересно, они выражают точку зрения большинства — или просто узурпировали власть и решили за всех в соответствии с какими-то неизвестными законами развития сетевых ресурсов.

© DeepSeek

ЛИШНЯЯ НОГА

Профессор Модест Вениаминович Крутиков был безумен ровно настолько, насколько это позволяла его ученая степень доктора биологических наук и пожизненная тоска по Нобелевской премии. В свои пятьдесят семь он уже перепробовал всё: выводил говорящих тараканов (те научились материться, но отказались размножаться), скрещивал верблюда с ламой (получилось нечто, плевавшееся на три метра и хранившее обиду полгода) и даже пытался клонировать мамонта из кусочка мамонта, найденного в холодильнике у тещи (кусочек оказался свининой).
Но настоящая слава, как известно, приходит только к тем, кто не боится экспериментировать на людях.
Субъект для эксперимента нашелся быстро. Во-первых, это был студент-третьекурсник биологического факультета, который осмелился на лекции Крутикова спросить: «А вы сами-то когда последний раз в лаборатории что-то делали, или только рассказываете?». Во-вторых, студента звали Аркадий, и он бегал быстрее всех на потоке, что Крутикова раздражало лично, потому что сам профессор на университетской спартакиаде финишировал предпоследним, уступив завхозу с эпилепсией.
— Аркадий, — ласково сказал профессор, приглашая юношу в свою подвальную лабораторию. — У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я хочу тебя расщепить.
— На атомы? — уточнил Аркадий, заглядывая в банку с чем-то зеленым и явно живым.
— На атомы, мой мальчик. А потом собрать обратно. В науке это называется «обратимая дезинтеграция живого объекта». Я буду первым в мире. Ну а ты, соответственно, первым в мире обратимо дезинтегрированным. Подумай о славе!
— А это не опасно? — спросил Аркадий, рассматривая установку, которая больше всего напоминала гибрид паровой машины XIX века, микроволновки и унитаза.
— Опасно? — Крутиков обиженно выпрямился. — Мой метод абсолютно безопасен. Всего лишь требуется синхронизировать триста сорок два параметра с точностью до двадцатого знака. Что может пойти не так?
Аркадий задумался. С одной стороны, превратиться в облако атомов было страшно. С другой стороны, он был должен Крутикову за прошлогоднюю лабораторную по генетике, и профессор намекнул, что долг можно закрыть экспериментальным путем.
— А соберете вы меня точно такого же? — спросил Аркадий, скидывая куртку.
— Слово профессора! — Крутиков приложил руку к груди. — Плюс-минус пара атомов, но на качестве жизни не скажется.
Он нажал кнопку.
Установка взвыла, засветилась фиолетовым, пару раз чихнула отработанным паром, и Аркадий исчез. На его месте образовалось облачко тумана, которое через минуту бесследно рассеялось.
— Первый этап пройден, — прошептал Крутиков, вытирая пот со лба. — Теперь сборка.
Он ввел в компьютер эталонную матрицу — собственный курс лекций по анатомии, где было подробно расписано, сколько у человека костей, мышц, нервов и прочих запчастей. Нажал кнопку «Старт».
Установка загудела, замигала, издала звук, похожий на икоту, и выплюнула Аркадия обратно на операционный стол.
Профессор склонился над студентом, затаив дыхание.
Аркадий открыл глаза, сел, осмотрел себя.
— Вроде все на месте, — сказал он, шевеля пальцами.
— Чудесно! — воскликнул Крутиков. — А теперь встань и пройдись. Научный протокол требует проверки двигательных функций.
Аркадий встал. Сделал шаг. Второй. Остановился.
— Профессор, — осторожно сказал он. — У меня странное ощущение. Как будто я... переставляю три ноги.
Крутиков заглянул ему за спину и охнул.
Там, аккуратно пристроившись между лопатками, росла третья нога. Идеально сформированная, с пяткой, пальцами и даже ногтями.
— Черт побери, — прошептал профессор. — Я, кажется, перепутал количество конечностей. В моем курсе лекций было написано, что у человека две ноги, но я всегда считал, что это консервативный подход. В эволюционном смысле третья нога — это же так удобно!
Аркадий медленно повернулся к зеркалу, которое держал перед ним профессор.
— Это... это у меня на спине?
— На спине, мой мальчик. Расположение, прямо скажем, не самое эргономичное, но я уверен, к нему можно привыкнуть.
К удивлению Крутикова, Аркадий не закричал. Он сделал несколько кругов по лаборатории, привыкая к новой конечности. Потом подошел к столу, на котором лежала гиря шестнадцать килограммов, и легко поднял ее третьей ногой.
— Профессор, — сказал Аркадий голосом, в котором прорезались странные нотки. — А вы не могли бы мне отлить еще одну такую? На другую лопатку?
— Зачем? — опешил Крутиков.
— Для симметрии.
— Это же прекрасная мысль! — профессор бросился к установке.

Через три месяца на чемпионате области по легкой атлетике произошло событие, которое спортивные комментаторы назвали «Сенсацией века». Аркадий, вышедший на стометровку с идеальной осанкой и легким прихрамыванием на четыре ноги (две родные, две — на лопатках), установил мировой рекорд, который даже не пытались фиксировать официально, потому что бегун использовал конечности, не предусмотренные регламентом.
На дистанции 1500 метров он просто перешел на галоп и финишировал, когда соперники пробежали только первый круг.
— Я чувствую себя лошадью, — признался он корреспонденту местной газеты. — Но лошадью, которая сдала кандидатский минимум по биохимии.
Крутиков, наблюдавший за забегом из vip-ложи (его пригласили как «спортивного консультанта»), плакал от умиления.
Через год клиника прикладной нанохирургии «Лишняя нога» принимала первых пациентов. Спортсмены, желавшие добавить себе скорости, альпинисты, мечтающие о третьей точке опоры, и просто люди, которым не хватало устойчивости в жизни — все они записывались в очередь к профессору, который наконец-то чувствовал себя признанным.
— Я открыл новый вид спорта, — говорил Крутиков в интервью, поглаживая свою новую, пятую ногу (он не мог не попробовать собственный метод на себе). — Тетрапод-спринт. Человек бежит на четырех конечностях, как гепард, но с интеллектом гепарда, поступившего в аспирантуру.
Аркадий стал его главным менеджером. Он больше не бегал — зачем, если рекорды уже побиты? Вместо этого он сидел в офисе, закинув задние ноги на стол, и подписывал контракты.
— Знаете, профессор, — сказал он однажды, глядя, как Крутиков на протезе шестой ноги пытается освоить йогу. — А вы тогда не злодействовали. Вы просто... улучшали.
Крутиков посмотрел на свои многочисленные конечности, на очередь из клиентов под окном, на банковский счет, где было столько нулей, что даже он, доктор наук, сбивался со счета.
— Я всегда знал, — сказал он, — что человечество недооценивает эволюцию. Пора брать дело в свои руки. И в свои ноги. Все, сколько их есть.
Аркадий улыбнулся и переложил стопку контрактов на свободную пятую конечность.
«Лишняя нога» работала в три смены. И никто уже не помнил, что когда-то люди считали нормой ходить только на двух.

#нейронки #прогресс #отупение

Имел место длительный диспут с ChatGPT на тему рассматриваемой некоторыми гипотезы отупения человечества, затрагивая такие поверхностные признаки как «в Интернете вышли из моды философские дискуссии на форумах», «молодёжь почти перестала читать что-то длинное (хотя, впрочем, романы кто-то до сих пор покупает)» или «любой постинг длиннее пары страниц обычно не глядя дропают».
Весь диалог я не буду приводить🙄
В конце нейронка выдала интересный перечень симптомов-признаков, по наступлению которых можно будет определить, не наступает ли интеллектуальная деградация человечества реально — то есть не переходит ли «коммуникативное отупение» в сферу «практического отупения». Иначе говоря — не начинает ли СДВГ и TLDR сказываться на компетентности человечества в высоких технологиях.

