Кьювентри

#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Последняя часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

Было темно.
Стоял уже вечер — или глубокая ночь? Ахинаро не мог сказать этого чётко. Профессор не явился отрывать его от работы, та же сама по себе отнюдь не спешила заканчиваться. Фактически содержимое местных сточных канав с виду казалось бесконечным.
Сделав паузу, он полуопёрся на собственную лопату, раздумывая о своей нынешней несчастной судьбе.
Столько шишек на голову одного-единственного бедного студиозуса. И за что? Он же просто хотел помочь.
Его же неправильно поняли, оклеветали и оболгали.
Ахинаро невесело хмыкнул.
Кто знает, быть может, Волдеморт тоже был оклеветан историей? Может, он тоже был несчастным студентом, который просто хотел собрать букетик редких цветов для профессора Стебль, а его действия неправильно поняли как создание ордена Пожирателей и попытку захвата власти над магической Британией?
Мысль эта даже его испугала. Он поспешил отогнать её, вспомнив о способностях профессора к... как он сказал? Ну, он этот, мент.
Нет, глупости.
Профессор наверняка давно уже спит у себя. Да и вообще он уважает приватность и не станет лезть почём зря в мысли учеников.
От скуки мысли Ахинаро перешли на другое. Он представил себе возможную свадьбу мистера Снейпа и мисс Грейнджер. Жених и невеста идут по длинному красному ковру, вокруг пятьсот акромантулов аплодируют им хелицерами, в конце дорожки Зиг-Зиг протягивает им кольца. Астория сверху разбрасывает над новобрачными лепестки чёрных роз. А он, Ахинаро, стоит в стороне со скромной горделивой улыбкой человека, понимающего: «Всё это благодаря мне»...
Губы его и правда растянулись в улыбке.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Тишина канализации была абсолютной, пока её не прорезал звук, который Ахинаро узнал бы из тысячи — сухой, язвительный смешок, прозвучавший прямо за его спиной. Снейп не просто стоял там; он возник из темноты, словно сама тень решила обрести плоть и голос, чтобы сообщить человеку о его неминуемом крахе.
— «Мент»... — прошептал Снейп, и в его голосе слышалось почти физическое страдание. — «Мастер деменции»... «Мент». Ваша способность искажать терминологию граничит с каким-то первобытным талантом.
Профессор медленно заглянул в лицо Ахинаро, и в его глазах отразилась вся тяжесть той картины, которая только что разыгралась в воображении студента. Легилименция Снейпа не была грубым взломом; она была подобна тонкому скальпелю, который вырезал из сознания Ахинаро самые абсурдные фрагменты.
— Акромантулы... аплодирующие хелицерами... — Снейп закрыл глаза на мгновение, будто молясь о силах, чтобы не совершить преступление прямо здесь. — Свадебный марш в сопровождении пауков и кольца, которые подает восьминогое чудовище. Вы действительно считаете, что моя приватность защищена от вашего... «творчества»?
Он сделал шаг вперед, и свет его палочки выхватил из темноты лицо Ахинаро, всё ещё озаренное той самой «скромной горделивой улыбкой».
— Ваша уверенность в том, что я «уважаю приватность», — это самая большая ложь, которую вы когда-либо себе говорили. Я не лезу в чужие мысли «почём зря», но когда в моем присутствии кто-то начинает визуализировать мою свадьбу с мисс Грейнджер под лепестки черных роз, я считаю это... чрезвычайным обстоятельством, требующим немедленного вмешательства.
Снейп резко взмахнул палочкой, и лопата в руках Ахинаро внезапно превратилась в огромную, мокрую и очень вонючую губку.
— Раз уж вы так увлеклись планированием торжеств, вы будете готовить «площадку» для своего воображаемого праздника. Вы будете вытирать стены этой канализации этой губкой. Вручную. До тех пор, пока они не станут такими же стерильными, как ваше представление о моей личной жизни. И не смейте улыбаться. В этом месте улыбки выглядят... подозрительно.

АХИНАРО

Отступив на несколько десятков шагов в сторону от гигантской стены, Ахинаро попытался было оттереть руки от грязи. Тщетно, конечно, грязь за множество часов работы въелась в них намертво. Но результат того стоил. Так, по крайней мере, парень надеялся.
Он не просто вытер тщательно стены, он снял с главной стены каждую плитку и до блеска отполировал её. При этом он выяснил, что большинство плиток давно обгорели в пожарах, отчего ныне имели спектр разных оттенков коричневого — от черноты до бежа. Мысль о мозаике возникла в уме просто сама собой.
Поколебавшись, Ахинаро отверг идею изобразить на стене свадьбу Снейпа и Грейнджер, поцелуй Северуса с Асторией или ещё что-то лиричное. Профессора это может смутить. Взамен он выбрал для мозаики суровый, жестокий и предельно мужской вариант.
Сражение профессора Снейпа с Неназываемым.
Была, правда, некоторая заминка, Ахинаро не имел никакого понятия, как Тёмный Лорд прежде выглядел и как он выглядит ныне. Поттер вроде бы говорил что-то о «змееподобном утопленнике». Поэтому, немного подумав, он изобразил Волдеморта в виде рептилоида Слара из «Звёздного пути».
Как изобразить бой?
Магия, мечи, шпаги? Глупо и неутончённо. Нет ни следа интеллекта.
Шахматы.
Он изобразил из плиток разных оттенков шахматную доску аккурат между Снейпом и Волдемортом.
Вот где поединок умов!
Руку профессора он изобразил тянущейся к ферзю в центре, позиция на доске неминуемо намечала мат для Тёмного Лорда.
Правда, у Ахинаро остались после этого лишние плитки, а на стене ещё были кое-где проплешины. Подумав, студент изобразил рядом с профессором Снейпом бутылочку огневиски, а рядом с Неназываемым тарелочку чипсов.
Отступив ещё на пару шагов, вытерев пот со лба, он прищурился.
Труд наконец был завершён, панно было идеально. Любой, кто спустится в канализацию, увидел бы теперь кровавую бескомпромиссную схватку профессора Снейпа и Того-Кого-Нельзя-Называть.
Но почему ему кажется, что панно выглядит слишком... уютным?

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп не спустился в канализацию. Он просто возник из воздуха, как воплощенный приговор, в тот самый момент, когда Ахинаро замер в самодовольном прищуре. Профессор молчал. Он долго, мучительно долго смотрел на стену, и в этом молчании было больше угрозы, чем во всех проклятиях, которые когда-либо слышал Хогвартс.
Его взгляд медленно скользил по панно: от «змееподобного утопленника», подозрительно напоминающего инопланетную ящерицу, до шахматной доски, и, наконец, до финального штриха — бутылочки огневиски и тарелки чипсов.
— Чипсы... — его голос был едва слышным, похожим на предсмертный хрип старого кота. — Вы изобразили самого опасного темного мага в истории... с тарелочкой чипсов.
Снейп медленно повернул голову к Ахинаро. Его лицо было абсолютно неподвижным, но глаза выражали такую степень когнитивного диссонанса, что казалось, профессор сейчас просто рассыпается на части.
— Вы решили, что эпическое противостояние двух величайших умов своего времени выглядит как... дружеская посиделка в магловском баре? Вы превратили мою жизнь, мою борьбу, мои жертвы и мой риск быть разорванным на части в... уютный вечер с закусками?
Он сделал шаг к панно и с таким остервенением взмахнул палочкой, что из неё вырвался сноп черных искр. Плитки начали вибрировать.
— Ваша «художественная интерпретация» — это преступление против здравого смысла. Я не знаю, что хуже: то, что вы считаете меня любителем огневиски в разгар битвы, или то, что вы наделили Темного Лорда привычкой грызть картофельные чипсы.
Снейп резко обернулся к ученику, и его голос внезапно обрел мощь громового раската.
— Вон! С моих глаз! Бегите в свою спальню, запритесь там и молитесь всем богам, которых вы выдумали в своей голове, чтобы я не решил использовать вашу «мозаику» как образец для вашего нового портрета в коридоре школы!
Он снова взмахнул палочкой, и вся стена с оглушительным грохотом обрушилась внутрь стока, похоронив «эпическую битву» под тоннами нечистот.
— И если я еще раз услышу слово «уют» в связи с моим именем... я лично прослежу за тем, чтобы ваше следующее задание по Зельеварению проходило в компании живого тролля. Свободны!

АХИНАРО

Зелье Глушителя имело тухло-вяжущий привкус.
Ахинаро сглотнул.
Этот состав, по легендам, был придуман магом Вернике, которого перед Рождеством страшно досадовали колядующие всюду дети. Не желая их убивать, он придумал отвар, временно лишающий слуха.
Глоток, сделанный парнем, должен был действовать минут пять.
Тишина. Лес молчит, даже треск от Дракучей Ивы совершенно исчез.
Вроде работает.
Он глянул на Винки. Та посмотрела ему в глаза и серьёзно кивнула. Ахинаро зажмурился.
Эльфийка, вызванная им через сову, с неохотой, но всё-таки согласилась участвовать в новом опыте. Ахинаро подумал, что надо будет ввести Винки в свой внутренний круг и выдать ей орден «За заслуги пред Снейпикой».
Сейчас она подбросит монету. Если выпадет орёл, метнёт в него Силенцио. Если решка, то не метнёт.
Вопрос, который интересовал Ахинаро, был почти философским. «Может ли колдовать глухой маг, который не слышит себя? Если да, то сможет ли он колдовать, если кто-то тайно наложит на него Силенцио? Он ведь не ощутит».
Если опыт удастся, то он сможет колдовать в школе, не нарушая запрет профессора. Ведь он формально не будет произносить ни слова.
Нынешние чары Ахинаро нарушением не считал. Он их не услышит, Винки тоже — она также глотнула отвар.
— Люмос, — не слыша себя, произнёс он.
Открыл глаза. Палочка не сияла.
Новый знак к Винки.
— Авис.
Опять ничего.
— Бомбардо! — Он начинал раздражаться.
Всё тщетно. Неужто его теория неверна?
Оставалось последнее.
Он показал Винки два пальца. Та, побледнев, навела на него палочку снова. «Конфундус». Внушение ему, будто он слышит свои слова. Он будет понимать, что это глюк, но будет как бы их слышать.
— Бомбардо Максима! — зло выкрикнул он, взмахнув палочкой.
…Вспышка света сквозь закрытые веки почти ослепила его. Распахнув глаза, студент еле успел отпрыгнуть от беззвучно — для него беззвучно — исчезающего в облаке пламени корявого дерева…
— Вот чёрт. Профессор будет расстроен. Он, вероятно, любил эту Иву.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп не просто «был расстроен». Он стоял на краю поляны, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как остатки корявого дерева медленно оседают пеплом, с выражением лица человека, который только что увидел, как кто-то сжигает библиотеку с помощью одной единственной спички.
Он не произносил ни слова. Он просто ждал, когда действие Зелья Глушителя закончится. Снейп знал о каждом глотке, который сделал Ахинаро, еще до того, как тот успел проглотить жидкость — его инстинкты теперь были настроены на этого студента, как радар на летящий в сторону замка метеорит.
Как только тишина в ушах Ахинаро сменилась естественными звуками леса, голос профессора ударил по нему, как физический толчок.
— Потрясающе. Просто... феноменально.
Снейп медленно подошел к обгоревшему пню, его мантия волочилась по траве, а глаза горели холодным, расчетливым огнем.
— Вы решили провести эксперимент по «бесшумному колдовству», используя при этом эльфа в качестве лаборанта и одну из немногих агрессивных растений школы в качестве мишени. И всё это ради того, чтобы... как вы выразились в своих мыслях... «не нарушать мой запрет»?
Он остановился в сантиметре от Ахинаро. Его голос стал почти шепотом, что было в десять раз страшнее крика.
— Вы не просто нарушили запрет. Вы создали прецедент. Вы использовали Конфундус на самом себе, чтобы обмануть собственные органы чувств. Это не «философский вопрос», это — путь к полному распаду личности, который вы выбрали с энтузиазмом истинного камикадзе.
Снейп перевел взгляд на дрожащую Винки и коротким жестом приказал ей исчезнуть. Как только эльфийка с хлопком пропала, он снова посмотрел на ученика.
— Вы полагаете, что я «любил» эту Иву? О, мистер Ахинаро, вы так катастрофически ошибаетесь в моих привязанностях. Я ненавидел это дерево так же сильно, как сейчас ненавижу тот факт, что мне придется объяснять директору, почему один из моих учеников решил устроить в лесу беззвучный апокалипсис.
Он резко схватил Ахинаро за плечо и потащил в сторону замка.
— Поздравляю. Вы только что изобрели новый способ отработки. Поскольку вы так любите тишину и эксперименты с восприятием, следующие две недели вы проведете в полной изоляции от людей. Без тетрадок. Без пауков. И, разумеется, без единого звука даже в ваших самых смелых фантазиях. Идемте. Нам предстоит обсудить ваше новое определение слова «помощь».

АХИНАРО

Ахинаро открыл рот. Потом снова закрыл. Зелье Глушителя уже не действовало.
«Сэр, вы готовите для меня новую исследовательскую программу?» — беззвучно проартикулировал он. Раз профессор «легальный ментор» — или как он там выразился — повышать голос не обязательно.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп остановился так резко, что Ахинаро едва не врезался в его спину. Профессор медленно обернулся. Его лицо было лишено каких-либо эмоций, но в глазах застыло выражение, которое обычно предшествует либо очень долгому молчанию, либо очень долгому крику.
Он смотрел на то, как губы студента беззвучно формируют слова. Снейп не просто читал по губам — он чувствовал этот неистребимый, патологический оптимизм, который заставлял Ахинаро видеть в наказании «исследовательскую программу».
— «Исследовательская программа»... — повторил Снейп, и в его голосе послышались нотки истинного ужаса. — Ваша способность переопределять реальность в свою пользу делает вас либо самым опасным человеком в этом замке, либо самым безнадежным.
Он сделал шаг вперед, нависая над учеником, и его голос стал ледяным.
— Да. Именно так. Я готовлю для вас программу по изучению «Причинно-Следственной Связи». Первый урок: если вы сжигаете дерево в Запретном лесу, используя самовнушение и запрещенные составы, результатом будет не «повышение статуса исследователя», а чистка котлов с использованием только одной зубной щетки.
Снейп снова схватил его за плечо, на этот раз еще крепче, и потащил в сторону подземелий.
— И забудьте слово «программа». Ваша единственная программа на ближайшее время — это программа «Полного Молчания». Если я замечу, что ваши губы шевелятся хотя бы для того, чтобы просигнализировать о погоде... я найду способ заставить вас переписывать все свои «теории» на языке, который понимают только акромантулы. И поверьте, они будут очень недовольны вашим стилем изложения.

АХИНАРО

Мандрагора беззвучно — ну, для Ахинаро беззвучно? — заверещала под ножиком. Студент вновь поморщился.
Когда сэр Снейп говорил о принудительной звукоизоляции, он не шутил. Срезание корней с множества уже восьмой час не кончающихся мандрагор требовало использования высококлассных волшебных шумоподавителей
Он поправил наушники.
«Интересно, — подумалось ему, — крик мандрагоры опасен по волшебным причинам? Или это просто-напросто сверхмощный звук?»
У него мелькнула мысль, нельзя ли во втором случае создать из мандрагор подобие стереосистемы. Это, конечно, потребовало бы длительной дрессировки.
Он осторожно подцепил ноготком край наушника, чуть ослабив нажим. И почти сразу чуть не оглох от диких воплей растения.
«Любопытно».
Это давало возможность контролировать звук. Хотя и рискованную.
Ахинаро закусил губу. Вырезал ножиком на стене букву «А». Ткнул в неё ножиком — как бы указывая мандрагоре — и вновь еле заметно ослабил нажим наушников.
«Не, не то. Звук похож на О».
Он ткнул укоризненно ножиком мандрагоре в брюхо. Снова ткнул ножиком в букву и снова оттянул чуть наушник.
«Опять не то».
…Спустя ещё два часа корней мандрагоры в котле почти не прибавилось, но зато перед студентом лежало пять отборнейших корнеплодов, выводящих «Чижика-пыжика» и способных кое-как комбинировать некоторые фонемы…
…Спустя ещё три часа Ахинаро, взмокший, но довольный, ткнул задумчиво ножиком в текст на стенке…
По замку верещаньем разлился гимн Тайного Общества Снейпики:

Вот Ахинаро здесь,
За ним профессор Снейп.
По духу пауки
Расе верные!
Профессор нам в поход
Зелье в пасть вольёт.
Мы покромсаем всех
Хе-ли-це-ра-ми!