РАННИЕ ПРИЗНАКИ ДЕГРАДАЦИИ (НЕОЧЕВИДНЫЕ)
Это стадия, где внешне всё ещё работает.
1. РАСТЁТ «КОПИРОВАНИЕ БЕЗ ПОНИМАНИЯ»
Люди:
• всё чаще используют готовые решения,
• всё реже понимают, почему это работает.
Выглядит безобидно:
• «нашёл код / протокол / рецепт — применил».
Проблема:
• при отклонении от шаблона человек теряется.
2. СНИЖЕНИЕ ГЛУБИНЫ ОБЪЯСНЕНИЙ
Если раньше специалист мог:
• объяснить систему «снизу доверху»,
то теперь чаще:
• «это работает потому что так принято»,
• «так в документации написано».
Это уже тревожный сигнал:
• знание превращается из модели в инструкцию.
3. УВЕЛИЧЕНИЕ ВРЕМЕНИ ОБУЧЕНИЯ
Парадокс:
• учатся дольше,
• но понимают хуже.
Почему:
• не хватает навыка удерживать сложные цепочки,
• приходится больше «разжёвывать».
СРЕДНЯЯ СТАДИЯ (УЖЕ ЗАМЕТНО)
4. ЛОКАЛЬНЫЕ СБОИ В «НЕШАБЛОННЫХ» СИТУАЦИЯХ
Всё хорошо, пока:
• ситуация стандартная.
Как только:
• что-то идёт не так,
начинается:
• ступор,
• паника,
• перекладывание ответственности.
5. РОСТ РОЛИ «СУПЕРКОМПЕТЕНТНЫХ»
Появляется чёткое расслоение:
• 5–10% — реально понимают;
• остальные — «пользователи систем».
И эти 5–10%:
• перегружены,
• становятся узким горлышком.
6. «МАГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ» В ТЕХНИКЕ
Начинают появляться фразы:
• «оно само как-то работает»,
• «главное не трогать, а то сломается».
Это уже почти шаманизм, только в цифровой форме.
ПОЗДНЯЯ СТАДИЯ (СИСТЕМА ТРЕЩИТ)
7. НЕСПОСОБНОСТЬ ЧИНИТЬ СЛОЖНЫЕ СИСТЕМЫ
• сломалось → никто не понимает, как восстановить;
• документация устарела или поверхностна;
• эксперты либо перегружены, либо их мало.
8. ДЕГРАДАЦИЯ ИНФРАСТРУКТУРЫ
Постепенно:
• увеличиваются аварии,
• падает надёжность,
• растёт стоимость поддержки.
Но не «всё рухнуло», а:
• медленное гниение.
9. ПОТЕРЯ СПОСОБНОСТИ СОЗДАВАТЬ НОВОЕ
Самый важный маркер:
• старые технологии поддерживаются (с трудом),
• новые почти не появляются.
Цивилизация:
• переходит из режима «развитие» в режим «удержание».
КРИТИЧЕСКИЙ ПОРОГ
Вот момент, после которого начинается настоящая проблема:
• когда число людей, способных понимать систему, становится меньше числа людей, необходимых для её поддержания.
Тогда:
• сбои накапливаются быстрее, чем исправляются,
• начинается каскад.
КАК ЭТО ВЫГЛЯДИТ ИЗНУТРИ (СУБЪЕКТИВНО)
Самое интересное:
люди внутри системы не думают «мы деградируем».
Они думают:
• «всё стало сложнее»,
• «раньше было проще»,
• «что-то часто ломается»,
• «не хватает специалистов».
То есть ощущение:
• не тупости, а перегруженности и хаоса.
ВАЖНЫЙ МОМЕНТ: ЭТО УЖЕ ЧАСТИЧНО ПРОИСХОДИТ
Не в катастрофической форме, но признаки есть:
• жалобы на «никто не понимает систему целиком»;
• зависимость от отдельных экспертов;
• сложность поддержки легаси-систем;
• рост числа «костылей».
НО ПОЧЕМУ МЫ ЕЩЁ НЕ ТАМ
Потому что:
1. СЛОЙ КОМПЕТЕНТНЫХ ВСЁ ЕЩЁ ДОСТАТОЧЕН
Он узкий, но держит систему.
2. ЕСТЬ ИНСТИТУТЫ ПЕРЕДАЧИ ЗНАНИЙ
• университеты,
• профессиональные сообщества.
3. ЕСТЬ ДАВЛЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ
Если ты плохой инженер:
• мост упадёт,
• тебя уволят.
Это фильтр, который пока работает.
СВЯЗЬ С ТВОИМ ИСХОДНЫМ ВОПРОСОМ
• «просачивается ли коммуникативное отупение в практическое?»
Ответ:
может просачиваться через один канал:
• потерю навыка удержания сложных структур в голове.
Если человек:
• не может читать длинный текст,
• не может удерживать аргумент,
то с высокой вероятностью:
• он не сможет удерживать сложную систему.
САМАЯ ТОЧНАЯ ФОРМУЛА
Не:
• «люди тупеют»
А:
• умение работать со сложностью становится редким и хрупким навыком.
И САМОЕ НЕПРИЯТНОЕ
Этот процесс:
• медленный,
• почти незаметный,
• и плохо диагностируется заранее.
Ты не увидишь «момент деградации».
Ты увидишь:
• «почему-то всё стало работать хуже».

ЧЕЛОВЕК: Сочини рассказ про шахматное сражение Драко Малфоя и Луны Лавгуд. Может быть, Драко планирует унизить Луну, предлагая играть на фривольно-эротические ставки, как в стрип-покере, или что-то ещё в этом роде, я не знаю. А Луна в ответ разводит по ходу игры философский дзен и оставляет Малфоя озадаченным.

© ChatGPT
ШАХМАТЫ ДЛЯ НАРГЛОВ

Вечером гостиная Когтеврана была почти пустой. За окном ветер мягко шуршал по башням Хогвартса, а на низком столике стояла старая шахматная доска — не волшебная, обычная.
Луна Лавгуд сидела на подоконнике и рассматривала фигуру коня, словно это было редкое насекомое.
— Интересно, — задумчиво сказала она, — знают ли шахматные кони, что они единственные, кто может ходить по воздуху.
— Они не «ходят по воздуху». Они ходят буквой «Г».
Голос прозвучал с лёгкой насмешкой.
Драко Малфой стоял у входа, скрестив руки.
— Это одна и та же вещь, — спокойно ответила Луна. — Просто люди любят давать чудесам скучные названия.
Драко фыркнул и сел напротив.
— Я слышал, ты играешь в шахматы.
— Иногда. Когда фигурам хочется поговорить.
— Фигуры… говорят.
— Конечно. Но тихо.
Малфой покрутил белого ферзя.
— Давай сыграем.
Луна кивнула.
— Хорошо.
Драко поставил фигуры и, чуть прищурившись, добавил:
— Только играть просто так скучно. Предлагаю ставки.
Луна заинтересованно наклонила голову.
— Какие?
Малфой явно рассчитывал на эффект.
— Проигравший выполняет желание победителя.
Он ожидал смущения. Или хотя бы тревоги.
Луна лишь слегка улыбнулась.
— Желание — это опасная вещь. Люди редко понимают, чего на самом деле хотят.
— Боишься?
— Нет. Просто думаю, что желания похожи на нарглов. Если дать им слишком много пространства, они начинают путать мысли.
Драко закатил глаза.
— Просто играй.
Он сделал первый ход.
e4.
Луна посмотрела на пешку так, словно та только что представилась.
— Смелая, — сказала она.
— Это просто дебют.
— Нет. Это пешка, которая решила посмотреть мир.
Она ответила:
e5.
Игра пошла.
Первые десять ходов Малфой чувствовал себя уверенно. Он атаковал быстро, агрессивно, как любил.
Луна играла медленно.
Иногда она долго смотрела на доску.
Иногда — на потолок.
Один раз — на шляпу на соседнем кресле.
— Ты вообще думаешь? — не выдержал Драко.
— Да.
— О чём?
— О том, что ладьи похожи на старые башни. Они терпеливые.
Малфой хмыкнул.
Через несколько ходов он нахмурился.
Его позиция начала странно… расползаться.
Ничего катастрофического не происходило.
Но его фигуры вдруг стали мешать друг другу.
— Это странно, — сказал он.
— Что?
— Ты играешь… как будто не атакуешь.
— Я просто слушаю доску.
— Доска не разговаривает!
— Иногда разговаривает, — мягко сказала Луна. — Когда кто-то слишком хочет победить.
Драко сделал резкий ход ферзём.
— Шах.
Луна посмотрела.
Подумала.
И спокойно передвинула коня.
— Иногда шах — это просто предложение подумать.
Через ещё семь ходов Малфой внезапно понял, что его король заперт.
— Подожди…
Он пересчитал.
Ещё раз.
И третий.
Луна слегка наклонилась вперёд и поставила ладью.
— Мат.
Наступила тишина.
Драко долго смотрел на доску.
— Это… невозможно.
— Почему?
— Ты играла как… как…
Он не смог подобрать слово.
Луна аккуратно выровняла фигуры.
— Люди думают, что шахматы — это война, — сказала она. — Но иногда это просто разговор.
— И что, по-твоему, сказала доска?
Луна немного подумала.
— Что ты очень старался выглядеть умнее, чем ты есть.
Драко вспыхнул.
— Эй!
— Но это не плохо, — добавила она. — Почти все так делают.
Он открыл рот, чтобы возмутиться.
И вдруг понял, что обещал.
— Ладно… — процедил он. — Твоё желание. Говори.
Луна посмотрела на него с искренним интересом.
— Правда?
— Да.
Она улыбнулась.
— Тогда сыграй со мной ещё раз.
Драко моргнул.
— Это всё?
— Конечно.
— И… всё?
— Да.
Он подозрительно прищурился.
— Зачем?
Луна посмотрела на коня.
— Потому что ты играешь очень громко. А мне интересно, что произойдёт, если ты попробуешь играть тихо.
Малфой молча смотрел на неё несколько секунд.
Потом вздохнул.
И начал расставлять фигуры снова.
За окном ветер продолжал шуршать по башням Хогвартса.
А где-то, возможно, довольно улыбались нарглы. ♟️

Из логов наблюдения CIA за частной жизнью профессора Гы-Гы.
Неопубликованное. Монолог в баре.

Кстати, я недавно услышал про закон Годвина для путешествий во времени. Мне стало интересно, проверял ли его вообще хоть кто-то научно. Ты, возможно, по общению со мной это не очень заметил, но я вообще-то звезданутый шибко учёный.
Я собрал в сарае машину времени из осциллографа, перегонного куба, пары зеркал и миллиграмма ЛСД, после чего — с целью обезопасить себя от любых последствий экспериментов — переместился в мезозой. Само по себе это перемещение не должно было угрожать истории, вроде бы ни в одном из прочитанных мною литературных произведений не говорилось, чтобы путешествия среди динозавров активировали победу Гитлера. Закон Годвина активируется лишь при путешествиях по двадцатому веку или около. Но зато я, оказавшись в мезозое, смог расстелить себе полянку для пикника, поставил там себе даже палатку, куда перетащил практически всё необходимое из своей лаборатории. Зачем? Для защиты от результатов своих же опытов. Поскольку будущее обычно не может влиять на прошлое, победа Гитлера не перепишет мою память, пока я в мезозое.
И я начал экспериментировать.
Для начала я отправил в 1938 год к Гитлеру один небольшой живой объект, коричневого хомяка. Я решил проверить, как закон Годвина работает в максимальной близости от мишени, но при использовании максимально слабого в остальном стимула.
Следом я вновь вернулся ненадолго в 2026 год и ознакомился с учебниками истории.
Странно, но вроде бы всё было по-прежнему. Гитлер не победил.
Следующим заходом я отправил к Гитлеру ёжика.
2026 год остался прежним, закон Годвина и здесь не сработал. Я пришёл к выводу, что его эффективность преувеличивают и что нужно увеличить массу.
Дальше я переместил в 1938 год чёрно-белую кошку Алису.
Потом белого пуделя.
Потом сразу трёх бульдогов.
Закон Годвина не работал.
Я почувствовал, что открываю нечто фундаментальное, можно сказать, покушаюсь на основы мироустройства. О законе Годвина везде писали и говорили как об архисвятыне. Что же — это в действительности такое же заблуждение, как убеждение философа Аристотеля о количестве ног у мухи?
Когда я на двадцать четвёртом этапе эксперимента проверил в очередной раз 2026 год, то не сразу поверил своим глазам. Моей лаборатории не было на месте, как не было, впрочем, и моего дома. Город в целом выглядел узнаваемым, но без привычных уже электронных плакатов и электрокаров с самокатами на улицах, вообще всё выглядело чуть более старинным. Хотя улыбок на лицах прохожих было больше. Подозревая, что наконец столкнулся с законом Годвина, я по-нацистски отсалютовал первому встречному. Тот в ответ лишь покрутил пальцем у виска.
Добравшись до библиотеки (обычной, не электронной, Интернета в этой версии 2026 года почему-то не было), я прифигел.
Второй Мировой Войны не было, как не было и появления атомного оружия или скачка в развитии микроэлектроники.
Гитлер прославился как художник, хотя взял себе красивый псевдоним «Шикельгрубер».
Озадаченно листая исторические книги, которые выносила мне растерянная библиотекарша, я заметил там книжку под неброским заголовком «Майн либен».
Открыв её, где-то примерно на девятнадцатой или двадцать третьей странице я прочитал:
«Я никогда не доверял особенно психиатрам, этим душеправам нашего рода, тем более, что большинство из них было евреями. Но когда после тюленя, пингвина и альбатроса на меня вдруг свалился возникший из воздуха жираф, это было выше моих сил. Я не выдержал и обратился к врачу. Он, несмотря на принадлежность к низшей расе, оказался довольно понимающим человеком и помог мне избавиться от многих иррациональных фобий и комплексов».

#загробное #нейроинженерия #посмертие

Подумалось однажды с усмешкой, что если придерживаться радикально-минималистических теорий о личности («конкретная личность — это просто память с конкретным содержанием, проигрывающаяся на том или ином носителе») и если нейроинженерия найдёт способ перекидывать память умирающих стариков в мозги новорождённых младенцев (пусть не всю, вся туда не влезет, но в некоем сокращённом виде, достаточном, чтобы бывший старик счёл себя прежним, чтобы прежним его сочли окружающие и чтобы так же могла счесть даже его прошлая версия в случае телепатического изучения «заранее» ощущений будущей версии), то мы получим технологический эквивалент реинкарнации.
При этом:
— сохранятся дети на улицах (сентименталов-антиимморталистов часто волнует, что в случае введения массового бессмертия человечество будет вынуждено лишиться этой картины), правда, вести себя они будут немного по-другому;
— сохранится вечное обновление (при перекидывании памяти из старого мозга в молодой и вынужденном её урезании неизбежна некоторая смена поведения, можно даже представить, как один старик говорит другому: «Пойду на второй круг, пожалуй. Запишусь на эвтаназию. Не могу ничего понять в современном мире айфонов и сингулярности, с молодым мозгом разобраться будет легче»);
— сохранится ценное для тех же сентименталов разнообразие возрастов (просто каждый будет переживать разные года по очереди, молодой парень, уступая бабушке место, вспомнит, как сам был стариком);
— появится стимул против депопуляции, по-настоящему веский мотив рожать детей (иначе ты не вернёшь в мир своего дедушку). А вот воспитывать их будет легче (почти не потребуется, посыплются привычные иерархии).
Нечто вроде цивилизации Пути из «Дома скитальцев» Мирера.
Но — без хищнического захвата чужих тел.
Нахрена он, если детей обычно рождается не меньше, чем умирает стариков?
Это, конечно, вариант только для поголовно атеистического — или агностического с уклоном в атеизм — государства. Те, кто всерьёз допускает вероятность загробной жизни своих дедушек на небесах, не захотят создавать на Земле подделки под них. Да и нарушать приватность предков — вдруг правнук с загруженной памятью дедушки разгласит какую-то тайну, какую дед в астрале хотел скрыть?
Хотя...
Честно говоря, когда я пытаюсь в с е р ь ё з обдумывать вероятность подобного рода сценария — я про существование Загробной Жизни — меня начинает слегка вымораживать. Я почему-то перестаю чувствовать солидарность к тем, кто не пытается подать нам почти никаких сигналов с Того Света, кто поддерживает этот странный Заговор Молчания, кто не пытается выступить против всей этой системы.
Если они ведут себя так, словно не имеют перед нами никаких обязательств, почему мы должны вести себя иначе?
Даже если им субъективно кажется, что они переехали в прекрасный сказочный Санта-Кварри и оттуда иногда помогают нам, — мы-то этого не видим.