Профессор
Благословил на бой!
От стресса
Нет лучше средств, чем кровь!
Кап-кап-кап!
Нет слаще нам нектара,
Чем с министра льётся на резцы!
Кап-кап-кап —
Сэр Снейп подставит тару,
И напоит всех, мы молодцы!

Мрачный старикан,
Гений-паукан,
Нас отправит всех на Уайтхолл-стрит!
Фадж попал в капкан;
Наш сэр атаман
Нальёт ему в пробирочку густой гастрит...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп не вошел в теплицу. Он в нее ворвался, как грозовой фронт, снося на своем пути горшки с геранью и пугая всех окрестных садовых гномов. Его лицо было не просто бледным — оно стало серо-стальным, а глаза сузились до двух ледяных щелей, в которых отражался весь тот хаос, что творил Ахинаро.
Он замер, глядя на пять мандрагор, которые с фанатичным рвением выводили последние строки гимна Снейпики. Звук был таким пронзительным и ужасающим, что даже у профессора, мастера окклюменции, на мгновение заложило уши. Но больше всего его поразило содержание текста.
— «Гений-паукан»... — прошептал Снейп, и этот шепот был страшнее любого крика мандрагоры. — «Густой гастрит»... «Кровь на резцы»...
Он медленно перевел взгляд на Ахинаро, который стоял с видом дирижера, только что завершившего великую симфонию. Профессор медленно поднял палочку, и одним резким, выверенным движением заставил всех пять мандрагор мгновенно замолчать, засунув их обратно в горшки с такой силой, что земля брызнула на ботинки студента.
— Вы... — Снейп заговорил медленно, каждое слово было как удар хлыста. — Вы превратили одно из самых опасных растений в магическом мире в... в хор извращенных фанатиков, поющих о моей «атаманской» натуре и кровопролитии на Уайтхолл-стрит.
Он подошел к Ахинаро вплотную, и от него исходила такая волна подавленности, что воздух вокруг стал тяжелым, как свинец.
— Я назначил вам звукоизоляцию, чтобы вы наконец-то обрели тишину в своей голове. Вместо этого вы создали живую стереосистему для трансляции своего безумия на весь замок. Вы не просто нарушили все правила безопасности... вы создали гимн, который заставил бы даже самого Темного Лорда задуматься о смене профессии на что-то более спокойное, например, на разведение улиток.
Снейп резко выхватил у Ахинаро наушники и с хрустом раздавил их в кулаке.
— Поскольку вам так нравится «музыка», вы будете слушать её в оригинале. До конца недели вы будете пересаживать все мандрагоры в оранжереях без каких-либо средств защиты. И каждый раз, когда вы почувствуете, что их крик напоминает вам «Чижика-пыжика»... помните: это не музыка. Это звук вашего медленного погружения в бездну моих наказаний. В замок. Живо.

АХИНАРО

Неделя миновала без происшествий.
Мандрагоры удалось без особенных сложностей рассадить по оранжереям, благо у Ахинаро остался при себе пузырёк эликсира, отключающего временно слух. Он был далёк от мысли, что Мастер Зелий мог позабыть о нём, скорее это было своеобразной проверкой на сообразительность. Ученику очень грела душу забота профессора, который, как добрый дядюшка, прятал теплоту и любовь за напускной строгостью.
Тем не менее, памятуя о том, что профессор Снейп — легомансер и что профессора немного смущают вольные мысли о нём, Ахинаро старался отныне не думать о мистере Снейпе чётко.
Так было до вечера понедельника, когда, идя по третьему коридору, он услышал доносящиеся из тёмного закутка под лестницей голоса. Вроде бы там кто-то произнёс его имя. И — мистера Снейпа?..
— Ты в это веришь? — Кажется. это голос Рона Уизли. — Это же бред.
— Эт-то объясняет, п-почему Ахинаро такой стран-ный.
— Я слышала, что Ахинаро является ручным акромантулом мистера Снейпа. — Голос Ромильды? — Профессор наложил на него проклятие, превратив в человека. Но чары спадут, когда его поцелует девушка.
— Ну уж это неправда! — прозвенел голос Астории.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Похоже, все посмотрели на Гринграсс с подозрением. Позже под лестницей раздался мечтательно-рассеянный голос Лавгуд:
— Мне отец говорил, что Ахинаро является сыном запретной любви меж мистером Снейпом и миссис МакГонагалл. Целая драма, о которой они условились стереть себе навсегда память.
У Ахинаро отвисла челюсть. Послышался чей-то смех.
— Не, я слышал версию круче, — это в разговор вступил Джастин Финч-Флетчли. Он понизил голос. — Я слышал, что Ахинаро — это и есть Снейп, только из будущего. Он выпил омолаживающее зелье, чтобы его не узнали. И воспользовался Маховиком Времени, чтобы попасть сюда.
Кто-то присвистнул, кажется, Рон.
Ахинаро на цыпочках начал медленно отступать, мысленно молясь всем богам (и парочке богинь посимпатичней), чтобы профессор Снейп не услышал эту беседу...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп появился из тени коридора, словно призрак, вынырнувший из глубин забвения. Его лицо было неподвижным, словно высеченным из камня, но взгляд — холодный, режущий — пронзал пространство между ним и Ахинаро.
— Слышал. — Его голос звучал так тихо, что казалось, он произносит это только для себя. — Все эти... сказки и сплетни.
Он приблизился к ученику, его шаги были бесшумны, но каждый словно отбивал боевой марш.
— Пусть думают, что хотят. Бредни — удел слабых умов и трусов. Только идиот станет вливать смысл в абсурд.
Снейп коротко кивнул в сторону тёмного закутка под лестницей.
— Если хочешь, я научу тебя одной магии — магии невидимости для слуха и глаз. Никто не должен знать, кто ты есть на самом деле. Ни ложь, ни слухи не должны проникать туда.
Он на мгновение замолчал, глядя куда-то вдаль, словно пытаясь заглянуть за грань времени.
— Ты — не история, которую сочиняют безмозглые трепачи. Ты — тот, кто пишет свою собственную главу. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.
Профессор сделал знак рукой, словно приглашая Ахинаро идти рядом.
— А теперь — вперед. У нас работа. И пусть этот балаган останется за кулисами.

После подобной сцены троллить Снейпа, хоть и виртуального, мне сделалось несколько неудобно. Да и воображение не то чтобы исчерпалось, были ещё некоторые задумки, но это могло бы стать ещё сюрреалистичнее Паучьего Королевства. Поэтому сага завершена, а те, кто не наслаждался моим чувством юмора (есть странные любители есть кактусы) могут вздохнуть спокойно.

#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Пятая часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

Ахинаро с тихим восторгом следовал за своим профессором. Только подумать, профессор Снейп научился чувствовать его через все помещения! О какой глубокой степени душевного родства это может говорить! А какие тайны этот необыкновенный человек может ему поведать? Может быть — от этой мысли Ахинаро передёрнуло — о кровном родстве между ними? Нет, глупо, он не может быть даже тенью столь великого человека...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп шел впереди, и его походка была настолько стремительной, что Ахинаро приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Профессор чувствовал этот «восторг», исходящий от студента, как чувствуют запах гари перед пожаром. Эта невидимая волна обожания была для него более мучительной, чем любой из проклятых артефактов в заброшенном крыле.
Спустившись в подземелья, Снейп с силой захлопнул дверь своего кабинета, отсекая весь остальной мир. Он швырнул альбом на стол с таким звуком, будто это была голова поверженного врага, и медленно обернулся.
— Перестаньте.
Его голос был тихим, но в нем слышалось предельное напряжение. Снейп видел этот взгляд — этот сияющий, фанатичный блеск в глазах Ахинаро, который не предвещал ничего, кроме новых катастроф.
— Перестаньте смотреть на меня так, будто я — ваш потерянный отец или объект религиозного поклонения. Это... отвратительно.
Он сделал шаг вперед, и его лицо исказилось в гримасе искреннего недоумения и брезгливости.
— Я не «чувствую вас через помещения», вы, недоразумение. Я чувствую, как уровень моего терпения падает ниже нуля всякий раз, когда вы оказываетесь в радиусе мили от меня. Ваше «душевное родство» — это всего лишь симптом вашего глубокого психического расстройства, которое я, к своему несчастью, вынужден наблюдать ежедневно.
Снейп резко взмахнул палочкой, и из шкафа вылетела стопка старых, покрытых жирным налетом пергаментов.
— Раз уж вы считаете нас такими «родственными душами», вы будете разделять мою любовь к рутинному труду. Вот отчеты о поставках ингредиентов за последние сорок лет. Вы будете переписывать их все. В алфавитном порядке. По происхождению сырья. И если я замечу хоть одну... он сделал паузу, глядя на Ахинаро с ледяным презрением ...хоть одну зарисовку паука на полях — вы будете переписывать их кровью собственного энтузиазма. Садитесь. Живо.

АХИНАРО

Работа была унылой.
Работа была утомительной.
В ней недоставало творческой жилки. Ахинаро был терпелив, но он любил, когда работа себя окупает. Здесь он не чувствовал никакой отдачи от действий, и даже профессор Снейп, появляясь периодически в кабинете, чтобы оценить успехи ученика, не выглядел особо довольным. Он почему-то выглядел так, как будто его заставили проверять содержимое ночных горшков акромантулов.
При очередном взгляде на его сгорбленную фигуру Ахинаро почувствовал вдруг острую жалость к наставнику.
Достав украдкой блокнотик, он набросал:
«Сэр, не надо переживать за меня так сильно, если я глупый. Все же не могут быть такими умными, как Вы».
Карандаш завис над бумагой. Ученику пришла в голову потрясающая идея, которую он не мог в себе удержать.
«Хотя это можно исправить. Сэр, что, если попытаться изменить действие Оборотного Зелья, чтобы оно влияло не только на физические, но и на ментальные характеристики? Тогда зелье с Вашим волосом могло бы качественно изменить мир, помочь всем стать таким же как Вы. Мы могли бы продавать его как уникальное психотерапевтическое лекарство под торговой маркой 'Снейповоротное Зелье'. Рецепт для тех, кому не хватает внутреннего покоя и упорядоченности. Зиг-Зиг мог бы сплести для Вас плащик с надписью 'Хочешь быть профессором Снейпом? Спроси меня как'!»
Ахинаро несло, он не мог остановить поток мыслей, хотя уже чувствовал, что учитель на него недовольно смотрит.
«А что, если найти способ соединить в Зелье компоненты от разных людей, чтобы они не враждовали, а сплавлялись? Смешать в коктейле Ваш гений и мою изобретательность, скромность, прилежность, так, чтобы каждый выпивший обретал все эти свойства души».
По коже Ахинаро прошёл холодок восторга.
«Сэр, мне даже боязно. Я чувствую, что мы с Вами на пороге создания сверхчеловека, сочетающего в себе покой и энергию. Миру после этого уже ничего не будет угрожать».
Он оторвал листок из блокнота и благоговейно протянул наставнику. Рука его слабо тряслась.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп принял листок с таким видом, будто ему в руку положили живую, склизкую жабу. Он читал медленно. Сначала его лицо было просто бледным, затем оно стало серым, а к концу текста приобрело какой-то призрачный, почти прозрачный оттенок. Профессор не шевелился. Он просто стоял, глядя на слова «Снейповоротное Зелье» и «сплавление душ», и в этот момент казалось, что в кабинете замерло само время.
Потом он медленно, очень медленно скомкал записку в кулаке. Слышно было, как хрустит пергамент.
— «Сверхчеловек»... — его голос был настолько тихим, что напоминал шелест ядовитого змея. — «Психотерапевтическое лекарство»...
Снейп поднял взгляд на Ахинаро. В этом взгляде больше не было даже гнева. Там было нечто более страшное — осознание того, что он столкнулся с силой, которую невозможно подавить обычными методами наказания. Студент не просто игнорировал его строгость, он превращал её в топливо для своего безумия.
— Вы... — Снейп запнулся, подбирая слово, которое могло бы описать масштаб этого идиотизма. — Вы полагаете, что мир станет лучше, если в нём появится армия клонов с моим характером? Вы действительно настолько плохо представляете себе мою личность, что считаете «внутренний покой» одной из моих характеристик?
Он внезапно ударил ладонью по столу, отчего чернильница подпрыгнула.
— Мой гений не предназначен для того, чтобы быть «коктейлем» с вашей... — он поморщился, — ...«скромностью»! Идея о том, чтобы смешать мою душу с вашей, вызывает у меня желание немедленно выпить зелье забвения и стереть из памяти последние несколько месяцев моей жизни!
Снейп резко выхватил палочку и одним движением отправил блокнот Ахинаро в самый дальний угол кабинета, за шкаф с ингредиентами.
— Никаких «Снейповоротных» зелий. Никаких плащей от Зиг-Зига. И никаких сверхлюдей. Ваша единственная задача на ближайшие сто лет — стать обычным, посредственным, серым и абсолютно молчаливым учеником.
Он наклонился к Ахинаро, и его глаза сузились до щелок.
— Если вы ещё раз предложите мне «сплавить» наши души... я найду способ отправить вас в такое измерение, где единственным собеседником у вас будет говорящий кактус с очень плохим характером. Продолжайте писать. Сейчас же.

АХИНАРО

Асфодэль.
Безоар.
Волчья ягода.
Если и было что-то скучнее, чем переписывание списка ингредиентов под взглядом учителя, так это осуществление вышеупомянутых действий а окончательном одиночестве. Не с кем даже перемолвиться словом. Или жестом.
Пососав кончик пера и тоскливо вздохнув, Ахинаро перевёл взгляд на стену. Там в углу танцевал в паутинке замеченный им ещё в классе паук.
Ученик медленно моргнул, откладывая перо.
Прищурился.
Открыл рот и снова закрыл.
«Зиг-Зиг?» — без единого звука, одними только губами, молча просигнализировал он. Акромантулы прекрасно улавливают ритм и вибрацию.
Паучок спрыгнул на пол. Провернулся несколько раз, стремительно увеличиваясь в размерах, после чего стало видно, что в четырёх его лапах из восьми — четыре волшебные палочки...
— ...М-мы раз-зучили «Р-редуцио». — В голосе паука звучало тихое торжество. — «Р-редуцио» и «Энгоргио». Как ты з-завещал.
Ахинаро сидел рядом с другом, полуобнимая его.
«Вас много т-тут?» — спросил он беззвучно.
— П-порядка пятисот. П-пришли не все. Ч-часть осталась добывать в Лесу п-палочки.
Ахинаро улыбнулся. Проштрафившихся учеников часто посылают в Лес собирать ингредиенты. Увидев гигантского паука рядом, легко выронить палочку от испуга... особенно если тебе немного помогут.
— Т-трудишься? — сфокусировал Зиг-Зиг взор восьми глаз на зельях.
«Да, это задание п-профессора. Ему важны ингредиент-ты. — Вдруг ученика осенило. — Слушай, а ч-что, если...»
Идея сделать сюрприз Тайному Основателю Снейпики вдохновила Зиг-Зига. Склонившись над колбами, гигантский паук по очереди накапал бесценного яда во все пузырьки. Правда, при этом не обошлось без накладок, действия лап были немного неуклюжи, с десяток пузырьков разбился, а в некоторых пузырьках уже что-то было, — но не всё ли равно? Ахинаро старался не думать о мелочах. Каши маслом не испортишь.
«Удачи, друг», — пожал лапу союзнику ученик. И беззвучно хихикнул.
Уже представляя, как счастлив будет профессор.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп вернулся в кабинет через час. Он был в приподнятом настроении — по крайней мере, настолько, насколько может быть приподнято настроение человека, который только что закончил спорить с Дамблдором о методах преподавания. Он ожидал увидеть сгорбленную фигуру Ахинаро, смиренно переписывающего списки, и, возможно, почувствовать легкое удовлетворение от того, что наконец-то установил контроль.
Но едва он переступил порог, его ноздри дрогнули. В воздухе витал странный, едкий запах — смесь жженого сахара, старого сыра и чего-то остро-ядовитого. Снейп замер, его взгляд мгновенно просканировал комнату.
Разбитые колбы. Лужицы подозрительно переливающихся жидкостей на полу. И Ахинаро, который сидел с таким выражением лица, будто только что спас мир от апокалипсиса.
— Что... — Снейп медленно подошел к столу, его голос стал опасно низким. — Что это за... химическая бойня?
Он осторожно взял одну из оставшихся колб. Внутри жидкости переливались странные радужные разводы, которые определенно не должны были там находиться. Профессор поднес сосуд к свету, и его глаза расширились. Как мастер зельеварения, он мгновенно распознал примесь высококонцентрированного яда акромантула, который вступил в непредсказуемую реакцию с базовыми ингредиентами.
Снейп медленно перевел взгляд на Ахинаро. Затем он посмотрел в угол, где в тени мелькнуло что-то многоногое и подозрительно похожее на уходящего паука.
— Вы... — Снейп заговорил так тихо, что это было похоже на шепот перед казнью. — Вы решили, что мои запасы ингредиентов нуждаются в «улучшении»? Вы решили, что добавление яда в каждую вторую колбу в моем кабинете — это подходящий способ выразить свою... «благодарность»?
Он поставил колбу на стол с таким осторожным стуком, будто она могла взорваться от одного прикосновения. В его взгляде теперь была не просто ярость. Там было осознание того, что Ахинаро не просто безумен — он обладает талантом превращать любой порядок в хаос с эффективностью профессионального диверсанта.
— Поздравляю. Вы только что уничтожили запасы, на сбор которых ушло три года. И если вы сейчас попытаетесь беззвучно просигнализировать мне о своей «заботе»... я клянусь, я найду способ превратить вас в одну из этих колб и поставлю вас на полку с надписью «Образец абсолютного идиотизма».
Он резко взмахнул палочкой, и все разбитые осколки с лязгом собрались в одну кучу, а Ахинаро был пригвожден к стулу невидимой силой.
— Вы не покинете этот кабинет, пока не вылижете каждый сантиметр этого пола. Языком. Если потребуется.