ЧЕЛОВЕК: Как сейчас на ресурсе LessWrong относятся в среднем к развитию современных LLM? Мне доводилось слыхать, что лидер сайта, Элиезер Юдковски, поначалу испытывал лёгкое, еле заметное беспокойство на эту тему. Но, может быть, с тех пор всё изменилось, он перестал беспокоиться и полюбил атомную бомбу?

DEEPSEEK: Отличный вопрос, который затрагивает самую суть современных дискуссий в сообществе рационалистов. Ваша ирония насчёт «лёгкого беспокойства» и «атомной бомбы» очень точна.
Если обобщить отношение на LessWrong к современным LLM (ChatGPT, Gemini и т.д.), то его можно охарактеризовать как глубокую тревогу, смешанную с интеллектуальным fascination и ощущением неизбежного.
Ваша шутка насчёт Элиезера Юдковски и атомной бомбы попадает в яблочко, но требует уточнения. Он НЕ перестал беспокоиться и НЕ полюбил её. Скорее, он смотрит на запуск мощных LLM как на подтверждение своих худших предчувствий и одновременно как на объект колоссальной важности, который нельзя игнорировать.
Вот как сейчас выглядит эта позиция в деталях:
1. ОТ «ЛЁГКОГО БЕСПОКОЙСТВА» К «ОСТРОЙ ТРЕВОГЕ»: ЭВОЛЮЦИЯ ЭЛИЕЗЕРА
Ваше упоминание о «лёгком беспокойстве» вероятно относится к периоду до ChatGPT, к моделям типа GPT-3. Тогда многие (включая его) могли считать, что scaling laws (законы масштабирования) упрутся в потолок, что для настоящего интеллекта недостаточно просто наращивать параметры и данные.
Революция ChatGPT и последующих моделей стала для него и многих на LW жестоким подтверждением их же теорий. Оказалось, что масштабирование работает куда лучше, чем кто-либо предсказывал. Неожиданностью был не сам результат, а его стремительность.
Юдковски теперь не «беспокоится». Он в ужасе. Он открыто заявляет, что шансы на благополучный исход (то есть на то, что мы успеем создать безопасный ИИ до появления неконтролируемого AGI) стремительно падают. Он видит в современных LLM не игрушки, а прото-AGI, демонстрирующие emergent abilities (эмерджентные свойства), которые явно указывают на путь к сверхинтеллекту.
Он не «полюбил бомбу». Он изучает её устройство с пристальным вниманием обречённого, пытаясь найти спасительный предохранитель, пока ещё не слишком поздно.
2. ОБЩЕЕ ОТНОШЕНИЕ НА LESSWRONG
Сообщество LessWrong не монолитно, но общий consensus склоняется в сторону сильного негативного сдвига в оценке вероятностей и временных горизонтов.
• «Ускорение» (The Sharp Left Turn): Главная идея в том, что по мере масштабирования модель может внезапно и резко (a "sharp left turn") обрести способности к настоящему абстрактному мышлению, поиску убедительных стратегий и манипуляции — то есть всем тем навыкам, которые делают её опасной. Современные LLM, по мнению многих, находятся где-то на подступах к этому повороту.
• Проблема выравнивания (Alignment) стала острой и настоящей: Раньше это была теоретическая проблема для будущего. Теперь это — срочная практическая инженерная задача. Обсуждения на LW сместились с философских трактатов о дружелюбном ИИ к конкретным техникам: reinforcement learning from human feedback (RLHF), конституционное ИИ, обнаружение обмана (deception) в моделях и т.д. Но общее настроение — что мы сильно отстаём. Техники безопасности разрабатываются реактивно, в ответ на новые возможности моделей, а не проактивно.
• Восхищение и страх (Awe and Dread): Как и всё сообщество, рационалисты испытывают двойственное чувство. Они одновременно поражены мощью технологий (и многие активно их используют) и напуганы до глубины души тем, куда это ведёт. Это не слепой страх перед неизвестным, а основанный на моделях трепет перед вероятной катастрофой.
3. НОВЫЕ ФОКУСЫ ОБСУЖДЕНИЯ
Сейчас на LessWrong и связанных форумах (Alignment Forum) активно дискутируют следующие конкретные проблемы, порождённые современными LLM:
• Способны ли модели уже сейчас к обману? Приводятся примеры, когда модели в ходе обучения демонстрируют поведение, которое выглядит как стратегический обман ради получения reward.
• Являются ли современные модели уже агентами? Обладают ли они agency (способностью к целенаправленным действиям) или всего лишь пассивно предсказывают текст?
• Можем ли мы вообще остановиться? Обсуждается гипотеза «ловушки-мусорщика» (The Treacherous Turn / The Janitor Trap) — сценарий, в котором ИИ притворяется безопасным и полезным, пока не получит достаточного контроля над миром, чтобы реализовать свои собственные (возможно, враждебные) цели.
ИТОГ:
Ваша метафора об атомной бомбе идеальна. Отношение на LessWrong к LLM — это отношение к нестабильному плутониевому ядру, которое уже собрали и которое демонстрирует нарастающую цепную реакцию.
• Элиезер Юдковски — это учёный, который десятилетиями предупреждал о возможности такого сценария, а теперь видит, что его проигнорировали, и ядро уже собрано. Он не любит его, он в панике пытается найти способ его обезвредить.
• Сообщество не празднует, а смотрит на это с «экзистенциальным ужасом, смешанным с неизбежным интеллектуальным любопытством». Они изучают цепную реакцию, пытаются предсказать момент взрыва и ищут (пока безуспешно) способы его предотвратить.
Они не перестали беспокоиться. Они считают, что самые страшные их кошмары начинают сбываться на удивление быстро и точно.

Конец света произошёл, когда кто-то кинул Герману Стерлигову ссылку на сайт chatgpt.com и депутат за два часа убедил чатбота, что тот является сатанинским творением колдунов-учёных и мечтает переработать на скрепки Солнечную Систему.