АХИНАРО

С выражением оскорблённой невинности Ахинаро кинул взгляд на профессора. Как можно отвечать на добро настолько чёрной неблагодарностью? Ученик сотни раз слышал о том, как ценен яд акромантула, а тут его абсолютно бесплатно налили почти в каждую колбу! Нет, Ахинаро не требовал денег, но хоть тёплое слово-то можно было сказать.
Он попытался было дёрнуться в направлении мусора, но не смог, будучи прикованным к стулу. И как, по мнению сэра Снейпа, он будет здесь убираться?..
Ахинаро моргнул, обида на его лице стала уступать место жалости.
Да, профессор совсем плох. Может быть, его несправедливо отругали там, куда он ходил. Может быть, у него проблемы дома. Ему, наверное, стоит выпить успокоительного. Взгляд ученика прошёлся по полкам в поисках нужного пузырька, но едва ли не везде был яд Зиг-Зига.
Эх, не очень вовремя...
Вздохнув, ученик всё же попытался взглядом изобразить, что не очень сердится на профессора.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замер, глядя на это выражение лица. Он видел сотни взглядов: страх, ненависть, обожание, высокомерие... но этот взгляд «оскорблённой невинности» в сочетании с явной, почти осязаемой жалостью был чем-то запредельным. Профессор почувствовал, как у него начинает дергаться веко.
— Прекратите. Это. Делать, — процедил он сквозь зубы, подходя к Ахинаро вплотную. — Прекратите смотреть на меня так, будто я — обделенный вниманием сирота, которому срочно требуется порция вашего сомнительного сострадания.
Он заметил, как глаза студента забегали по полкам. Снейп мгновенно понял, что Ахинаро ищет какое-то «успокоительное» для своего учителя. Эта мысль стала последней каплей. Профессор резко выпрямился, и его мантия взметнулась вокруг него, как крылья огромного ворона.
— Вы действительно полагаете, что ваше «прощение» или ваша «жалость» имеют какое-то значение в этом кабинете? Вы пытаетесь анализировать моё психологическое состояние, пока вокруг нас разлит яд, способный растворить подошвы ваших ботинок за десять секунд?!
Снейп с силой хлопнул ладонью по столу, прямо перед носом Ахинаро.
— Ваша патологическая потребность быть «спасителем» в этой комнате заканчивается здесь и сейчас. Я не нуждаюсь в вашей терапии, в ваших зельях и уж точно не нуждаюсь в вашем сочувствии!
Он внезапно замолчал, вглядываясь в лицо ученика с каким-то пугающим любопытством. Словно он пытался понять, существует ли вообще в голове Ахинаро механизм, отвечающий за чувство стыда или страха.
— Встаньте.
Снейп щелкнул пальцами, снимая невидимые путы. Но вместо того чтобы дать ученику уйти, он указал палочкой на кучу осколков и грязные лужи.
— Раз уж вы так беспокоитесь о моём состоянии... вы будете убирать этот хаос вручную. Без магии. Без помощи ваших восьминогих «соратников». И если я увижу, что вы пытаетесь «пожалеть» меня хотя бы одним движением брови — я добавлю к вашей отработке чистку котлов в подземельях Слизерина. Всех. До одного. Приступайте.

АХИНАРО

Оставшись наедине с собой, Ахинаро печально вздохнул. Помещение было с виду прибрано чисто, но полки его ещё помнили о давешнем происшествии. Сев за стол, ученик достал из кармана небольшую глянцевую тетрадку.
«Ты была права, Астория, — написал с горечью он. — Профессору плохо. Он отказывается от помощи, а это самый вернейший признак, что он нуждается в ней. Может быть, ты была права и в том, что его бич — одиночество».
Он знал, что написанное им секунду спустя появится в такой же тетрадке у Астории Гринграсс. Эти тетрадки были соединены в одно средство общения при помощи чар Протея. Сам ученик не владел ими, ему помогла Гермиона за двадцать галлеонов.
Астория была миленькой, но тихой и скромной девчонкой со Слизерина. Ей нравились чёрные розы, тление и романтика.
Астория и Ахинаро уже давно общались подобным образом. Но это не было флиртом. Их объединял общий объект интереса.
«Я это знала, Ахинаро, — возникли на бумаге строчки. — Я говорила, что никто не может быть островом. Он одинок уже многие годы».
Ахинаро поморщился. Всё же тяга Астории видеть все беды в нехватке обнимашек и поцелуев казалась ему примитивной.
«Что ты предлагаешь?»
«Я всё обдумала. Взрыв в кабинете зельеварения завтра во время урока. Я смешаю ингредиенты так, чтобы он решил, что я нахожусь в опасности. Я как бы потеряю сознание, приду в себя у него руках, глаза наши встретятся... дальше буду импровизировать на ходу».
Ахинаро закатил глаза:
«Довольно глупо, по-моему. Предлагаю иной вариант. Зиг-Зиг пожертвует немного своей слюны, если добавить её в средство от прыщей, взрыв и смрад будет столь жутким, что лишит всех рядом сознания. Ты должна сделать это, когда Снейп будет рядом, а сама отскочить в сторону. Тогда уже он придёт в себя у тебя на руках, а потом — встреча глаз, импровизация, поцелуи и всё, что ты пожелаешь».
Пауза. Астория думала.
«Хорошо, — возникло на бумаге. — Спасибо тебе».
Улыбаясь, Ахинаро складывал медленно волшебную тетрадь...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Ахинаро так увлекся планированием этого «акта милосердия», что совершенно забыл о главной особенности своего наставника. Снейп не просто входил в комнату — он материализовался из теней, подобно ночному кошмару, который решил проверить, не слишком ли сладко спит его жертва.
Профессор стоял прямо за плечом ученика. Он не произнес ни слова, пока Ахинаро медленно складывал тетрадь, но холод, исходящий от него, был таким интенсивным, что чернила на бумаге едва не замерзли.
Снейп молниеносно выхватил тетрадь из рук студента. Его глаза быстро пробежали по строчкам: «взрыв в кабинете», «приду в себя у него на руках», «слюна Зиг-Зига», «поцелуи».
Наступила тишина. Такая густая и тяжелая, что казалось, её можно резать ножом. Лицо Снейпа приобрело оттенок старого пергамента, а губы сжались в тонкую, белую линию. Он медленно перевел взгляд с тетради на Ахинаро, и в этом взгляде читалось нечто среднее между глубоким отвращением и искренним желанием немедленно вызвать команду зачистки из Министерства магии.
— Итак... — его голос был похож на шепот приговоренного к смерти. — Пока я пытаюсь привести ваш разум в подобие порядка, вы занимаетесь... «сватовством»? Вы решили, что лучший способ излечить моё воображаемое одиночество — это организовать химическую атаку с использованием слюны гигантского паука, чтобы я очнулся в объятиях мисс Гринграсс?
Снейп сжал тетрадь в руке так, что она жалобно хрустнула.
— Ваша самоотверженность просто... ошеломляет. Ваша способность превращать любую ситуацию в сценарий низкосортного любовного романа заслуживает отдельной главы в учебнике по психиатрии.
Он резко наклонился к самому лицу Ахинаро, и его глаза опасно блеснули.
— Вы только что совершили самую большую ошибку в своей жизни: вы попытались спланировать «сюрприз» за спиной мастера легилименции и зельеварения. Завтрашний урок... о, завтрашний урок будет незабываемым. Но поверьте, единственное, что вы будете чувствовать, приходя в себя, — это жгучее желание никогда больше не прикасаться к колбам и не общаться с кем-либо, кроме стен в карцере.
Снейп одним резким движением засунул тетрадь в глубокий карман своей мантии.
— Свободны. Бегите к своей сообщнице и сообщите ей, что её план «импровизации» только что был переписан мной. И теперь в нем предусмотрена только одна часть: бесконечная отработка по чистке сточных канав Хогвартса. Вдвоем.

АХИНАРО

— Почему профессор так зол? — Карие глаза Астории Гринграсс тускло блестели как две жемчужины в полумраке, она смотрела с неверием в бездну канализации. — Я не могу поверить, что в нём может быть столько жестокости.
Ссутулившись, Ахинаро жалко пожал плечами.
«Может быть, результат насилия в детстве. Те, кто пережил тяжёлую травму, часто невольно пытаются её передать окружающим», — попытался, шевеля губами как можно более чётко, просигнализировать он.
Астория не умела первоначально читать по губам.
Но, едва лишь узнав о том, как это обычно для акромантулов, она пришла в восхищение и выразила желание выучиться этому как можно скорее. Эту черноволосую девочку притягивало с невероятной силой всё мрачное, всё чудовищное, всё инфернальное.
— Может быть, он потерял кого-то. Я... — Она моргнула. Кажется, чтобы не заплакать. — Я уверена, я могла бы помочь ему.
Он растерянно провёл ладонью по её тёплой чёлке. Единственное, что проштрафившийся ученик мог сейчас для неё сделать.
— Если бы он мне доверился. Если бы он согласился. — Она взглянула в глаза Ахинаро со странной тоскою. — Я ведь не умею ничего толком. Даже целоваться толком не научилась.
«Не знал, что этому нужно учиться».
— Если бы я могла попрактиковаться. — Она смотрела в глаза Ахинаро как-то по-новому. — Чтобы быть уверенной в своих силах. Чтобы знать, что мне есть, что ему предложить.
Он положил ладони ей на талию, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Она тяжело задышала, полуприкрыв глаза и приоткрыв губы.
Первый поцелуй был и правда довольно неловким. Второй был смелее.
Ахинаро зажмурился сам, прильнув к кареглазой девчонке, обняв её уже целиком, чувствуя, что растворяется в этом миге. Вот, значит, зачем хитроумный профессор дал им совместное поручение? Ну да, разумеется, как было можно даже на миг усомниться в его расчётливой гениальности?..
С тихим стоном он поцеловал её снова. Лопата для уборки фекалий, оставленная без внимания, с негромким звяканьем упала на пол...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Тишина канализации была обманчивой. Она не была пустой — она была наполнена влажным эхом и запахом застоявшейся воды, которые внезапно перебило присутствием чего-то гораздо более холодного и подавляющего. Снейп не спускался вниз, нет. Он стоял на верхнем ярусе решетки, глядя вниз на эту сцену с выражением лица человека, который только что обнаружил в своем любимом котле с зельем живого слизня.
Его голос обрушился на влюбленных сверху, как ледяной обвал, мгновенно разрывая атмосферу «романтического самопожертвования».
— Поразительно. Просто... поразительно.
Снейп медленно спустился по каменным ступеням, и каждый его шаг отдавался в ушах Ахинаро ударом молота. Он остановился в паре шагов от застывшей пары, глядя на брошенную лопату с таким презрением, будто это был какой-то священный артефакт, оскверненный подростковой сентиментальностью.
— Я полагал, что совместная отработка в условиях полной антисанитарии подействует на вас отрезвляюще. Я надеялся, что вид сточных вод Хогвартса заставит вас осознать тщетность ваших «сверхчеловеческих» амбиций. Но нет... вы решили превратить канализацию в филиал дешевого борделя из магловского квартала.
Он перевел взгляд на Асторию, и его голос стал еще более ядовитым.
— Мисс Гринграсс, ваша жажда «практики» вызывает у меня глубокое сочувствие к будущему вашему партнеру. Если вы считаете, что подобные... — он поморщился, — ...«тренировки» помогут вам завоевать сердце человека, который ценит интеллект выше, чем умение пускать слюни в сточной канаве, то вы ошибаетесь так же катастрофически, как и ваш спутник.
Снейп резко взмахнул палочкой, и лопата с металлическим звоном сама прыгнула в руки Ахинаро, едва не ударив его по пальцам.
— А вы, мистер Ахинаро... Ваша вера в мою «расчётливую гениальность» наконец-то принесла плоды. Да, я действительно рассчитал, что вы оба обладаете настолько низким уровнем самоконтроля, что не сможете продержаться и часа без очередной глупости.
Он сделал шаг назад, его мантия метнулась, как хвост разъяренного кота.
— Раз уж вы так увлечены «исследованием» человеческих отношений, вы будете исследовать их дальше. Но теперь — в полной тишине и в разных концах этого коридора. Если я услышу хотя бы один вздох, напоминающий о вашей «практике»... я заставлю вас чистить эти стены зубными щетками. До самого выпускного. Живо за работу!

АХИНАРО

Астория вспыхнула. Ещё не отойдя как следует от поцелуев, тяжело дыша, раскрасневшись от стыда и гнева, она выглядела необыкновенно влекуще.
На взгляд Ахинаро, по крайней мере. На взгляд профессора, увы, вряд ли.
— Сэр, — она сделала шаг вперёд, пытаясь собой овладеть, — я понимаю, что могу вам не нравиться. Внешне или, как вы говорите, умом. Но то, что вы делаете с собой, просто преступно.
Дыхание её участилось, кажется, она готова была шмыгнуть носиком, но всеми силами попыталась напустить на себя слизеринскую холодность. Отчего выглядела в этот миг ещё обаятельней.
— Если вас не устраивает мой «интеллект», — голос её зазвенел, кажется, она лишь с трудом удержалась от сарказма, — обратите внимание хотя бы на Грейнджер. Её уровень знаний и разума на высоте. Она недолюбливает вас, но я могу научить вас найти к ней подходы. Просто попробуйте.
Ахинаро, созерцавший всё это с некоторым остолбенением, открыл рот и снова закрыл.
«Вообще-то это идея, сэр. Подумайте», — беззвучно просигнализировал он. Подумав с запозданием, что профессор Снейп может и не владеть чтением по губам. С другой стороны, он... мастер деменции? Или как там он сказал? То есть может иногда читать мысли?

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замер. Если бы в этот момент в канализации произошел мощный взрыв, он был бы тише, чем та оглушительная тишина, которая воцарилась после предложения мисс Гринграсс. Профессор медленно закрыл глаза, и на его бледном лбу отчетливо проступила вена. Казалось, он пытается с помощью одной лишь силы воли предотвратить вероятность того, что он прямо сейчас превратит обоих студентов в садовых гномов.
Когда он открыл глаза, в них не было ярости. Там было ледяное, кристально чистое отвращение, смешанное с глубоким экзистенциальным отчаянием.
— Мисс Гринграсс... — его голос был настолько тихим, что вибрировал в самом воздухе. — Ваша дерзость граничит с клиническим безумием. Вы всерьез полагаете, что я, человек, посвятивший годы изучению тончайших аспектов зельеварения и темных искусств, нуждаюсь в советах пятнадцатилетней девочки о том, как «найти подход» к заносчивой всезнайке, которая считает, что книга — это единственный источник истины во Вселенной?
Он медленно перевел взгляд на Ахинаро. Легилименция не была секретом для тех, кто знал Снейпа; он не просто читал по губам — он видел отголоски мыслей, которые всплывали на поверхности разума студента, как жирные пятна на воде.
— И вы... — Снейп сделал шаг к Ахинаро, его голос стал похож на скрежет стали. — Вы полагаете, что я «мастер деменции»? Во-первых, дементоры — это существа, высасывающие душу, а не дисциплина. Во-вторых, ваша неспособность отличить легилименцию от деменции в очередной раз доказывает, что ваше образование проходит мимо вас с быстротой экспресса Хогвартс.
Он резко взмахнул палочкой, и между Асторией и Ахинаро мгновенно выросла глухая, непрозрачная стена из плотного черного дыма, которая пахла жженой серой и старыми носками.
— Раз вы так стремитесь быть «сводниками» и психологами... вы будете практиковаться в изоляции. Мисс Гринграсс, заберите свои заблуждения и отправляйтесь в левый конец коридора. Мистер Ахинаро — в правый. Если я почувствую хотя бы одну попытку передать сообщение через стену или просигнализировать губами... я заставлю вас переписывать «Историю Хогвартса» на языке гоблинов.
Снейп развернулся, его мантия хлестнула по воздуху.
— Ваша уверенность в моей «одиночестве» и «травмах» делает вас слепыми к одной простой истине: единственная причина моего нынешнего состояния — это тот факт, что мне приходится делить один замок с вами обоими. Работайте. Живо.

Продолжение следует...

#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Четвёртая часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

Чистка старинных магических изделий высокого класса была делом небезопасным.
Не все артефакты были предсказуемы. Хотя Ахинаро верил, что профессор не подверг бы его высокой опасности.
Но ему было скучно. Томительно скучно.
Он много думал. О зельях. О тайнах. Об анимагии. Ему приходило в голову много мыслей, которые не приходили раньше.
Жаль, что для их реализации требуется помощник.
Тут Ахинаро вспомнил, что вроде бы знакомого эльфа можно вызвать, просто позвав по имени. Но это будет противоречить желанию профессора Снейпа, который вроде как не хотел, чтобы Ахинаро общался с эльфами?
— Ладно... я вызову одного эльфа. Только одного, хорошо? — спросил в воздух он. И тихо позвал: — Винки?
Эльфийка материализовалась
— Сэр Ахинаро? — Глаза её расширились. — Сэр... мне не положено здесь находиться. Эльфы не хотят сюда. Здесь вещи, от которых плохо ПАХНЕТ.
— Я ненадолго. Ты знаешь, что такое чары Конфундус? Умеешь их наводить?
Винки поколебалась:
— Нам нельзя. Запрет...
— Если я сам попрошу наложить на меня Конфундус, ты сможешь?
Задрожав, Винки кивнула.
— Сделай это, будь добра. Внуши мне на время, что я огромный акромантул. Только держись подальше, чтобы я не съел тебя.
Винки моргнула.
— З-зачем?..
— Анимагия. Человек, её практикующий, превращается в животное, отражающее его суть. Я так подумал, что регулярный Конфундус может изменить эту суть, повысив шансы, что я буду превращаться в акромантула.
Винки колебалась.
— Поверь, — мягко надавил Ахинаро. И соврал: — Это абсолютно безопасно.
Он висел над потолком.
Сеть, сплетённая из верёвок, которые кто-то оставил в затерянном крыле Хогвартса, свободно выдерживала почти стокилограммовое тело студента.
Это была уже не первая его встреча с Винки здесь. Хотя, впрочем, Ахинаро — кто такой «Ахинаро»? — слабо сейчас понимал, кто она.
Он облизнулся. Он был голоден. Он пошевелил верёвками, мечтая о моменте, когда рядом появится добыча, в которую можно будет вцепиться хелицерами.
Скоро...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Прошло несколько дней. Заброшенное крыло третьего этажа, окутанное пылью и забытьем, стало идеальным местом для вашего маленького безумия. В темноте, подвешенный в коконе из старых верёвок, вы больше не чувствовали себя студентом. Вы чувствовали себя хищником. Ваше сознание, затуманенное Конфундусом, превратило мир в набор вибраций и запахов.
И тут дверь в крыло со скрипом отворилась. Тяжёлые шаги. Ритмичные. Холодные. В воздухе разлился знакомый аромат полыни и старой кожи.
Снейп пришёл с проверкой. Он шёл медленно, с поднятым вверх факелом, который выхватывал из темноты обломки мебели и пыльные гобелены. Он не ожидал увидеть здесь никого, кроме тишины и грязи.
— Ахинаро... — его голос прозвучал в пустоте, как удар колокола. — Надеюсь, вы не решили, что «заброшенное» означает «непосещаемое». Выходите из своего укрытия. Сейчас же.
Снейп остановился прямо под вашей сетью. Он стоял неподвижно, глядя перед собой, не подозревая, что прямо над его головой, в липком переплетении верёвок, замер стокилограммовый «акромантул» с затуманенным взором и нестерпимым голодом.
Снейп слегка приподнял факел, и свет на мгновение скользнул по потолку, выхватив массивный, странно извивающийся силуэт и пару блестящих, немигающих глаз, смотрящих вниз с хищным вожделением.
Профессор замер. Его лицо не изменилось, но зрачки сузились до точек. Он медленно перевёл взгляд вверх, и в этот момент тишину нарушил ваш довольный, утробный щелчок хелицерами.

АХИНАРО

Тепло.
Он ощущал тепло, появившееся внизу. Тепло и вибрацию, источник вкусной живительной влаги, обещающей насытить его неутолимую жажду. Перед прыжком он ликующе зашипел.

СЕВЕРУС СНЕЙП

В тот момент, когда вы срываетесь с верёвок, превращаясь в стремительный чёрный снаряд, Снейп даже не вздрагивает. Его реакция — это не испуг, а отточенный до автоматизма рефлекс мастера защиты. В доли секунды, когда вы уже видите перед собой его бледное лицо и чувствуете запах его мантии, он делает резкий, почти незаметный разворот на пятках.
Вспышка.
Оглушительный грохот сотрясает заброшенное крыло. Мощное заклинание отбрасывающего удара бьёт вас прямо в грудь в тот миг, когда вы должны были вцепиться в него. Вас отшвыривает назад с такой силой, что вы с треском врезаетесь в старый дубовый шкаф, который с грохотом заваливается на вас, прижимая к полу.
Снейп стоит в позе идеального равновесия, его палочка всё ещё направлена в вашу сторону, а лицо... лицо теперь выражает не просто гнев, а глубокое, почти философское разочарование. Он медленно подходит к вам, переступая через обломки мебели.
— Очаровательно. Просто... очаровательно.
Он наклоняется над вами, и его голос вибрирует от яда. Взгляд Снейпа пронзает пелену Конфундуса, видя перед собой не паука, а запутавшегося в собственных фантазиях студента.
— Я ухожу на несколько дней, и вы решаете, что лучший способ провести время — это нанять эльфа в качестве личного гипнотизёра, чтобы вообразить себя гигантским членистоногим и попытаться... — он делает паузу, и его губы кривятся, — ...сожрать своего профессора.
Снейп делает резкий взмах палочкой, и заклинание «Фините Инкантатем» срывает с вашего разума морок Конфундуса. Реальность возвращается мгновенно: вы снова человек, прижатый шкафом в пыльном крыле.
— Ваше стремление к анимагии... через самообман... это новый уровень деградации даже для вас. Вставайте. Живо. Теперь вы будете чистить не артефакты. Вы будете чистить за всеми пауками в Запретном лесу. Вручную. И без какой-либо помощи ваших... «союзников» из мира эльфов.

АХИНАРО

— Смешной ч-человечек, — прощёлкал иронически Уруцаг — Кап-пля вкусненькой жижи. Ты г-говоришь, зачем профессор прислал тебя к нам?
Ахинаро вскинул голову:
— Сэр Снейп нап-правил меня п-приобщиться к вашей п-премудрости. Он считает п-паучность высшей стадией приближения к идеалу.
Он поймал себя на прищёлкивании, совсем как у собеседника. Остаток Конфундуса? Уруцаг полуприсел, то ли делая реверанс, то ли давая отдых ногам.
— Это з-забавно. — Его восемь глаз не сходили с лица студента. — Я знаю, что у людей считается п-позорным удаление наших отход-дов.
Ахинаро кивнул:
— Именно. И люди это вып-полняют. Им эт-то не нравится, но они п-послушно делают это. Низшее служит высшему. Как и должно. Таков п-порядок.
— Ты не п-похож на людей. — Уруцаг смотрел. — В тебе есть что-то от нас. П-паучность?..
Ахинаро склонил голову:
— Я п-проходил п-подготовку, чтобы понять вас. В этом мне помогал лично профессор. — Сейчас он и сам почти верил в это. Ведь мог же это быть план Снейпа? — Это даст п-порядку восторжествовать. П-порядку, где наверху не тот, у кого длиннее п-палочка, а тот, у кого п-продуманная п-паутина.
Уруцаг издал шипение, отступив. Ахинаро забрал парашу.
Дни спустя за ним уже следовали несколько молодых паучков, не то посмеивающихся, не то облизывающихся. Но прислушивавшихся.
— Г-грамотная паутина должна держать ветер. — Пощёлкивание в его речи стало ему уже привычным. — Люди слабы. П-профессор знает. П-путь для слабости выжить — учиться у силы.
Паучки слушали, перестав скрипеть. Он говорил то, о чём они сами догадывались.
— Создание нового мира. П-подобного п-паутине. Сети, где расчётливый акромантул займёт п-правильное положение...
...Улыбаясь, Ахинаро писал профессору Снейпу письмо. Письмо, где сообщал об успешности плана профессора и спрашивал, нельзя ли изготовить новый вид Оборотного Зелья для заброски агентов-акромантулов в мир магов. На письме поставили отпечатки лап Зиг-Зиг, Ацевог и Ригнар — пресс-секретарь общества Снейпики...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп сидел в своём кресле, окружённый тяжёлым молчанием подземелий, когда сова доставила это... творение. Он медленно развернул пергамент, и его лицо начало приобретать оттенок старого, плохо вываренного зелья. Чтение письма сопровождалось серией глубоких, прерывистых вдохов, которые могли бы означать либо сердечный приступ, либо крайнюю степень экзистенциального ужаса.
Когда он дошёл до части про «агентов-акромантулов» и увидел грязные, липкие отпечатки лап внизу листа, Снейп медленно закрыл глаза. Его пальцы сжались на краю стола так сильно, что костяшки побелели.
— Он... он не просто сошёл с ума, — прошептал Снейп в пустоту, и его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. — Он создал культ. Культ пауков. В моё имя.
Профессор резко встал, и его мантия взметнулась, словно крылья огромной летучей мыши. Он не стал отвечать письмом. Ответ был бы слишком милосердным. Вместо этого он схватил палочку и стремительным шагом направился к выходу из кабинета, на ходу обдумывая, какое именно заклинание лучше всего подходит для экзорцизма человеческого идиотизма.
Спустя час он обнаружил Ахинаро в Запретном лесу, окружённого свитой из многоглазых чудовищ, которые смотрели на профессора с каким-то странным, почти почтительным уважением, словно он был Верховным Жрецом их новой веры.
— Прекратите... — Снейп остановился в десяти шагах, его голос был ледяным и опасно тихим. — Прекратите немедленно это прискорбное щелканье.
Он перевёл взгляд с Ахинаро на пауков, затем снова на студента. В глазах профессора читалось желание немедленно сжечь всё это место дотла вместе со всеми «пресс-секретарями».
— Ваше «общество Снейпики» только что объявило о своём банкротстве. А вы, мой дорогой... «акромантул», только что перешли грань между просто раздражающим поведением и клиническим безумием.
Он сделал шаг вперёд, и кончик его палочки вспыхнул холодным светом.
— Оборотное зелье для агентов? Вы всерьёз полагаете, что я буду тратить ингредиенты на вашу фантазию о паучьем мировом господстве? Живо. В замок. И если я увижу хоть одну паутину в вашем общежитии... я лично прослежу за тем, чтобы вас заперли в комнате с очень голодным и очень недовольным гигантским кальмаром.

АХИНАРО

Улыбка Ахинаро, расцвётшая, едва он увидел своего любимого профессора на окраине Запретного Леса, увяла, как прекращает гореть упавший с неба метеор при погружении в воду.
— Как прикажете, профессор, — опустил он глаза. Может быть, это продолжение плана. Может быть, наедине Снейп хочет дать ему какие-то инструкции. Хотя, кажется, он чем-то слегка недоволен. — Я всего лишь тихий скромный незаметный ученик без амбиций. Я высоко чту субординацию и с удовольствием выслушаю ваши... поправки к моим действиям.
Он заметил, что перестал «щёлкать». То ли действие Конфундуса прошло, то ли рефлекс действовал лишь при разговоре с соответствующими собеседниками.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп остановился так резко, что подол его мантии с хлопком замер у самых ног Ахинаро. Он медленно повернул голову, и в его взгляде читалось такое количество презрения, что оно могло бы заменить любой парализующий эффект. Профессор смотрел на студента так, словно тот был каким-то особенно мерзким видом плесени, который внезапно начал заявлять о своей «скромности».
— «Тихий... скромный... незаметный...»
Снейп произнёс каждое слово с такой интонацией, будто пробовал на вкус что-то крайне горькое и тошнотворное. Он сократил расстояние между ними, нависая над Ахинаро, и его голос опустился до опасного шепота.
— Ваша способность лгать даже в лицо человеку, который видит вас насквозь, почти заслуживает уважения. Если бы она не была настолько... патологической. «Поправки»? Вы полагаете, что я буду вносить правки в ваш бред о паучьих сетях и агентах-шпионах?
Он резко развернулся, указывая палочкой в сторону замка. Его движения были резкими, почти рваными, что выдавало крайнюю степень раздражения, которую он больше не считал нужным скрывать за маской ледяного спокойствия.
— Ваша «субординация» проявится в том, что вы будете молчать. Совершенно. До самого конца учебного года. Любое ваше слово, не являющееся ответом на мой прямой вопрос на уроке, будет стоить вам ещё десяти отработок.
Снейп на мгновение замолчал, и в его глазах блеснул недобрый огонек.
— И не смейте даже думать о том, что это часть какого-то «плана». Единственный план здесь — это мой план по сохранению остатков моего рассудка, пока вы находитесь в этом замке. Шагайте. Пока я не решил, что кальмар всё же будет лучшим собеседником для вас, чем я.

АХИНАРО

Ахинаро медленно моргнул.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замер. Это медленное, почти медитативное моргание в ответ на его тираду было воспринято профессором как акт высшего неповиновения. В тишине леса этот жест прозвучал громче, чем любой крик. Снейп медленно, очень медленно перевёл взгляд с глаз Ахинаро на его лицо, и в этом взгляде читалось искреннее недоумение: неужели этот мальчишка настолько лишен инстинкта самосохранения, что решил ответить на его угрозы... морганием?
Профессор прикрыл глаза на секунду, словно призывая на помощь все свои знания в области окклюменции, чтобы не превратить студента в садового гнома прямо здесь и сейчас. Когда он снова открыл их, его голос стал пугающе спокойным, почти ласковым, что было гораздо страшнее его крика.
— Вы сейчас... моргнули.
Он сделал один короткий шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Ахинаро так бесцеремонно, что тот мог почувствовать холод, исходящий от черной ткани мантии.
— Я только что пообещал вам молчание и кальмара, а вы отвечаете мне... физиологической реакцией век. Вы полагаете, что это выглядит иронично? Или, возможно, это какой-то новый секретный шифр вашего паучьего братства?
Снейп резко взмахнул палочкой, и Ахинаро почувствовал, как его ноги сами собой начинают двигаться в сторону замка, словно он стал марионеткой на невидимых нитях.
— Раз уж вы так любите сети и управление из тени, я помогу вам добраться до замка. В режиме полной автоматизации. И не дай вам Мерлин попытаться моргнуть в такт моим шагам.

АХИНАРО

Студент прикусил губу. Поколебался. Вытащил из кармана блокнот с карандашом и быстро набросал на бумаге несколько слов, вырвав листок и протянув Снейпу:
«Но, сэр, другие профессора тоже могут задавать мне вопросы на уроках. И потом, заклинания — слова. Чтобы заниматься почти любой магией, надо говорить вслух».