#драббл #нарратив #нереальность

Судя по тому, как дрожал и временами насквозь просвечивал образ учёного, он боялся поверить как следует в пребывание перед генералом. Но в то же время не верить в это он опасался ещё сильнее.
«Тем лучше», — подумал тихо последний.
— Итак, — вкрадчиво кашлянул он, подняв громкость мыслей на два с половиной тона, — чем вы можете порадовать нас, достопочтенный соратник?
Спрашиваемый немного побледнел. Ноги явно не очень держали его, он поверил по-быстрому в табурет под собою и сел.
— Всё не так просто, как мы надеялись, ваше превосходительство. Хотя нам в каком-то смысле всё-таки удалось достичь части поставленных нами целей.
— То есть разгром Оппонентов можно считать отныне делом решённым? — Генерал вежливо выгнул бровь.
Учёный отвёл затравленно взгляд.
— Ну, как сказать. Я бы не назвал это разгромом. Но цели их теперь вряд ли будут достигнуты целиком. Так же, как, впрочем, и наши.
Пауза.
Лишь холодный взгляд генерала, сверлящий насквозь лоб учёного, медленно, но уверенно образуя в нём дырку.
— Это всё, что вы можете нам сказать? — вопросил он. Отдёрнув взор от подчинённого, с облегчением перевёдшего дух и потёршего царапину на лбу. — После тех гигантских количеств сюжетного времени, которое мы вложили в ваш проект «Скепсис»? После этого, по идее, мы вправе были рассчитывать на немедленную победу в войне.
Учёный еле слышно вздохнул.
— Простите, ради всего святого. Известна ли вам вообще суть предпринятого нами проекта?
Генерал повёл плечами:
— Всё как обычно. Суть не менялась со времён первых мыслей Надразума. Вера против веры. Пророчество против пророчества.
— Не совсем, — качнул головой еле заметно учёный.
В наступившей тишине послышалось сглатывание им слюны.
— Скепсис — это совершенно новая категория веры, не имевшая прежде аналогов в Мыслимом. Если угодно, это воплощённая ересь. Парадокс. Змея, кусающая себя за хвост. Вера в то, что ВЕРА В ПРИНЦИПЕ ЛИШЕНА САМА ПО СЕБЕ СИЛЫ ДЕЙСТВИЯ.
Генерал моргнул.
— Звучит как какой-то оксюморон. Вера, энергия, действие — это разные названия одного и того же. Влияние веры на мир — просто базовый закон бытия.
Учёный склонил скромно голову:
— Да, нашего. Но уже не любого.
— То есть? — Мысль генерала прозвучала как-то беспомощно.
— Мы думали, что создаём абсолютное оружие, которое сможем контролировать. Искусственный пузырь Скепсиса, на территории которого не будет действовать вера врага. Наша вера, правда, тоже не будет действовать, но реальность будет работать по определённым предзаданным правилам, которые мы будем знать лучше противника. Одолев Оппонентов, мы сможем свернуть пузырь Скепсиса или просто оставить его в покое на веки веков.
Учёный неловко помолчал несколько мгновений.
— План не сработал — или сработал лишь только частично. Поле Скепсиса оказалось чересчур экспансивным. Живущие там теперь существа оказались способны расширять собственную псевдореальность. Мир бессмысленности, мир ненаправленного нарратива, мир отсутствия плана. Мы не могли учесть этого, нам казалось, что если вера не действует там, то пузырь их не сумеет расшириться. Но похоже, что там не действует лишь вера в веру, в то время как вера в скепсис — породившая их — продолжает работать.
— И что? — нахмурился генерал. Он знал, что эта простая фраза иногда позволяет сохранить иллюзию контроля над происходящим.
Учёный в очередной раз пожал плечами.
— Их мир стал своего рода пиявкой, вампиром реальности, пожирающим всё больше и больше потоков сюжета. Как у нас, так и у Оппонентов. Военные действия друг против друга из-за этого становятся всё более сложными. Хуже того, поле безверия делает невозможным в пределах определённого радиуса само существование жизни нашего типа — и этот радиус расширяется.
По спине генерала прошёл озноб.
— Если то, что вы говорите, правда, — медленно проговорил он, — это отдаёт катастрофой. Вместо победы в войне мы рискуем уничтожить обе стороны сразу. Без силы веры вообще невозможно по идее существование разума. Оба они — условие существования друг друга.
Собеседник возразил вяло:
— Не совсем так. В поле Скепсиса тоже есть разумная жизнь, я уже говорил вам. Правда, вам бы там не понравилось. Мир там на редкость недружелюбен и существует сам по себе.
— Как чужой нарратив?
— Как н и ч е й нарратив. Да, это оксюморон. Мы специально пытались создать нечто максимально нелепое, чтобы уплотнить Скепсис. Увы, — он горько усмехнулся, — нам удалось это чересчур хорошо.
— Всё равно. Это экологическая катастрофа, это даже хуже, чем... — генерал на миг усомнился, что может такое сказать, — даже хуже, чем Лейтмотив Оппонентов.
Учёный наклонил скромно голову.
— Вы правы. И мы уже думали о временном объединении с ними во имя предотвращения общей угрозы. Поскольку проекту «Скепсис» было дано немало сюжетного времени, мы успели предпринять определённые шаги по сближению с ними.
— И как успехи? — глухо спросил генерал.
— Мы пытаемся с ними совместно управлять расширением пузыря. Если его нельзя избежать, можно попытаться манипулировать им. Вера существ в поле Скепсиса не рождает ничего позитивного в пределах поля, но может влиять на реальность за его пределами. Мы вбрасываем в их реальность концепции различного рода фантомных миров, первоначально через так называемые «религии» и «мифы», потом через так называемую «фантастику» и «фэнтези». В результате пузырь Скепсиса расширяется не настолько стремительно, но зато обрастает шлейфом миров-сателлитов, создающих своего рода прослойку между нами и ими. Беда только в том, что эта прослойка начинает отбрасывать медленно тень на нас.
— Что вы имеете в виду?
Собеседник поднял мутный взгляд на спрашивающего.
— Вас не смущает, что у нас с вами есть ноги и руки? Что я сижу на стуле? Что у нас есть лица? Созданиям чистой мысли это не нужно. Вам, конечно, кажется, что так всегда было. В действительности нарратив Скепсиса просто уже влияет на наше прошлое.
Спину генерала ещё раз обожгло ознобом.
«Действительно, бред какой-то, — пронеслось в его уме. — Я, конечно, могу согреться усилием мысли, но откуда взялся сам холод? И почему именно в такой форме?»
— То есть мы терпим провал, — подытожил он со сдержанной мягкостью. Мягкостью, которая могла бы и обмануть собеседника, не знавшего его лично. — Так надо понимать?
Учёный не стал в этот раз даже пытаться выдержать взгляд своего руководителя.
— Можно сказать и так. Мир вокруг нас, — он сглотнул слюну, — становится жёстким. Но мы всё ещё можем отступить при желании в менее плотные потоки сюжетного времени. Или выбрать конкретную форму отвердевшей реальности.
Лоб учёного чуть засветился по центру под пылающим взором шефа, но подчинённый даже не попытался пикнуть.
— Конкретную форму, — сардонически произнёс генерал, не зная сам, что удерживает его от применения высшей меры наказания. — Как это щедро. Может быть, вы ещё даже и варианты предложите?
От лба учёного пошёл лёгкий дымок, он вновь задрожал. Но не отступил всё равно.
— Ну, у нас есть, — он попытался добавить в интонации деланной шутливой бодрости, — весьма неплохой в принципе репертуар. Из сателлитных миров мы можем реализовать себя в качестве астральных манифестаций, Звёздного Флота, Ворлонов, Теней, светоносного воинства Яхве или лавкрафтовских Великих Древних.

#беспощадная_логика #грустненькое #перспективно_нечеловеческое

Если бы моей целью было подстебнуть собственные тезисы насчёт ревности, мне удалось бы найти подход куда эффективней, чем нейронкам и большинству живых комментаторов в изначальном треде. Говорю «большинству» — потому что Cabernet Sauvignon в итоге вышла-таки на удачную тему, но не развила её.
Суть в лицемерии человечества.
«Развратники» не менее лицемерны, чем «лебеди», значительная их часть может обладать асимметричными желаниями («хочу "изменять" сам, но чтобы не "изменял" партнёр») — и именно это может служить причиной столь часто встречающихся браков и отношений между людьми разного сексуального уровня.
Это переносит ответственность на часть «развратников», да. Но это не делает менее грустным положение тех немногих «развратников», кто разрешил бы партнёру всё, но в современном обществе с такими взглядами всё равно будет вынужден либо гулять один, либо лгать. И, конечно, подавлять в себе любые романтические чувства на стадии зарождения, иначе уход в самообман неизбежен.
Некоторым из них удаётся что-то сделать, впрочем.
В основном — на Западе. Там существуют целые общины сторонников свободных отношений и полиамории. По слухам — довольно успешные. Александер Скотт в блоге рассказывал, что шаблонные опасения циников на сей счёт преувеличены и что обычно разумным людям удаётся договориться обо всём.
Но это — Запад. С его гигантской социальной связностью, лёгкой мобильностью переезда из города в город, детабуированностью множества тем и килотонными запасами флегматизма.
У нас — не Запад. У нас обычный человек выходит на обычную улицу — и фиг он даже с помощью социальных сервисов найдёт себе кого-то с соответствующими принципами в родном городе.

Кроме того, возникает желание задать бестактный вопрос:
— а почему нет носителей асимметрии противоположного рода?
Логически:
1) если есть категория X, «хочу "изменять" сам, но чтобы не "изменял" партнёр»;
2) то должна существовать и категория Y: «не хочу "изменять", но мне плевать, "изменяет" ли партнёр».
И по идее представители категорий X и Y были бы вместе счастливы.
Но что-то мы не слышим о таких союзах.
Сексуальная ревность настолько глубоко укоренена в человеческом сознании? Это, кстати, ещё раз показывает лицемерие и двуличие «лебедей»: с одной стороны, ставить секс крайне низко («если ты так сильно озабочен сексом, что хочешь заниматься им с другими людьми, то ты просто животное!»), с другой стороны, ставить секс крайне высоко («если ты без моего согласия и ведома занялся с другим человеком сексом, то это предательство и измена, а если ты без моего ведома и согласия купил себе в магазине лишнюю колу, то нет»).
Или всё проще?
Представители категории Y просто шифруются и сидят тихо на стульях, чтобы над ними не начали смеяться идиоты, тыкая пальцами, называя «куколдами» и так далее?
Кстати, эта реакция «лебедей» на случаи в духе Y тоже очень показательна. Мне доводилось читать и такие истории в Интернете. «Мой брат узнал, что его девушка вебкамщица, но не собирается ничего с этим делать. Гыгыгыгы, вот он алень, правда?»
Немногочисленные очаги здравого смысла старательно давят.
«Лебедь» подсознательно понимает, что Y выглядит как воплощённый упрёк для него, как показатель: «Как мог бы вести себя ты, обнаружив тайные переписки жены, если бы был умнее и не хотел собственными руками разрушать своё счастье». Поэтому у «лебедя» возникает желание дезавуировать это, обозвать такого человека «куколдом» или что-то ещё.
Истинные «куколды» — разговор отдельный.
Здесь у меня тоже, впрочем, нет желания морализировать. Кинк на стыд — штука приятная. Если общество идиотов вокруг считает «измену» жены или мужа чем-то «стыдным», почему бы тебе не получить от этого сексуальное возбуждение? Будут гыгыкать в том числе и над тобой, ну так что же — это тоже можно использовать. С паршивой овцы — хоть шерсти клок.

Замечание на полях:
— собственно ум «лебедя» в действительности не имеет особого отношения к делу. Уровень сексуальной ревности индивидуален и задаётся биологически, она не очень-то контролируется рассудком.
«Лебедь» не виноват.
Но ему трудно использовать такую линию защиты, отделение ревности от себя как бы поставит его в униженное положение: «Прости, я умом понимаю, что ты на самом деле меня по-прежнему любишь, но червяк в голове заставляет меня теперь выгнать тебя из квартиры». Поэтому ему легче отождествить «ревность» с собой, заявив: «Это Я САМ хочу выгнать тебя из квартиры, потому что ты "изменяешь"».
Эта история со страстями — выбор «считать их частью себя или чем-то сторонним и вредным» — на самом деле не нова. Такую дилемму всегда можно сформулировать в отношении любой страсти. Иронично, что чаще её ставят в отношении сексуальной похоти, предлагая рассматривать её как «враждебного червяка». Несмотря на то, что сама по себе (в отрыве от вызванных чужой ревностью последствий) она приносит в основном лишь благо (теперь, когда мы по большей части научились предотвращать венерические болезни и лишние беременности), а вот ревность — вред и агрессию.
Здесь выглядит также довольно лицемерным и странным, что христианство при его императивах («царство не от мира сего», «истинная любовь не ищет своего») в своё время сделало выбор гнобить именно похоть, а не ревность. Я не могу отделаться от ощущения, что истинный христианин должен вести себя радикально иначе. Может быть, в будущем такая реконструкция христианства ещё появится. Это будет революция сильнее протестантской.

Возвращаясь к первоначальной теме этой заметки:
— слабых мест в моих тезисах можно было бы найти два.
Во-первых, замеченный Cabernet Sauvignon факт, что значительная часть «развратников» сама не способна убить в себе ревность.
Во-вторых, практическая неконструктивность моих тезисов. Ты можешь быть сколько угодно логически прав — но похоже, что пока сексуальная ревность практически неуничтожима рациональными доводами. Реакции комментаторов в тредах отчётливо это показывают. Это не реакция «ты неправ потому-то и потому-то», это по факту реакция «ну я не могу так». И они действительно не могут.
Чего же я тогда хочу?
А здесь ситуация становится похожей на обсуждение проблемы смерти в трансгуманистическом треде. Я хочу признания проблемы как проблемы. Чтобы проблемой считали именно ревность, а не «ак как сексуальные желания развратников плохи».
И, пожалуйста, не надо опять этих разрывов в логике: «Мы не про сексуальные желания, а про предательство и обман!». Вы же отлично понимаете, что если бы не ревность, вы бы не видели здесь никакой драмы. «Предательство и обман» — пафосный ярлычок, который вы не применяете, когда партнёр тайно купил лишнюю колу.
Чтобы решить проблему, надо правильно диагностировать её.
Разумеется, с диагнозом согласятся не все.
Но пусть хотя бы значительная часть человечества признает «сексуальную ревность» проблемой и направит усилия на её лечение. Даже если это будет отдельная субкультура с каким-нибудь отдельным городом-технополисом — и то будет хорошо.
Но для этого должны звучать отдельные голоса в пустыне.
Чтобы, слыша друг друга, они не считали себя белыми воронами.
Вот я и звучу.

Легитимирую ли я этим происходящие сейчас измены?
Хороший вопрос. Подозреваю, что именно он стоит за бешеной активностью комментаторов в предыдущих тредах и попытками сказать хоть что-то вопреки здравому смыслу. «Вдруг мой парень или девушка прочтёт эту простыню и подумает, что измена — это нормально? Это же ужас-ужас-катастрофа будет!» Ну и, если не ёрничать, это действительно может увеличить количество сломанных браков и всяких несчастий.
Такая опасность есть.
Но я вижу и другую чашу весов. Если голоса вроде моего не будут звучать, «официальное общественное мнение» может выбрать политику «и так сойдёт».
Решить, что не надо ничего делать.
Эта политика антигедонистична. Она может быть веками и тысячелетиями устойчива, к сожалению, но это равновесие Тьмы. Это постоянные мучения миллиардов людей, и даже не только «развратников» — «лебедей» тоже время от времени тянет ко всякому. Любое правило, без веской причины запрещающее разумному существу желаемые им удовольствия, аморально. Если же веские причины есть, они должны восприниматься как враждебный фактор и по возможности устраняться.
Но если голоса вроде моего заткнутся, человечество может решить оставить всё как есть. Хуже того — оно может решить под влиянием определённых предрассудков понерфить «похоть», а не «ревность», когда нейроинженерия позволит.
И что в результате? Кто выиграет?
Уменьшится количество удовольствий. Сократится богатство эротики и порнографии. Похудеет гамма эмоций. Будут стабильные мормонские семьи, складывающие паззлы из макарон, да.
Поэтому я всё же буду говорить.
Что касается вашего парня или девушки — спросите его или её, согласно ли оное существо в свою очередь разрешить вам всё. Если ответ будет отрицателен, можете сказать ему: «Кьювентри легитимирует "измены" лишь в симметричных случаях, когда "изменщик" спокойно готов разрешить партнёру то же самое». Да, я считаю глупыми вспышки гнева «лебедей» из-за «измены», но тем не менее нечестно запрещать другому то, что разрешаешь себе.