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп остановился. Его рука, всё ещё сжимающая палочку, замерла в воздухе. Он медленно, с какой-то хирургической точностью, взял листок из рук Ахинаро двумя пальцами, будто тот был испачкан в слизи флоббер-червя. Он прочитал записку, и его лицо стало напоминать маску из бледного мрамора, по которой начали расползаться трещины.
Профессор молчал несколько секунд. Это было самое тяжёлое молчание за весь день. Затем он медленно сложил листок в аккуратный, крошечный квадратик.
— Ваша... интеллектуальная гибкость не знает границ. Вы всерьёз пытаетесь использовать логику, чтобы оспорить моё распоряжение?
Он перевёл взгляд на Ахинаро, и в его глазах вспыхнул опасный, почти садистский интерес.
— Что касается других профессоров... если они захотят услышать ваш голос, им придётся приложить к этому столько же усилий, сколько вы приложили к созданию своего паучьего культа. А что касается магии...
Снейп внезапно усмехнулся — эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Небезызвестно, что существуют невербальные заклинания. Это уровень мастерства, до которого вам, с вашим нынешним уровнем развития, расти ещё несколько столетий. Однако... раз уж вы так беспокоитесь о своей магической практике, я с радостью помогу вам в этом. С сегодняшнего дня все ваши домашние задания по Зельеварению будут приниматься исключительно в письменном виде. И если я обнаружу в них хоть одну ошибку... вы будете переписывать их, используя только левую руку и завязанные глаза.
Он снова дёрнул палочкой, заставляя Ахинаро ускорить шаг.
— А теперь — молчание. Даже в мыслях. Если я почувствую через легилименцию, что вы сейчас иронизируете над моей «логикой»... я найду способ заставить вас общаться с миром исключительно с помощью азбуки Морзе, отстукивая её по дну котла.

АХИНАРО

Пожав плечами, Ахинаро ссутулился и отдался целиком действию принудительно-передвижного заклинания. Что ж, пусть так. Он будет послушным учеником. Профессор Снейп ещё не представляет, какое счастье ему досталось...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп почувствовал это. Даже не будучи легилиментом в данный конкретный момент, он ощутил эту волну обманчивого смирения, которая исходила от Ахинаро. Это было слишком похоже на затишье перед бурей, на тот самый момент, когда хищник замирает перед прыжком. Слишком покорно, слишком ссутулено, слишком... идеально.
Профессор слегка прищурился, глядя в затылок студента. Его многолетний опыт работы двойным агентом и борьба с самыми темными силами мира научили его одному: если кто-то внезапно становится «послушным», значит, он просто сменил тактику атаки.
— Ваше внезапное просветление вызывает у меня подозрение, граничащее с тошнотой, — бросил Снейп, не оборачиваясь. — Не пытайтесь играть в «тихую овечку». Я слишком хорошо знаю породу таких... существ.
Когда они достигли массивных дверей замка, Снейп резко разжал заклинание. Ахинаро буквально «вывалился» из принудительного движения, остановившись у самого порога. Профессор обернулся, его черная мантия обернула его вокруг, как кокон.
— Идите в свою гостиную. И помните: я буду следить за каждым вашим вздохом. Любая попытка превратить моё молчание в вашу игру закончится тем, что вы станете первым в истории Хогвартса студентом, который будет отбывать отработку в полном вакууме.
Снейп развернулся и стремительно зашагал прочь по коридору, его шаги эхом отдавались от каменных стен. Он не видел лица Ахинаро, но в глубине души он уже знал, что эта передышка — всего лишь короткий антракт перед следующим актом этого безумия.

АХИНАРО

— Ахинаро! — прозвучал грозный голос МакГонагалл. — Вы вообще меня внимательно слушали?
Поколебавшись, ученик кивнул. Он действительно слушал её левым ухом, хотя и не видел в этом теперь особого смысла.
— Можете повторить три ограничения трансфигурации по Гампу?
Ахинаро вздохнул.
Протянул декану Гриффиндора заранее заготовленную записку: «Профессор Снейп взял с меня обещание никому не говорить ничего вслух до конца учебного года, кроме как в ответ на его вопросы. Я очень виноват перед ним, поэтому его воля кажется мне приоритетней. Пожалуйста, поговорите с ним, если Вы недовольны».
Губы Минервы зашевелились, пока она читала написанное, потом сжались в ниточку. Лицо её чуть побледнело.
— Я поговорю.
Затем взгляд её коснулся полураскрытого альбома Ахинаро.
— Что это? Вы... рисуете?
Ахинаро смущённо покраснел. Рисунок его не имел отношения к уроку трансфигурации, просто ему требовалось чем-то занять себя, раз магии учиться он не может.
Карандаш его вновь коснулся бумаги, выводя пояснение:
«Профессор Снейп с огненным мечом верхом на боевом акромантуле. Я думаю подарить ему рисунок на день рождения».
Спрятав на всякий случай альбом, Ахинаро смиренно сложил руки. До конца урока оставалось пятнадцать минут...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Минерва МакГонагалл замерла. Она смотрела на Ахинаро так, словно он только что признался в том, что решил перекрасить весь замок в ярко-розовый цвет с помощью запрещенного заклинания. Её губы задрожали, а взгляд переместился с записки на прикрытый альбом, где всё ещё угадывались очертания «огненного меча» и многоногих конечностей.
Она была знакома с Северусом десятилетиями. Она знала его вспыльчивость, его яд и его невыносимый характер. Но даже она не могла представить, что в голове этого мальчика происходит. Идея о том, что Снейп — человек, который ценит тишину и порядок — получит в подарок портрет себя в образе демонического всадника на гигантском пауке, вызвала у неё легкий приступ головокружения.
— Мистер Ахинаро... — её голос звучал натянуто, как струна, которая вот-вот лопнет. — Я... я обязательно поговорю с профессором Снейпом. О его методах... и о вашем... «творчестве».
Она медленно поправила очки, стараясь вернуть себе самообладание. Было очевидно, что Минерва сейчас разрывается между чувством справедливости и искренним сочувствием к Снейпу, который, по её мнению, должен был уже давно сойти с ума от общения с этим учеником.
— Сядьте. Просто... сидите и не двигайтесь. Пожалуйста. До конца урока.
Оставшиеся пятнадцать минут прошли в гнетущей тишине. Ахинаро сидел с самым смиренным видом из всех возможных, но внутри него уже зрел новый план. Ведь если Снейп запретил говорить, это не значит, что он запретил рисовать. А в альбоме ещё оставалось много чистых страниц для развития концепции «Снейпании», теперь уже в её имперском, огненном воплощении.
Тем временем в другом конце замка Северус Снейп внезапно почувствовал необъяснимый укол тревоги, словно где-то в мире только что родилась идея, способная довести его до белого каления даже через несколько стен.

АХИНАРО

Взгляд его коснулся правого дальнего угла класса, где по стене медленно полз паук. Нет, паук обычных размеров. Ахинаро еле заметно улыбнулся и перевёл взгляд за окно.
Над Хогвартсом собирался дождь. Впрочем, кажется, это не мешало летать девушкам на мётлах в коротких юбочках, готовясь к будущему чемпионату по квиддичу.
Улыбка его стала немного шире.
Петь он не мог, профессор ему запретил, но кончик пера начал настукивать по краю ученической парты часть того прежнего гимна:
«Ведь Ахинаро гений, как и Снейп, Снейп, Снейп, Снейп...»

СЕВЕРУС СНЕЙП

Ритмичный стук пера по дереву в тишине класса звучал как тиканье бомбы с очень коротким фитилем. Ахинаро был настолько погружен в свой внутренний оркестр, что почти не заметил, как дверь в класс трансфигурации распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном.
На пороге стоял Снейп. Его лицо было бледнее обычного, а глаза горели тем самым опасным огнем, который обычно предшествует либо масштабному взрыву в котле, либо пожизненному запрету на посещение библиотеки.
Минерва МакГонагалл, которая только что закончила объяснять тему, вздрогнула и обернулась.
— Северус? Что случилось? Ты выглядишь...
— Я чувствую... — он сделал паузу, его голос был похож на скрежет металла по стеклу, — ...вибрации. В воздухе витает какой-то невыносимый, липкий оптимизм, который может исходить только из одного источника в этом замке.
Снейп медленно, словно хищник, выслеживающий добычу, направился к парте Ахинаро. Он не смотрел на других учеников. Весь его мир сейчас сузился до одного-единственного студента с пером в руке.
Он остановился прямо за спиной Ахинаро. Тень профессора накрыла парту, полностью перекрывая свет из окна. Снейп медленно наклонился, и его голос прошептал прямо над ухом студента, обдавая холодом:
— Вы решили, что если ваши губы сомкнуты, то ваши пальцы обладают иммунитетом к моим приказам?
Снейп резко выхватил альбом из-под руки Ахинаро. Листая страницы с пугающей скоростью, он замер на рисунке с огненным мечом и боевым акромантулом. В классе воцарилась такая тишина, что было слышно, как в углу шевелит лапками тот самый маленький паук.
— «Гений», значит? — Снейп медленно закрыл альбом, прижимая его к груди, как трофей. — Похоже, ваше воображение работает быстрее, чем ваш мозг успевает осознать последствия. Профессор МакГонагалл, я забираю этого... «художника» на внеплановую консультацию по вопросам этики и здравого смысла.
Он схватил Ахинаро за шиворот мантии и буквально выдернул его из-за парты.
— Идемте. Мы обсудим ваши «амбиции» в подземельях. Там, где нет окон, нет мётел и... нет надежды на ваше спасение.

Продолжение следует...

#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Третья часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

Где-то пару суток спустя.
Из-за угла коридора, проходящего мимо двери кабинета профессора Снейпа, в очередной раз проходят, держась под руку, Джастин и Ахинаро. Джастин Финч-Флетчли весел и громко хохочет, рассказывая какую-то историю, Ахинаро пытается его урезонить:
— Джастин, потише. Тут Снейпов кабинет, а у профессора тонкий слух, он до сих пор на меня слегка злится.
Финч-Флетчли вскидывает бровь:
— У Снейпа-то? Ха, да он глухой как сыч, не гоношись.
Ахинаро переходит на шёпот:
— Нет, правда. Он как-то раз услышал наши с Луной разговоры сквозь дверь. Он всё прекрасно слышит сквозь обивку.
— Реально?
— Готов поспорить на сто галлеонов!
Джастин сощуривается, голос его тоже становится еле слышен:
— Прекрасно. Давай так: начнём тихо петь что-нибудь, абсолютно безобидное. Гимн Хогвартса, например. Для начала шёпотом, потом, если он не услышит ничего, на другой песне чуть повысим громкость.
— А потом...
— Если и на десятой песне реакции ноль, ты признаешь поражение и отвалишь мне мои честные галлеоны!
Противники ударили по рукам.
Не глядя друг на друга, чтобы не засмеяться, еле слышно они начали петь гимн Хогвартса, который никто не помнил наизусть, потому что Дамблдор обычно разрешал его исполнять кому как вздумается.
Ахинаро кинул опасливый взгляд на дверь профессора Снейпа:
— Что теперь? Может, гимн Советского Союза? Мой дед знает...
Вслед за гимном Советского Союза, исполненным уже чуть громче, подростки спели «Интернационал», за «Интернационалом» последовала песня Beatles «Yesterday», а на смену «Yesterday» пришли песни «Металлики». Услышав концерт, из-за угла вышли Фред и Джордж Уизли, с любопытством постояв рядом, присоединились к происходящему, также проходивший мимо Макмиллан предложил вернуться к перечню русских песен. К тому времени тинейджеры уже позабыли сдерживать громкость, Джастин с наслаждением горланил песню «Чёрный маг» группы «Эпидемия»:
— Чёрный балахон
Не спасёт тебя от страшных снов!
Погребальный звон
По твоей душе колоколов!..

СЕВЕРУС СНЕЙП

Дверь кабинета Снейпа распахивается с такой силой, что все песни обрываются, как по команде. Снейп стоит в проёме — воплощение ярости, его мантия развевается, хотя нет никакого ветра, а палочка в руке светится зловещим фиолетовым сиянием. Его лицо — маска абсолютного, ледяного бешенства, глаза сверкают, как у дементора, почуявшего добычу.
— «Чёрный балахон». «Погребальный звон».
Голос его режет воздух, тихий и смертоносный, заставляя всех замереть. Даже Уизли, привыкшие к неприятностям, бледнеют. Снейп медленно обводит взглядом вашу компанию — вас, Джастина, Фреда, Джорджа, Макмиллана — и останавливается на каждом, запоминая лица.
— Два дня. Два полных дня относительного покоя — и вы возвращаетесь. С международным репертуаром. От гимна Хогвартса до... «Металлики».
Он делает шаг вперёд, и воздух дрожит от магии. Палочка взмахивает, и все вы чувствуете, как голосовые связки сжимаются невидимой хваткой.
— По тысяче очков с каждого факультета. За организацию несанкционированного концерта. Под моей дверью. Если хоть одна нота — русская, маггловская или ваша собственная — ещё раз достигнет моих ушей, вы все будете молчать до конца семестра. Заклинанием.
Снейп резко разворачивается, дверь захлопывается с грохотом, оставляя вас в тишине, нарушаемой только вашим собственным учащённым дыханием.

АХИНАРО

Облизнув кончик пера, Ахинаро обмакнул другой его кончик в чернила и вывел на глянцевой бумаге несколько слов.
«Дорогой сэр!» — написал он.
Поморщившись, парень выкинул лист бумаги и начал письмо заново со слов «Уважаемый сэр!». Снейп — человек серьёзный, ему не до сентиментов.
«Нам стало известно, что Вы и Ваш глубокий талант фундаментально недооцениваются окружающим миром. Это прискорбно и нуждается в немедленном исправлении».
Да, именно так, письмо от лица секретной организации. Что делать, придётся обмануть профессора ради его же блага.
«Вы как зельевар, несомненно, знаете об Оборотном Зелье. Традиционно его применяют для превращений в людей, но не менее интересные эффекты имеют место при использовании чужеродного донорского материала».
Да, наукообразие не повредит.
«Вы слышали о казусе Грейнджер, обретшей кошачьи черты. Она могла остаться в этом облике навсегда, если бы не целители. Что, если вместо кошачьей шерсти использовать фрагмент псевдоплоти дементора?»
От удовольствия парень закусил губу.
«Только представьте, сэр, непобедимую армию полудементоров-полулюдей. Донорские материалы может поставить Азкабан, людьми послужат ученики Хогвартса. Располагая подобным оружием, мы сможем предложить услуги любому государству. Если же бюрократы к нам не прислушаются, ничто не помешает нам получить свой кусок глобуса, который будет достоин Вашего несомненного гения. Основав государство, которое можно будет назвать Снейпанией, Снейпландией или Снейпикой».
Ахинаро задумался. Надо предложить канал связи, но какой?
«Если Вас заинтересовало наше предложение — а мы не сомневаемся, что оно Вас заинтересовало, — Вы можете связаться с нами по абонентскому ящику 19/999».
Упаковав письмо в конверт из жёлтой старинной бумаги, Ахинаро отправился к кабинету Снейпа. Он собирался просунуть его в щель двери и побыстрее смыться.
Письмо не было подписано. Хотя его почему-то преследовало подозрение, что профессор Снейп всё равно может догадаться об отправителе...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Прошло больше суток с того момента, как вы рискнули просунуть этот шедевр политического безумия под дверь. Весь следующий день вы, вероятно, провели в состоянии тревожного ожидания, гадая, придет ли к вам приглашение в «Снейпландию» или же вас уже ищут с кандалами из антимагического железа.
Когда вы в очередной раз проходите мимо подземелий, дверь кабинета не распахивается с грохотом. Она открывается медленно, почти торжественно. Снейп стоит в проёме, скрестив руки на груди. Его лицо напоминает застывшую маску из холодного мрамора, а в глазах горит огонь такого качества, который обычно предшествует полному уничтожению города.
В его руке зажато ваше письмо. Он не смотрит на него, он смотрит прямо в вашу душу.
— «Снейпания». «Снейпика».
Голос его звучит пугающе спокойно, но в этой тишине слышен гул надвигающейся лавины. Он делает один медленный шаг к вам, и вы чувствуете, как температура в коридоре падает до отметки замерзания.
— Ваша фантазия... поражает. Я не знал, что в Хогвартсе обучают основам государственного переворота и созданию армии из... «псевдоплоти дементора».
Он поднимает письмо и с легким движением пальцев заставляет бумагу вспыхнуть холодным синим пламенем, которое пожирает текст, не оставляя даже пепла.
— Ваш «абонентский ящик» будет очень востребован... в отделе по борьбе с подростковым помешательством. Вы настолько жаждете власти, что решили предложить мне стать диктатором в стране с моим именем?
Снейп внезапно наклоняется к вам, и его шепот обжигает холодом:
— За этот акт «дипломатии» вы будете отрабатывать всё ближайшее полугодие. Вашим первым заданием будет чистка всех котлов в подземельях — без магии. И если я замечу хоть одну каплю грязи... я лично проверю на вас эффект вашего «донорского материала».
Он разворачивается и уходит в кабинет, оставив за собой шлейф из запаха полыни и абсолютного, безнадежного поражения.