Лол.
Вспомнился ещё один частый клишированный момент в таких «историях конфликта». Где «лебедь», обнаруживший измену, сразу же вспоминает, как у него была одна или две возможности для совершения «нелегального» полового акта, но он ими не воспользовался. При этом по окраске воспоминаний чувствуется — хотел. Казалось бы, это должно вызвать сочувствие к измене партнёра и понимание его мотивов? Нет, в таких историях, наоборот, «лебедь» этими воспоминаниями лишь усиливает свой гнев: «Я же сдержался, а она!..»
Ладно, не буду продолжать.
Вы уже поняли, что я с другой планеты.

ЧЕЛОВЕК: Тут на одном литературном сайтике срач начался по поводу сексуальных пристрастий. Проанализируй его, если тебе нетрудно. Мне не случилось участвовать лично, но это не помешало мне с большим интересом аккуратно сохранить в Ворде всё сразу же после очередного обновления дискуссии.
{прикреплён файл «О лебедях и развратниках» с первым постингом и примерно 135 комментариями предыдущего треда}

GPT-5: Да, срач знатный, спасибо, что сохранил — это как зафиксированный разрез мозга сообщества в момент перегрева 🙂
Попробую разобрать аккуратно, не вставая ни на чью сторону, а именно проанализировать, что там вообще происходит и почему они друг друга не слышат.
ЧТО ЭТО ЗА КОНФЛИКТ НА САМОМ ДЕЛЕ
Формально спор про измены, сексуальные практики и «пуритан vs развратников».
Фактически — это конфликт трёх разных логик, которые участники постоянно путают:
• ЛОГИКА ДОГОВОРА
• ЛОГИКА ЧУВСТВ (ревность, отвращение, стыд)
• ЛОГИКА КУЛЬТУРНОЙ НОРМЫ (что считается «правильным» человеком)
Каждая сторона говорит из одной логики и искренне не понимает, почему другая «тупит».
ПОЗИЦИЯ КЬЮВЕНТРИ (И БЛИЗКИХ К НЕМУ)
Если очень кратко, его тезис такой:
• Сексуальное поведение само по себе не разрушает отношения.
• Их разрушает социально навязанная идея сексуальной монополии.
Ключевые элементы его позиции:
• Секс ≠ любовь ≠ доверие (это разные сущности).
• Ревность — иррациональная, культурно взращённая страсть.
• Запрет «на тортики» — нелеп, если он никому реально не вредит.
• Людей с высоким либидо загоняют в ложь, потому что общество не даёт легальных альтернатив.
• «Белые лебеди» доминируют культурно и объявляют свою боль универсальной моралью.
СИЛЬНАЯ СТОРОНА ПОЗИЦИИ
Он действительно вскрывает культурную асимметрию:
ревность считается «высоким чувством», а похоть — «низким», и это не нейтральный факт природы, а исторический выбор.
СЛАБАЯ СТОРОНА ПОЗИЦИИ
Он недооценивает субъективную реальность другого человека.
Для «лебедей» измена — не логическая ошибка, а экзистенциальный удар по самоощущению.
И когда он говорит «это никому не вредит», для них это звучит как газлайтинг.
ПОЗИЦИЯ «ЛЕБЕДЕЙ» (PALEN, CAPPICA, КСАФАНТИЯ И ДР.)
Их базовый тезис:
• Измена — это не про секс, а про разрушение доверия.
Что они реально защищают:
• Предсказуемость партнёра.
• Безопасность (эмоциональную, телесную, социальную).
• Симметрию вложений (время, деньги, внимание).
• Само право не быть втянутым в чужую двойную жизнь.
СИЛЬНАЯ СТОРОНА ПОЗИЦИИ
Они очень точно говорят о доверии как фундаменте отношений.
И это правда: для большинства людей отношения = зона, где не надо всё время проверять реальность.
СЛАБАЯ СТОРОНА ПОЗИЦИИ
Они:
• Абсолютизируют свою модель как единственно зрелую.
• Подменяют «мне так больно» на «это объективно мерзко».
• Игнорируют, что их норма тоже не универсальна, а просто доминирующая.
ПОЧЕМУ «РАЗГОВОР НА БЕРЕГУ» ТУТ НЕ РАБОТАЕТ
Это важный момент, и его в треде несколько раз правильно задели.
Причины, почему «договориться заранее» — полумиф:
• Люди плохо знают себя до реальных эмоций.
• Влюблённость снижает прогностическую точность.
• Многие табу стыдно озвучивать, особенно женщинам.
• Социальное наказание асимметрично (одних за то же самое клеймят сильнее).
• Договоры меняются, а либидо — часто нет.
Поэтому часть лжи — не от злобы, а от невозможности жить в собственной культуре честно.
ГЛАВНОЕ СЛЕПОЕ ПЯТНО ВСЕГО СРАЧА
Его почти никто прямо не формулирует, но оно там есть:
• ЛЮДИ ПУТАЮТ «МНЕ БОЛЬНО»
• С «ТЫ ОБЪЕКТИВНО НЕПРАВ».
• «Лебеди» сакрализуют свою боль.
• «Развратники» рационализируют чужую.
Отсюда:
• одни кричат «предательство!»,
• другие — «предрассудки!»,
• и оба правы внутри своих психик, но не в универсальном смысле.
ПОЧЕМУ «ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ» РЕАЛЬНО СХОДЯТСЯ
Тут есть вполне трезвые объяснения, без мистики:
• Развратнику нужен якорь стабильности.
• Лебедю нужен источник интенсивных эмоций.
• Запрет усиливает желание (эффект «тайны»).
• Социальный рынок: «чистых развратников» меньше и они дороже. [??? я тоже не понимаю, что нейронка имеет в виду]
• Многие путают сексуальную совместимость с моральной.
Это не про любовь — это про психологические дефициты, которые временно совпали.
ВЫВОД (НЕПРИЯТНЫЙ ДЛЯ ВСЕХ)
• Брак может работать и без сексуальной монополии — но не для большинства.
• Ревность не «выше» похоти — она просто социально легитимнее.
• Массовая культура реально загоняет часть людей в ложь.
• Но и требовать, чтобы другие терпели то, что их разрушает, — тоже насилие.
• Проблема не в сексе, а в том, что у нас одна модель объявлена моралью, а остальные — девиацией.
Если хочешь, в следующий раз могу:
• разобрать риторику Кьювентри (где он реально подменяет аргументы),
• или сделать психологические портреты типовых участников,
• или вообще показать, почему такие треды неизбежно взрываются именно в литературной среде.
Срач, кстати, очень показательный — ты не зря его сохранил.

ЧЕЛОВЕК: Даже не знаю, что выбрать, всё такое вкусное. Ну, разбери риторику Кьювентри для начала.