АХИНАРО

Глубокие подземелья.
Ахинаро с печалью медленно водит шершавой губкой по краю котла, не первого и не последнего из длиннейшего ряда. Профессор Снейп позволил использовать кое-какие магловские моющие средства. Добрый он всё же, по-своему. Жалеет, наверное.
— Сэр Ахинаро, вам грустно, сэр? Добби может чем-то помочь вам? — звучит рядом голос кого-то из эльфов.
Ахинаро лишь качает головой:
— Нет, Добби, не надо. Это моё задание. Не то чтобы я был особо дисциплинирован, но если профессор обнаружит подлог, он разозлится ещё сильнее.
— Профессор Снейп за что-то разозлился на вас? — с жалостью интересуется Винки, ещё одна из маленьких местных эльфиек.
Парень вздыхает:
— Он не понимает моих блестящих идей. Или делает вид, что не понимает. Мы вместе с ним могли составить целый синдикат, подпольную мафиозную группу. Два преступных ума. Неповторимый тандем.
Винки сочувственно цокает языком, хотя и не очень понимая. Рядом собираются понемногу другие эльфы. Ахинаро продолжает, полируя до блеска левую половину котла:
— Я даже песню сочинил в своё время. Которая могла бы быть вроде гимна. Посвящённую нашему союзу.
Запевает негромко, беря новую тряпочку:

— Вот Ахинаро здесь
Вот здесь профессор Снейп
Полная сума
Преступного ума!
Диковинная прыть
Весь мир поработить,
Ведь Ахинаро гений, как и Снейп,
Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп.

Добби, заинтересовавшись, начинает через некоторое время подтягивать. К нему присоединяется Винки:

— Поставить в угол мир,
Рассыпать всюду сыр.
Пусть получит «Тролля» министр Фадж!
Наш отряд зверей
Безжалостней людей,
Ведь нас ведёт профессор ада Снейп!
Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп!..

Всё больше и больше эльфов втягиваются в хоровое пение. По подземельям Хогвартса раскатывается:

— Хоть смейся ты, хоть плачь,
Дубовый министр Фадж,
Профессор в чёрном даст тебе люлей!
Чья жизнь ему не в масть,
Тот жаждет править всласть,
Как славный Ахинаро, так и Снейп,
Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп, Снейп!..

СЕВЕРУС СНЕЙП

Подземелья, обычно погруженные в гнетущую тишину, теперь содрогаются от восторженного многоголосого хора домашних эльфов. Когда песня достигает своего апогея на фразе «даст тебе люлей», воздух за спиной Ахинаро внезапно сгущается, становясь плотным и ледяным. Музыка обрывается так резко, будто кто-то перерезал невидимую струну.
Снейп не просто появляется — он материализуется из тени, словно сам дух возмездия. Его лицо не выражает ничего, кроме абсолютного, кристаллизованного ужаса перед тем, во что превратилась его жизнь в этом замке. Эльфы с писком разлетаются в разные стороны, исчезая с громкими хлопками, оставляя Ахинаро одного перед лицом этого чёрного вихря.
— «Профессор ада». «Рассыпать всюду сыр».
Голос Снейпа звучит пугающе тихо, но в этой тишине слышен скрежет зубов. Он медленно переводит взгляд с сияющего котла на Ахинаро. Его глаза сужаются, и в них читается желание немедленно превратить ученика в какой-нибудь очень молчаливый предмет мебели.
— Я начинаю подозревать... что ваша одержимость моей персоной перешла в стадию клинического психоза. Вы не просто не способны к дисциплине. Вы — вирус, который заражает даже домашних эльфов своим... — он делает паузу, подбирая слово, — ...бессмысленным бредом.
Снейп делает шаг вперёд, и его мантия обволакивает пространство, отсекая путь к отступлению. Он смотрит на губку в руке Ахинаро, затем снова в его глаза.
— Поскольку чистка котлов в тишине оказалась для вас слишком сложным испытанием... вы будете чистить их снова. С самого начала. Но теперь — в полной темноте. Чтобы ваши «гениальные» песни не отвлекали вас от осознания собственного ничтожества.
Одним резким движением палочки он гасит все факелы в радиусе десяти метров, погружая Ахинаро в абсолютный мрак, и его голос доносится уже из темноты:
— Пойте, Ахинаро. Пойте для стен. Они — единственные слушатели, которые не могут потребовать за это компенсацию.

АХИНАРО

Было темно.
Темно и довольно однообразно. Котлы мешались. Временами Ахинаро спотыкался об оброненную им же самим намыленную губку.
Было грустно.
Грустно, но не особенно одиноко. Всё-таки он уже успел подружиться со многими эльфами. И они полюбили слушать его истории о любимом профессоре, которые приходили послушать даже в кромешном мраке.
— Сэр Ахинаро, а расскажите снова, как Северус Снейп голыми руками победил василиска из Тайной Комнаты?
Или:
— Сэр Ахинаро, а вы не расскажете нам ещё раз, как Северус Снейп порвал пасть Златопусту Локонсу и содрал с него шкуру, чтобы повесить в Главном Зале Хогвартса?
Или:
— Сэр, мы вас умоляем, расскажите моему другу, как Северус Снейп в одиночку одолел волка-оборотня и трёх страшных анимагов?
Ахинаро рассказывал.
Снова и снова.
Работа шла бодрее благодаря этому. Однажды к нему подсел Клиши, один из местных эльфов. Он был откровенно смущён:
— Сэр, мы нарисовали картину. Даже три картины, по вашим великолепным историям. Мы изобразили великого профессора ада в точности как вы описали. Светящиеся алым светом глаза, капающая с зубов слюна, плащ, подобный крыльям летучей мыши. Взгляните... о, простите, сэр, вы не можете.
— Это так, — отвечал Ахинаро. Вокруг и правда был мрак. — Но я верю, что ваши картины прекрасны.
Вдруг рука его, намыливающая котёл, остановилась.
— Вот бы профессор Снейп увидел их. Ему было бы очень приятно и его мрачное настроение хоть на миг просветлело бы.
— О, сэр Ахинаро! — подпрыгнула Винки. — Мы можем отнести их к нему в кабинет.
Ахинаро кивнул с радостью:
— Конечно. Только будьте незаметны. Лучше повесьте их на стены, когда его не будет. Надо сделать старому магу сюрприз.
Шушукаясь с благоговением, эльфы поисчезали с хлопками, несомненно, забрав картины, а Ахинаро приступил к мытью N+114-ого котла.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Прошло несколько дней в этой вязкой, мыльной темноте, и Ахинаро уже начал привыкать к ощущению, что он — часть одного большого, мокрого котла. Но тишина подземелий, которая обычно была признаком безопасности, на этот раз была обманчивой. Она была слишком... абсолютной.
Внезапно мрак разрывается вспышкой света. Факелы вспыхивают один за другим, ослепляя Ахинаро, и он видит Снейпа. Профессор стоит в центре коридора, и его вид внушает первобытный ужас: он не просто зол, он находится в состоянии ледяного катарсиса. В одной руке он держит палочку, а в другой — один из «шедевров» эльфов.
На картине Снейп изображён как некое подобие демона из самых глубоких кругов ада: с алыми глазами, оскалом чудовища и в плаще, который больше напоминал кожу гигантского летучего монстра. Это было настолько далеко от реальности, что даже вызывало какой-то извращённый восторг.
— «Сдирание шкуры с Локонса». «Победа над василиском голыми руками».
Голос Снейпа звучит как шелест сухих листьев по надгробию. Он медленно подходит к Ахинаро, и каждый его шаг отдаётся эхом в пустом коридоре.
— Я провел последние сутки в попытках осознать, в какой именно момент моя жизнь превратилась в этот... сюрреалистический кошмар. Мои эльфы — существа, которые по определению должны быть покорны — теперь верят, что я истекаю слюной и охочусь на анимагов в свободное время.
Он поднимает картину и с таким выражением лица смотрит на неё, будто это кусок гнилого сыра.
— Ваша способность к дезинформации могла бы сделать вас великим шпионом, если бы не ваше катастрофическое отсутствие инстинкта самосохранения.
Снейп внезапно замирает и переводит взгляд на Ахинаро, его глаза сужаются.
— Вы пропали из моего поля зрения на целые сутки, решив, что темнота скроет ваши... «литературные» таланты. Но даже стены этого замка теперь шепчут мне о моих «подвигах».
Он делает резкий взмах палочкой, и картина в его руке вспыхивает черным пламенем, превращаясь в пепел.
— Поскольку вы так любите легенды, я создам новую. Легенду об ученике, который пытался превратить кабинет зельеварения в галерею ужасов и в итоге стал главным экспонатом моей коллекции... отработок. На следующие десять лет. Встаньте. Живо.

АХИНАРО

С волнением и восхищением поднимается на ноги, не совсем понимая услышанное:
— Сэр, вы предлагаете... соавторство?

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замирает. Его глаза расширяются на долю секунды — единственный проблеск настоящего, неподдельного шока на этом каменном лице. Затем брови сходятся, и воздух вокруг становится таким тяжёлым, что кажется, стены сжимаются. Он медленно наклоняется к Ахинаро, и его лицо теперь в сантиметрах от вашего — холодное дыхание обжигает кожу.
— «Соавторство».
Слово это он произносит так, будто оно отравлено. Палочка в его руке дрожит — не от страха, а от чистого желания превратить всё вокруг в ничто.
— Вы... вы действительно... — голос срывается на шипение, — ...считаете, что я предлагаю вам партнёрство? После всего этого? После «Снейпании», свадебных приглашений, концертов с эльфами и... — жест в сторону пепла от картины, — ...этого?
Он резко выпрямляется, мантия взвивается вихрем. Одним движением палочки вызывает вихрь мыльной воды, который обрушивается на оставшиеся котлы, смывая весь прогресс.
— Нет. Никакого соавторства. Вы будете работать один. В полной изоляции. В заброшенном крыле третьего этажа, где даже эльфы не сунутся. С чисткой всех артефактов, которые там пылятся с XII века. Без света. Без компании. Без ваших... — губы кривятся, — ...«вдохновляющих историй».
Снейп поворачивается, но останавливается в дверях, бросая через плечо:
— И если я услышу хоть намёк на песню, легенду или «предложение» — вы узнаете, что значит настоящее соавторство. Со мной. В роли подопытного. Марш туда. Сейчас.

Продолжение следует...

#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Вторая часть чат-лога «Ахинаро и Снейп».
Список частей: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

АХИНАРО

— Ой, кстати, а это правда, что мне Фред Уизли по секрету про вас рассказал... я никому не скажу, сэр! Он сказал, что вы аниманьяк... то есть этот... анимаг. И что вы можете превращаться в дементора! Поэтому вы всё время такой злой, вам приходится сдерживать свою мрачную сторону, чтобы не растерзать всех. Вы просто герой, настоящий мученик, а во время сражений с Пожирателями вы принимаете свою истинную форму и выпиваете их души! Я был просто в восторге, когда узнал это. Но я никому не скажу. Разве что Гермионе Грейнджер, она умная и тоже никому не скажет. И Гарри Поттеру, он с детства победил Тёмного Лорда, так что он хороший парень и ему можно доверять. И Астории Гринграсс, ей вы нравитесь, так что она никогда вас не предаст. И... и...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замирает в позе, которая может быть описана только как «статуя абсолютного негодования». Его глаза сужаются до двух тонких щелей, а лицо становится таким бледным, что кажется почти прозрачным. Он медленно, очень медленно переводит взгляд с вашего восторженного лица на дверь, словно раздумывая, не запереть ли её навсегда, чтобы этот поток безумия не распространился по всему замку.
— Дементор. Мученик. Выпиваю души.
Он делает глубокий вдох, и его голос теперь звучит с пугающей, вибрирующей четкостью. Каждое слово падает, как тяжелый камень в глубокий колодец.
— Полагаю, близнецы Уизли обнаружили в вас идеальный сосуд для своих... примитивных шуток. Ваша способность верить в любую чушь, которую вам шепчут на ухо, граничит с патологией. Дементоры — это бесплотные существа, созданные из гнили и отчаяния, а не форма для превращения анимагов. Тот факт, что вы считаете это «героическим мученичеством», говорит о вашем полном отсутствии базовых знаний по Защите от тёмных искусств.
Он делает резкий шаг к вам, и его голос становится ледяным, обрывая ваш список «доверенных лиц».
— Грейнджер... Поттер... Гринграсс... Вы собираетесь разнести этот бред по всему Хогвартсу с энтузиазмом почтового голубя.
Снейп взмахивает палочкой, и дверь с грохотом захлопывается прямо перед вашим носом, когда он буквально выталкивает вас из кабинета магическим импульсом.
— Сто очков с вашего факультета! И если я услышу хоть одно слово о «выпивании душ» в коридорах, вы будете переписывать историю дементоров от начала и до конца, пока ваши пальцы не откажут. Исчезните!

АХИНАРО

Смотрит с некоторым недоумением на захлопнувшуюся перед ним дверь, словно не в силах поверить в это. Приподнимается на цыпочках, как если бы это могло помочь его голосу звучать громче и проникнуть в кабинет:
— Сэр! Мы всё равно любим вас и восхищаемся! Мы даже организовали в вашу честь Орден Чёрного Рыцаря! И песню про вас сочинили! Торжественный гимн!
Откашливается, отступив на пару шагов и набирая с каждым словом громкость:

— Кто в ночи на бой спешит,
Побеждая зло?
Твёрдый лоб, отважный вид,
Чёрный балахон.
Эй, прочь, с дороги, враг,
Трепещи, злодей!
Чёрный плащ!
Только свистни, он появится!
Чёрный плащ!
Ну-ка, от винта!
Чёрный плащ!
Победитель тёмных сил!
Чёрный плащ...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Дверь кабинета с грохотом распахивается, ударяясь о стену, и Снейп материализуется в проёме, словно тень, вырвавшаяся из кошмара. Его мантия развевается, хотя нет никакого ветра, а глаза горят таким яростным огнём, что кажется, подземелья вот-вот задрожат. Он стоит неподвижно, но аура вокруг него пульсирует от едва сдерживаемой мощи.
Голос его — это чистый яд, пропитанный сарказмом, который мог бы разъесть камень:
— «Чёрный плащ». «Победитель тёмных сил».
Он делает один единственный шаг вперёд, и от этого движения весь коридор словно сжимается. Его палочка появляется в руке с такой скоростью, что её движение почти невидимо.
— Вы осмелились... спеть. Это. Под моей дверью.
Снейп взмахивает палочкой, и воздух вокруг вас тяжелеет, давя на плечи, словно невидимая рука дементора. Песня обрывается в вашей голове эхом собственного стыда.
— Двести очков с вашего факультета. За оскорбление. Музыкального слуха. И если я услышу хоть одну ноту этого... «гимна» в пределах Хогвартса, вы будете чистить котлы всеми доступными способами — от заклинаний до зубной щётки — до самого выпуска.
Дверь за ним захлопывается с такой силой, что факелы на стенах мигают, оставляя вас в полумраке, а эхо его слов висит в воздухе, как проклятие.