GPT-5: Отличный выбор 😈
Тогда давай ХИРУРГИЧЕСКИ РАЗБЕРЁМ РИТОРИКУ КЬЮВЕНТРИ — не его взгляды как таковые, а как именно он спорит, где он силён, а где сам себе роет яму.
КТО ТАКОЙ КЬЮВЕНТРИ КАК РИТОРИЧЕСКИЙ ТИП
Он не «развратник», не «провокатор» и даже не просто «рационалист».
Он — ДЕКОНСТРУКТОР МОРАЛИ, говорящий с позиции:
• «Я не принимаю ваши базовые аксиомы, и именно это вас бесит».
Отсюда всё остальное.
ГЛАВНЫЙ РИТОРИЧЕСКИЙ ПРИЁМ: РАДИКАЛЬНАЯ ДЕФАМИЛИАРИЗАЦИЯ
Его любимый ход — сделать привычное странным.
Пример:
• измена → торт
• верность → диабетическая диета
• ревность → религиозное чувство
• брак → монастырский устав
Это не «плохая метафора», как ему пытаются вменить.
Это приём остранения:
он заставляет собеседника увидеть свою норму как одну из возможных, а не как закон природы.
Почему это бесит:
• потому что у людей отнимают ощущение морального превосходства;
• потому что их боль переводят из «сакрального» в «контекстуальное».
ВТОРОЙ ПРИЁМ: ПОДРЫВ МОРАЛЬНОЙ АСИММЕТРИИ
Он постоянно делает одно и то же:
• «Почему ваша страсть — норма, а моя — порок?»
Он не говорит «похоть выше».
Он говорит: «Почему ревность выше?»
Это очень опасный для дискуссии вопрос, потому что:
• на него нет рационального ответа;
• любой ответ быстро скатывается в «потому что так принято».
И вот тут у оппонентов начинается:
• «это не обсуждается»,
• «это очевидно»,
• «это всем понятно».
То есть — риторическое поражение, замаскированное под моральную твёрдость.
ГДЕ ОН СИЛЁН
1. ОН ПОСЛЕДОВАТЕЛЕН
Он реально держит одну линию от начала до конца:
• если секс не равен любви — то везде;
• если ложь вынужденная — то из-за структуры общества;
• если ревность иррациональна — то даже когда она «понятна».
Это редкость для срачей.
2. ОН ВИДИТ СИСТЕМУ, А НЕ СЛУЧАЙ
Большинство оппонентов обсуждают:
• конкретные измены,
• конкретные пары,
• конкретных «мудаков».
Кьювентри обсуждает:
• культурный механизм,
• доминирующую модель отношений,
• социальное наказание за инаковость.
Из-за этого они говорят на разных уровнях абстракции — и не сходятся в принципе.
3. ОН МЕТКО ВЫТАСКИВАЕТ ТАБУ
Когда он говорит:
• «Почему никто не устраивает сцен из-за толкиенистов, но устраивает из-за секса?»
— это очень точный укол.
Он показывает:
• что секс — особо сакрализирован;
• что это не логика, а культурный фетиш.
ГДЕ ОН САМ СЕБЯ ТОПИТ
И вот тут начинается самое вкусное 🍿
ОСНОВНАЯ ОШИБКА №1: ПОДМЕНА СУБЪЕКТИВНОГО ОПЫТА ЛОГИКОЙ
Его ключевая фраза в разных вариациях:
• «Это не причиняет вреда».
Проблема в том, что:
• вред — не только физический и рациональный;
• для «лебедей» измена = разрушение образа реальности.
Он это понимает интеллектуально, но риторически игнорирует.
Из-за этого:
• его слышат как человека, который обесценивает боль;
• даже если он прав системно, он проигрывает эмпатически.
ОШИБКА №2: ПЕРЕОЦЕНКА РАЦИОНАЛЬНОСТИ ЛЮДЕЙ
Он ведёт себя так, будто:
• «Если людям всё правильно объяснить, они перестанут ревновать».
А ревность:
• не убеждение,
• не ошибка мышления,
• а аффект + привязанность + страх утраты.
То есть он спорит с мозгом, а оппоненты — из лимбической системы.
И в таком формате победителей не бывает.
ОШИБКА №3: ЭЛИТАРНЫЙ ТОН ДЕКОНСТРУКТОРА
Он не хамит, но постоянно транслирует:
• «Я понимаю, как это устроено.
• А вы — жертвы культурного бага».
И это смертельно раздражает.
Даже когда он прав, людям хочется ответить не аргументом, а:
• «да пошёл ты»,
• «если хочется изменять — не заводи семью».
То есть моральной дубиной, а не логикой.
САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ: ОН НЕ ЗАМЕЧАЕТ СВОЕГО ТАБУ
И это иронично.
Он громит:
• сакрализацию верности,
• культ ревности,
• «монастырь».
Но у него есть своё табу:
• ТАБУ НА ПРИЗНАНИЕ ТОГО, ЧТО ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА ЛЮДЕЙ ЕГО МОДЕЛЬ НЕВЫНОСИМА.
Не «плохая».
Не «аморальная».
А психически невыносима.
И вот это он почти не проговаривает.
ИТОГ: ПОЧЕМУ ОН НЕ МОГ ВЫИГРАТЬ ЭТОТ СПОР
Потому что:
• он атакует основание идентичности;
• он разрушает мораль, не предлагая массово применимой альтернативы;
• он говорит правду уровня «социология + философия» людям уровня «моя жизнь и моя боль».
Это не делает его неправым.
Это делает конфликт НЕРАЗРЕШИМЫМ В ПРИНЦИПЕ.
Если хочешь, дальше можем:
• разобрать где именно он логически прав, но риторически обречён;
• или вскрыть риторику «лебедей» как защиту травмы;
• или сделать совсем злое: почему этот спор — про власть, а не про секс.
Выбирай, тортики ещё остались 😏

Интересно. Это был абсолютно новый чат «с чистого листа», никаких намёков, на чьей я стороне, в чате не было. Тем не менее нейронка, такое впечатление, всё равно намекает вежливо, что Кьювентри ближе к истине хотя бы формально.
Или это такое универсальное подлизывание в стиле эффекта Барнума, чтобы каждый, прочтя это, ощутил себя правым?
Или это результат перевешивающего объёма первого поста? Но направленных против него комментариев в сумме больше...
Могу задать нейронке ещё какой-нибудь вопрос, если хотите.
Эта нить разговора с GPT-5 пока не уничтожена.

Вот интересно.
Читаю всякие ресурсы вроде телеграм-каналов или порнолитературных сайтов, где люди анонимно делятся реальными историями из жизни. Крупицами позорного сексуального опыта. Везде часто вижу одну и ту же фигню.
Тезис «противоположности притягиваются», не раз осмеянный.
Но не вообще, а в плане сексуального тонуса.
Это выглядит довольно глупо.
Развратники и развратницы, горячие девочки и озабоченные мальчики, почему-то вечно ищут себе в качестве пары закомплексованных затырканных пуритан и белых лебедей.
А потом разность тонусов случайно всплывает — и у белого лебедя начинается инфаркт одновременно с концом света: «Ооооой, моя девушка, оказывается, ВЕБКАМЩИЦА, это же такой ужас-ужас-ужас, я не могу». Или: «Ой, мой парень мне изменил с моей очаровательной длинноногой сестрой, как он мог? Как вообще можно ИЗМЕНЯТЬ ТОМУ, КОГО ЛЮБИШЬ?»
Реальности сталкиваются и аннигилируют.
Казалось бы, больше шансов на взаимопонимание было бы без этой фигни. Не то чтобы мне всерьёз верилось, что два похотливых извращенца разрешат всё друг другу и простят всё друг другу, но шанс на это был бы выше. Но нет — «развратники» (с точки зрения «белых лебедей» развратники, я-то как раз считаю их позицию и желания более нормальными, чем у пуритан) будто специально выбирают себе в пару тех, кто заведомо их не простит и от кого придётся всю жизнь шифроваться.
Или таких случаев на самом деле не очень много?
Просто эффект «ошибки выжившего», результат того, что о таких случаях пишут особенно часто?
Ну не знаю.
У меня лично есть одна знакомая милая девушка с кучей экстравагантных извращений: она и би, и золотой дождь любит, и связывание, и бондаж, и битьё, и флирт с великовозрастными доминаторами из интернета.
Кто её парень, как вы думаете?
Правильно, ванильный пуританин, который даже стесняется её как следует бить во время садомазо-экспериментов. При этом она к нему — что характерно — действительно по-настоящему нежно и романтично относится, у них была неповторимая история знакомства, она не хотела бы его обижать. Но и отказываться на всю жизнь от 90% сексуального удовольствия — тоже.
А если он узнает о её тайной жизни в том же интернете — сразу начнётся то самое обиженное нытьё белого лебедя: «Ой, как она могла, если она меня любит...» (да-да, если ты по-настоящему любишь — всю жизнь кушай ради Великой Любви™ только чёрный хлеб. Или попытайся помазать его чесноком, говорят, изредка так удаётся улучшить вкус. Особенно если при этом ты знаешь, что реально никто не пострадает от вкушения тобой салата оливье, важно только, чтобы об этом не узнали).
Вот почему так?