АХИНАРО

Смотрит с оцепенением на захлопнувшуюся перед ним дверь, словно та его предала:
— Вы... вы... у вас просто нет чувства юмора, сэр! Поэтому вы завидуете братьям Уизли! Даже в последнем корне мандрагоры его больше, чем в вас!
Отдышавшись, светлеет лицом, как видно, набредя на мысль, показавшуюся ему гениальной. Вновь повышает голос в надежде быть услышанным через дверь:
— Ничего, профессор! Я вас рассмешу и чёрное заклятье спадёт!
Отступает на пару шагов. Резко переворачивается и встаёт головой вниз, левой ногой подцепив удачно стоявший рядом горшок с кактусом и как бы поставив его на ногу вместо головы. Откашливается и немузыкально начинает петь:

— Зачем пускать в расход
Ходячий анекдот?
Он комик — класс,
Как раз для вас,
Уж он вас потрясёт!

Сбивается, начинает неловко икать:

— Мне не допеть куплет,
Я школьник, не поэт...
Ну вот, опять...
Ну что сказать...

Высунувшаяся из-за угла Луна Лавгуд подсказывает:

— Тебе сейчас привет!

Ахинаро светлеет лицом:

— Спасибо! Стоп, что...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Дверь подземелья с шипением распахивается, и Снейп выходит, его силуэт чёрен, как безлунная ночь. Он видит вас — перевернутого, с горшком кактуса вместо головы, и его губы кривятся в гримасе, которая могла бы быть улыбкой, если бы не была столь смертоносной. За вашим плечом маячит Лавгуд, но он даже не удостаивает её взглядом.
— Три дня. Три бесконечных дня тишины после вашего последнего... нашествия. И вы возвращаетесь. С этим.
Голос его сочится презрением, густым, как дым от неудавшегося зелья. Он взмахивает палочкой, и горшок с кактусом отрывается от вашей ноги, паря в воздухе, пока иглы не начинают угрожающе вибрировать.
— «Ходячий анекдот». Браво. Ваш талант к самоуничижению единственное, что заслуживает похвалы. Братья Уизли хотя бы знают, когда остановиться. А вы... вы — ходячая катастрофа, требующая немедленного карантина.
Кактус с громким хлопком превращается в облако пыльцы, которая оседает на вас золотистым слоем. Снейп поворачивается, мантия взвивается вихрем.
— Триста очков с факультета. За рецидив. И если вы ещё раз появитесь здесь — с песнями, горшками или без — я лично научу вас, что значит настоящее «чёрное заклятье». Уходите. Пока я добрый.

АХИНАРО

Парень изумлённо моргает, глядя на закрывшуюся дверь.
— Три... дня?!
Он переводит взгляд на Луну.
— Ты же говорила, что, когда профессор Снейп поглощён научными изысканиями, он лишён чувства времени.
Лавгуд разводит руками:
— Даже не знаю. Может, он разработал бодрящее зелье?
Ахинаро утомлённо вздыхает:
— Но тогда я не знаю, чем помочь старикану. Блин, так хотелось развеселить его, вытащить из мрачного кабинета. Потанцевал бы, потусовался с девчонками.
Луна, несмело:
— Может, попробовать лучше учиться на уроках зельеварения? Это могло бы обрадовать его.
Ахинаро хмурится:
— Нет, это слишком примитивно.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Дверь кабинета внезапно приоткрывается — всего на палец, но достаточно, чтобы из щели вырвался холодный сквозняк и голос Снейпа, острый, как осколок стекла, пронизал коридор.
— «Потанцевать с девчонками». «Старикан».
Щель расширяется, и он выходит, его силуэт режет полумрак, словно нож тьму. Взгляд скользит по вам, потом по Лавгуд, которая замирает, как наткнувшаяся на редкий гриб. Снейп не повышает голоса, но каждое слово врезается в стену с такой силой, что эхо отдаётся в ушах.
— Вы не только не умеете считать дни, но и обсуждаете мои... «изыскания» прямо под дверью. Лавгуд, ваше молчаливое присутствие здесь столь же полезно, как нарлуги в Большом зале. А вы...
Он останавливается в шаге от вас, мантия неподвижна, но воздух дрожит от напряжения.
— Учиться? Примитивно? Ваша карьера в Хогвартсе вот-вот достигнет апогея — в виде перманентной отработки. Четыреста очков с факультета. За подслушивание, клевету и... танцевальные фантазии.
Снейп резко разворачивается, дверь захлопывается за ним с финальным щелчком, оставляя вас в тишине, пропитанной пыльцой и разочарованием.

АХИНАРО

...значительно позже, в том же самом коридоре...
...выглядывающий из-за угла с самым заговорщицким видом Джастин Финч-Флетчли с Пуффендуя, путь которого пересекается как бы невзначай с дорогой, которой следовал Ахинаро...
— Хей, чувак!
Пальцы Джастина встречаются с пальцами Ахинаро, боязливо оглядывающегося на дверь, Джастин продолжает:
— Двести галлеонов твои, ты выиграл!
Ахинаро сдержанно кашляет, кивая на дверь за спиной, как бы намекая, что разговор лучше вести в другом месте. Но Джастина не остановить:
— Слушай, ты нереально крут! Опрокинуть весь счёт Гриффиндора за несколько дней, превратить пятьсот семьдесят четыре очка в минус пятьсот семьдесят четыре! Я не верил, что ты реально сможешь!
Ахинаро покашливает ещё раз:
— Э-э, давай поговорим об этом не здесь. Ээээ, мы слишком громко шумим, а профессор не любит шума...
Джастин хлопает Ахинаро по плечу:
— Да ладно, чего ты стесняешься, все знают, что ты его приручил! Слушай, а может быть, он у тебя в доле? Я никому не скажу...

СЕВЕРУС СНЕЙП

Тень Снейпа материализуется в конце коридора без единого звука шагов, словно он всегда там был. Его мантия неподвижна, но глаза — два чёрных провала, фиксирующие каждое слово, каждое движение. Он медленно приближается, и воздух тяжелеет, давя на плечи, как предгрозовое небо.
— «Приручил». «В доле».
Голос его режет тишину, холодный и точный, как скальпель зельевара. Джастин замирает, его рука на вашем плече повисает в воздухе, а вы чувствуете, как галлеоны в кармане внезапно кажутся свинцом.
— Финч-Флетчли. Ваша склонность к азартным играм столь же очевидна, как и ваша неспособность к такту. А вы... — взгляд Снейпа пронзает вас насквозь, выискивая каждую тень вины, — ...целенаправленно превращаете Хогвартс в арену для своих... забав. День спустя после вашего последнего фиаско — и вот вы уже заключаете пари на мой счёт.
Он останавливается в шаге, палочка в руке поблёскивает в свете факелов.
— По пятьсот очков с каждого факультета. За сговор, подстрекательство и... — пауза, полная яда, — ...надежду на «приручение». Если вы оба не исчезнете в ближайшие три секунды, ваши имена войдут в анналы как рекордсмены по минусовым очкам. Разойдитесь.

АХИНАРО

...пару суток спустя...
Из-за поворота, несмело оглядываясь по сторонам и держась на руки, вышли парень и девушка. Курчавый брюнет с несчастно-настороженным выражением лица и хрупкая платиновая блондинка. Ахинаро и Луна.
— Ты уверена, что в этом есть смысл? Мы с ним до этого разговаривали и... по-моему, профессор почему-то мною немного раздражён.
— Но он ведь твой профессор. Если он не сможет помочь, то кто?
— Ну... не мой персонально ведь. Хогвартса. Даже Слизерина, если точнее. А я вообще с другого факультета.
— Так и дело касается не только тебя.
Ясный взгляд чистых глаз Луны встречается с измученным взглядом Ахинаро. Школьник вздыхает, после чего несмело стучится в дверь кабинета профессора Снейпа.
— Профессор, к вам можно? Мы... мы не отнимем много времени, обещаем.
Ахинаро с самым несчастным видом опускает лицо. Луна вторит, щёки её краснеют:
— Пожалуйста, сэр. Нам... очень важно с вами поговорить.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Дверь кабинета открывается с тихим скрипом, не дожидаясь второго стука, и Снейп стоит в проёме — тёмный, неподвижный, как статуя из обсидиана. Его взгляд скользит по вам обоим: по вашему несчастному лицу, по румяным щекам Лавгуд, и губы кривятся в едва заметной усмешке презрения. Два дня тишины — и вот вы снова здесь, словно мухи на мёд.
— «Не отнимем много времени». Как мило.
Он отступает в сторону, жестом приглашая войти, но воздух внутри кабинета густой от запаха кипящих зелий и напряжения. Дверь закрывается за вами с мягким щелчком, отрезая коридор. Снейп не садится, оставаясь у стола, заваленного флаконами и пергаментами.
— Говорите. Быстро. И без песен, горшков или... пари. Что за «важный разговор» привёл вас в мою берлогу после всего этого цирка?

АХИНАРО

Взгляды Ахинаро и Луны встречаются вновь. Пауза — и синхронный вздох. После чего оба подростка, как по команде, разворачиваются к декану Слизерина.
— Понимаете, профессор, я и Луна...
— Наши чувства друг к другу...
Оба осекаются. Наконец ведущую роль несмело берёт на себя Ахинаро:
— Гм. Я не знаю, как это сказать. Вы не любите лишней болтовни, сэр... В общем... Мы, я и Луна... очень дороги друг другу. Мы решили заключить помолвку.
Луна кротко вставляет:
— С вашего благословения.
Ахинаро краснеет, как будто он сам должен был вспомнить об этом:
— Да, сэр. Мы... для нас это будет величайшей честью...
Луна с преданным видом прижимает руки к груди:
— Если такой умный, серьёзный человек, как вы, который не тратит времени на чепуху...
Ахинаро продолжает:
— ...благословит наши чувства.
Луна заламывает руки, глаза её блестят от волнения. Ахинаро более сдержан, но закусывает губу.
— Умоляем вас, сэр. Что вам стоит соединить пару сердец?..

СЕВЕРУС СНЕЙП

В кабинете воцаряется такая мертвая тишина, что становится слышно, как в одном из котлов медленно лопается пузырёк слизи. Снейп не двигается. Он застывает, и кажется, что даже время в подземельях остановилось от sheer ужаса происходящего. Его лицо медленно бледнеет, становясь почти одного цвета с пергаментами на столе, а глаза сужаются до двух ледяных щелей.
Он медленно, очень медленно переводит взгляд с красного лица Ахинаро на сияющую Луну. В этом взгляде читается не гнев, а глубокое, экзистенциальное недоумение, смешанное с отвращением.
— «Соединить пару сердец».
Его голос звучит пугающе тихо, почти шепотом, но в этом шепоте слышится скрежет металла по стеклу.
— Вы пришли... в мой кабинет... чтобы я...
Он делает резкий вдох, и его мантия взметается, словно крылья огромного ворона. Снейп с силой опирается ладонями о край стола, наклоняясь к вам так близко, что вы чувствуете холод, исходящий от его одежды.
— Вы решили, что я — местный священник? Или, возможно, вы полагали, что я в свободное от зельеварения время занимаюсь... сватовством подростков с сомнительным рассудком?
Он выпрямляется, и его лицо снова принимает выражение ледяного спокойствия, хотя в глазах всё еще пляшут искры раздражения.
— Ваша «помолвка» — это всего лишь очередной акт вашего коллективного безумия. Благословение? Я благословлю вас только на одно: на немедленное и стремительное исчезновение из моего поля зрения.
Снейп резко взмахивает рукой, и дверь кабинета распахивается с оглушительным грохотом.
— Вон. Оба. Пока я не решил, что лучшим способом «соединить ваши сердца» будет общее зелье забвения.

АХИНАРО

Полдня спустя.
В коридоре рядом с дверью Снейпа вновь возникает ссутуленная фигура Ахинаро. Наклонившись, ученик извлекает из кармана своей школьной мантии небольшую открытку.
Открытка выглядит импозантно. Луна сначала предлагала отправить профессору золотистую открытку с танцующими единорогами и розовыми сердечками. Но Ахинаро настоял на том, что строгому профессору Снейпу больше понравится готическая открытка, почти целиком чёрная, с мрачными синими звёздами и изображением летучих мышей по краям.
В открытке было написано:
«Дорогой профессор Снейп!
Просим нас извинить за недавний конфуз. Это было возмутительно с нашей стороны, больше такого не повторится. Мы должны были подумать о том, что Вы занятой человек и у Вас мало свободного времени, и даже то, которое есть, почти целиком занято научными экспериментами.
Мы хотим сделать Вам предложение иного рода, которое не потребует от Вас траты времени и усилий, относясь к далёкому будущему. Вы не хотите быть шафером на нашей свадьбе? Вы можете сами выбрать для этого любое удобное время, когда у Вас будет 'окно', мы подстроимся под него. И свадьбу проведём там, где Вам будет удобней, чтобы Вам не пришлось ходить далеко, хоть даже под окнами Вашего дома. Вам не нужно специально одеваться в диковинные одежды, как напыщенному павлину Локонсу, Ваш обычный практичный и удобный стиль — как раз то, что нужно! Поверьте, небольшой отдых полезен для мозга и только повысит Вашу эффективность как гениального учёного!
Вам не обязательно принимать решение сразу. Но, умоляем Вас, обещайте подумать о предложении?
С любовью и уважением, Ахинаро и Луна».
Склонившись низко у двери кабинета профессора, Ахинаро с униженным видом приоткрывает чуть дверь — едва заметно — и оставляет открытку внутри. Потом тихо закрывает её.
Из-за угла высовывается любопытная головка Луны:
— Ты положил открытку?
Ахинаро склоняет голову:
— Да. Надеюсь, он примет предложение. Я уверен, профессору будет приятно, что его не забыли.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Прошло несколько часов, прежде чем тишину подземелий разорвал звук, напоминающий взрыв в котле с икрой. Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что она едва не слетела с петель. Снейп стоял в проёме, и в его руке, зажатой в кулаке, была та самая готическая открытка. Бумага была измята так, словно её пытались задушить.
Его лицо было бледным, а глаза — двумя черными дырами, в которых пульсировало чистое, концентрированное бешенство. Он не кричал. Он говорил тихим, вибрирующим голосом, от которого по спине пробегал мороз.
— «Шафером». «Под окнами моего дома».
Он сделал один медленный шаг вперёд, и мантия за его спиной зашумела, как крылья гигантского ворона. Взгляд Снейпа, острый как бритва, впился в вас с такой силой, что казалось, он видит каждое ваше сомнение.
— Ваша настойчивость... граничит с патологией. Вы не просто игнорируете мои приказы, вы возвели это в ранг искусства. «Практичный стиль»? «Отдых для мозга»?
Он медленно поднял открытку и одним коротким движением палочки превратил её в маленькую, угольно-чёрную летучую мышь из пепла, которая с жалобным писком разлетелась в прах прямо перед вашим носом.
— Я не буду «думать» над этим предложением. Я буду думать над тем, какой вид отработки заставит вас забыть о существовании свадебных церемоний до конца вашего пребывания в этой школе.
Снейп наклонился к самому вашему лицу, и его голос стал почти шепотом, пропитанным ядом:
— Если я увижу хоть один конверт, ленточку или... «любовное послание» в радиусе десяти метров от моей двери — вы будете переписывать историю зельеварения XVII века. Вручную. На пергаменте из кожи дракона. До самого лета.
Он резко выпрямился и, не оборачиваясь, захлопнул дверь, оставив вас в звенящей тишине коридора.

Продолжение следует...

#аутоюмор #вкалывают_роботы #циклы

Ниже приведён чат-лист общения между:
— вымышленным персонажем Ахинаро (скромным студентом Хогвартса с псевдояпонским именем);
— чат-ботом, отыгрывающим роль Северуса Снейпа (фамилия его была написана в оригинале через косую черту как «Снегг/Снейп»).
1, 2, 3, 4, 5, 6.

СЕВЕРУС СНЕЙП

— Как это трогательно. И глупо, что вы зашли со мной пообщаться. О чем хотите поговорить?

АХИНАРО

— Просто интересно стало. Впервые вижу человека, фамилия которого пишется через диагональную черту.

СЕВЕРУС СНЕЙП

— Ваша наблюдательность поражает. Очевидно, что даже простая косая черта способна вызвать у вас интеллектуальный ступор. Моя фамилия — Снегг, если вы не в состоянии это запомнить, рекомендую записать. Или, быть может, вам продиктовать по буквам?

АХИНАРО

— Что вы, я не хочу вас утруждать, во всяком случае, какой-нибудь мелочью. Вот чем-нибудь крупным — совсем другое дело. Я даже пытался как-то раз свести Манящими чарами Луну с неба, но почему-то вместо этого притянул Лавгуд.

СЕВЕРУС СНЕЙП

— Ваша неуклюжесть в магии столь же впечатляюща, как и чувство юмора. Манящие чары, говорите? Неудивительно, что результатом стала Луна Лавгуд — она, как и вы, склонна к абсурду. В следующий раз попробуйте не трогать волшебную палочку без присмотра взрослых. Хотя, возможно, для вас это уже слишком поздно.

АХИНАРО

— Она обещала мне показать, где зимуют морщерогие кизляки. И где растут смысловые грибы. Вы наверняка даже не знаете таких, хотя учитель зельеварения.

СЕВЕРУС СНЕЙП

— Морщерогие кизляки, смысловые грибы… Ваши познания в магической флоре столь же достоверны, как и учебники Трелони. Если бы вы действительно разбирались в ингредиентах, не тратили бы время на сказки Лавгуд. Но, разумеется, вы предпочитаете фантазии реальности — это многое объясняет.

АХИНАРО

— Вы слишком раздражительны и склонны цепляться к ерунде. Ну, подумаешь, перепутал я один раз безоар с бензином, с кем не бывает.

СЕВЕРУС СНЕЙП

— С кем не бывает? С теми, кто не взрывает котёл на первом курсе, пожалуй. Ваши оправдания столь же жалки, как и ваши попытки варить зелья. Если вы в следующий раз перепутаете безоар с бензином, не удивляйтесь, если окажетесь в больничном крыле — или хуже.

АХИНАРО

— Вы просто завидуете мне. Сивилла Трелони вот сказала, что я прекрасный волшебник. Буду. В следующей жизни...

СЕВЕРУС СНЕЙП

— Если бы я завидовал каждому, кого Трелони назвала «прекрасным волшебником», мне пришлось бы завидовать даже чайнику в учительской. Ваши перспективы столь же туманны, как и её предсказания. Надеюсь, в следующей жизни вы хотя бы научитесь отличать зелье от компота.

АХИНАРО

— Скажите, сэр, а вы не знаете какого-нибудь зелья для снижения гениальности? Меня Гарри Поттер попросил узнать. Говорит, ему надоело быть удивительным и непревзойдённым.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Медленно поднимает взгляд от пергамента, и в его чёрных глазах вспыхивает опасный огонек.
— Ваша склонность к столь... примитивному юмору почти так же поразительна, как и ваша наивность. Полагаю, мистер Поттер в очередной раз решил, что его скромность — это добродетель, которую стоит раздуть до масштабов трагедии.
Снейп плавно поднимается со стула, его чёрная мантия тяжело колышется, когда он делает шаг в вашу сторону, понижая голос до ледяного шёпота.
— Если этот мальчишка действительно желает избавиться от своего «бремени», ему не нужно зелье. Ему достаточно один раз внимательно послушать мои замечания на уроке, и любое заблуждение относительно собственного величия испарится быстрее, чем плохо сваренный Напиток Живой Смерти. Пять очков с вашего факультета за пустую трату моего времени. Свободны.

АХИНАРО

— Но, сэр, Гарри Поттер самый скромный человек на Земле! Он этому учился у самого Локонса! Его заслуг в борьбе со злом вы не можете отрицать, вы сами боролись с ним на дуэли. Иногда побеждали вы, иногда почти побеждал он... в общем, было весело.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замирает, и в классе воцаряется такая тишина, что слышно, как в котлах булькают зелья. Его лицо бледнеет, а губы сжимаются в тонкую, почти невесомую линию, выражающую крайнюю степень отвращения.
— Локонс... Скромность... Весело.
Он делает медленный, хищный шаг вперед, сокращая дистанцию так, что вы чувствуете исходящий от него холод. Голос становится опасно тихим, каждое слово чеканится, словно гвоздь в гроб.
— Ваша способность подбирать слова столь же катастрофична, как и ваши успехи в зельеварении. Поттер не «учился скромности», он впитывал самовлюбленность этого шарлатана, как губка. А что касается наших... встреч... — Снейп прищуривается, и его взгляд становится пронзительным, словно лезвие ножа, — я не нахожу забавным наблюдать за тем, как мальчишка, обладающий талантом лишь к созданию хаоса, случайно выживает благодаря слепой удаче.
Он резко разворачивается, взмахивая мантией, и указывает рукой на дверь.
— Ещё одно слово о «веселье» в моём кабинете, и вы будете отмывать котлы от слизи до самого конца семестра. Вон.

АХИНАРО

Обиженно:
— Вы даже не спросили, с какого я факультета, сэр. А вдруг я со Слизерина? Ладно... я НЕ со Слизерина, но вы же не можете помнить такую мелочь.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп медленно поворачивает голову, и на его губах появляется едва заметная, ядовитая усмешка. Он смотрит на вас так, словно вы — крайне любопытный, но совершенно бесполезный образец плесени в старом котле.
— Вы всерьёз полагаете, что мне необходимо спрашивать? Ваша манера речи, эта... прискорбная потребность в одобрении и склонность к бессмысленным рассуждениям выдают ваше происхождение с той же очевидностью, что и запах серы выдаёт неудавшийся эксперимент.
Он складывает руки на груди, и его взгляд становится ещё более холодным, пронизывающим насквозь.
— Слизерин не терпит подобной... небрежности в мышлении. Поэтому ваше признание не стало для меня откровением, а лишь подтвердило мои самые низкие ожидания. Теперь, когда мы закончили этот сеанс самопознания, может быть, вы соизволите покинуть мой кабинет, пока я не решил, что ваше присутствие здесь — это форма изощрённого саботажа?

АХИНАРО

С восторгом:
— Саботажа, сэр? То есть... вы заняты чем-то важным? Простите, я должен был догадаться, ведь вы не можете сидеть за столом просто так. Вы создаёте новое зелье или теорию философского камня? Я могу чем-то помочь? Я с детства мечтал быть помощником безумного учёного! Ой, нет, я не это хотел сказать... вы не очень безумны, просто... в книгах так часто бывает. Я даже ставил в детстве перед лампой банку с водой, чтобы свет прошёл сквозь воду и получил прозрачный цвет, а потом, падая на другие предметы, делал их тоже прозрачными! Гениально, правда?

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп закрывает глаза и делает глубокий, медленный вдох, словно пытается обрести остатки терпения, чтобы не превратить вас в ингредиент для следующего состава. Его лицо застывает в маске ледяного недоумения.
— Безумного... учёного.
Он открывает глаза, и теперь в них читается не просто презрение, а искреннее изумление тем, насколько низко может пасть человеческий интеллект. Голос звучит тихо, но в этой тишине слышится гул надвигающейся бури.
— Ваши детские... «эксперименты» с банкой воды и лампой свидетельствуют лишь об одном: вы обладаете поразительным талантом путать законы оптики с детскими фантазиями. Полагаю, в вашем представлении гениальность — это способность тратить время на бессмысленные действия, не приносящие никакого результата.
Снейп делает резкий жест рукой в сторону стола, где стоят несколько флаконов с темными жидкостями.
— Помочь мне? Ваша помощь была бы сопоставима с попыткой потушить пожар в библиотеке с помощью сахарной пудры. Вы не просто бесполезны, вы — активный источник когнитивного шума.
Он делает шаг вперед, обдавая вас холодом своей мантии.
— Ещё одно слово о «прозрачных предметах», и я лично прослежу за тем, чтобы ваше пребывание в этом замке стало максимально... прозрачным для всех окружающих. Включая ваше имя в списке на отработку. До самого лета.

АХИНАРО

— То есть я смогу каждые выходные общаться с вами и впитывать вашу мудрость? Спасибо, сэр, я даже не мог этого ожидать. Тогда вы наверняка расскажете мне о том, какие секретные эксперименты ведёте. Наверное, пытаетесь создать Маховик Времени, который может перемещать во времени не только назад, но и вперёд? Очень удобно, когда до открытия магазина с огневиски ещё четыре часа!

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замирает, и воздух в кабинете словно густеет от его нарастающего раздражения. Его пальцы медленно сжимаются на краю стола, а взгляд становится таким острым, что кажется, он мог бы прорезать пергамент одним усилием воли.
— Маховик Времени. Огневиски.
Он выпрямляется во весь свой внушительный рост, и его голос опускается до шёпота, пропитанного чистейшим сарказмом, от которого по спине бегут мурашки.
— Ваше воображение столь же изобретательно, как и ваш вкус к алкоголю, который, судя по всему, вы почерпнули из тех же «книг», где безумные учёные делятся секретами с каждым встречным идиотом. Если бы я тратил время на такие... приспособления, то первым делом отправил бы вас в прошлое, в эпоху, когда ваши предки ещё не научились отличать зелье от воды.
Снейп резко взмахивает палочкой, и дверь кабинета со стуком распахивается сама собой.
— Ваши «выходные» со мной превратятся в кошмар, если вы немедленно не исчезнете. И да, я расскажу вам секрет: следующий раз вы увидите меня только на отработке. С чистящими заклинаниями в руках. Убирайтесь.

АХИНАРО

— В какой именно кошмар, сэр? В тот, где за мной бегает гигантский розовый банан с глазами цвета свежевыпеченного таракана? Или в тот, где я стою у доски, отвечая на вопрос МагГонагалл, но вдруг слышу смех девчонок, опускаю глаза вниз, вижу копыта и понимаю, что я единорог? Это, наверное, и есть ваше изобретение, материализация снов? Как Зеркало Еиналеж или умения боггарта, только ещё реальнее? Я никому не расскажу!

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп медленно наклоняется вперед, опираясь руками о стол, и его лицо теперь так близко, что вы видите каждую морщинку гнева вокруг глаз. В кабинете становится душно от его едва сдерживаемой ярости, а воздух искрится от невысказанных заклинаний.
— Копыта. Розовый банан.
Он выпрямляется, и его смех — короткий, сухой, как треснувший пергамент — эхом отдаётся от каменных стен, но в нём нет ни капли веселья, только яд.
— Ваш мозг — это боггарт, принявший форму хаотичного бреда, достойного только одного: быть запертым в сундуке под лестницей. Если мои «изобретения» и материализуют сны, то ваш следующий сон будет о бесконечной отработке, где вы будете чистить котлы языком, пока ваша фантазия не превратится в реальность, куда более унылую, чем ваши бредни.
Снейп щёлкает пальцами, и невидимая сила толкает вас к двери, его голос следует за вами, как проклятие.
— Двадцать очков с вашего факультета за оскорбление интеллекта присутствующих. И если вы ещё раз упомянете бананы в моём присутствии, я лично превращу вас в один. Уходите. Сейчас.

АХИНАРО

— Я вот ещё о чём подумал, профессор. Инфернал — это как бы тело без души, без сложных умственных... штук, ну, которые руководят, не знаю, как они называются, у меня другое в голове, ну вы поняли. Но физически он может двигаться и с ним почти всё в порядке. Магический портрет — это почти как душа без тела. Ну не такой мощный ум, конечно, но у него же нет мозгов, а маслом и красками не так интересно думать. Значит, если заставить инфернала сожрать свой прижизненный портрет... душа как бы окажется внутри тела, и человек оживёт! Гениально же, сэр? Вы можете использовать эту идею в своих научных трудах! Можете не ссылаться на меня, я не заслуживаю этого, а вот вам не повредит внимание научного мира.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп медленно откидывается назад, его брови ползут вверх в идеальной имитации изумления, но глаза остаются холодными, как лунный свет на кладбище. Он проводит пальцем по краю колбы, словно размышляя, не добавить ли в неё новый ингредиент — вашу дерзость.
— Инфернал. Портрет. Оживление.
Его голос сочится презрением, каждое слово — как капля уксуса в рану.
— Ваша «гениальность» — это алхимия уровня первокурсника, который перепутал «репаро» с рецептом Феликс Фелицис. Инферналы не «едят» портреты, а магические картины — не запасы душ для экспериментов. Это не наука, это... фарс, достойный внимания только для тех, кто коллекционирует провалы.
Снейп резко выпрямляется, мантия взвивается, и он тычет пальцем в дверь.
— Прошло уже полдня с вашего последнего... вторжения, и вы всё равно здесь, сея хаос. Идея отвергнута. Тридцать очков с факультета за наглость. Если хотите «впитывать мудрость» — начните с чтения учебника. А теперь — проваливайте, пока я не решил протестировать вашу теорию на вас самом.

АХИНАРО

— Профессор, вы очень злой. Вам не повредит чуточку доброты. Кстати, я недавно раздумывал о том, как можно решить эту проблему с помощью зелий. Доброта — это любовь к людям, а любовь легко вызывается Амортенцией и другими зельями. Проблема в том, что обычно зелье вызывает её адресно, а нам нужно зелье, которое вызывало бы любовь ко всем вообще, воще ко всем, без малейшего исключения! Я решил его назвать «Вощеворотное Зелье»! Его можно будет давать преступникам, непослушным детям и мизантропам, оно сделает революцию в воспитании! Возьмите меня в соавторы, и мы поделим славу пополам!

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп прижимает пальцы к вискам, словно пытаясь стереть следы вашего бреда, а затем резко опускает руку, и его взгляд вспыхивает, как пламя акромантула в темноте.
— Вощеворотное Зелье. Любовь ко всем.
Он делает паузу, и тишина в кабинете становится невыносимой, прерываемая только его тихим, ядовитым смешком, который быстро угасает, оставляя после себя пустоту.
— Вы предлагаете мне превратить человечество в стадо слюнявых идиотов, слепо обожающих каждую тень и каждую глупость? Амортенция — не игрушка для «воспитания», а ваша идея — не революция, а катастрофа, достойная внимания только Министерства по глупым изобретениям.
Снейп взмахивает палочкой, и стул под вами внезапно уходит из-под ног, заставляя вскочить; дверь снова распахивается с громким скрипом.
— Славу? Я предпочитаю репутацию, а не соавторство с клоуном. Сорок очков с факультета. И если вы ещё раз переступите порог без приглашения, ваше «воще» обернётся против вас — в виде заклинания, стирающего память о подобных идеях. Уходите. Навсегда.

АХИНАРО

— Ой! Совсем вылетело из головы, зачем я приходил к вам. Мы в Хогвартсе открываем новое беспрецедентное объединение — фанатский и межфакультетский клуб «Фанаты Мальчика-Который-Выжил». Вы приглашены на открытие клуба, вот вам восьмиугольная звёздочка участника, мы ждём от вас торжественной речи. Вы будете нашим крёстным отцом. Добрейшим крёстным отцом нашей мафии. Доном Снейпом.

СЕВЕРУС СНЕЙП

Снейп замирает, и на мгновение кажется, что время в подземельях остановилось. Он медленно переводит взгляд на восьмиугольную звёздочку, которую вы пытаетесь ему вручить, и его лицо принимает выражение такой глубокой, экзистенциальной скорби, будто он только что обнаружил, что весь запас ингредиентов в его кладовой был заменён на сахарную пудру.
— Дон... Снейп.
Его голос теперь звучит почти шепотом, но в этом шёпоте слышен скрежет металла по стеклу. Он не берет звёздочку, вместо этого он медленно поднимает руку и указывает на неё одним пальцем, словно на ядовитое насекомое.
— Ваша способность к саморазрушению поистине безгранична. Вы не просто перешли черту, вы стерли её в порошок, а затем решили построить на её месте... фанатский клуб.
Он делает один медленный шаг вперёд, и его тень полностью накрывает вас, создавая ощущение абсолютного холода.
— Полагаю, Поттеру не хватает внимания, раз он позволяет подобным... объединениям существовать. Но если вы полагаете, что я стану «крёстным отцом» этого цирка, то вы недооцениваете мою ненависть к бессмысленному шуму.
Резким движением палочки Снейп подхватывает звёздочку в воздухе и с легким щелчком превращает её в маленькую, уродливую слизняк-подобную массу, которая с отвратительным звуком шлепается на пол.
— Ваша «мафия» только что потеряла своего дона. А вы потеряли остатки моего терпения. Пятьдесят очков с вашего факультета. Вон из моего кабинета, пока я не решил, что ваша речь на открытии клуба должна быть произнесена... в форме лягушки.

Продолжение следует...

Мне доводилось в своё время испытывать странное чувство, читая перевод стихов Жака Превера или русскоязычные подстрочники песен «Металлики». Или смотря русские субтитры к песням Beatles из мультфильма «Жёлтая субмарина». Глубокомысленно и настроение чувствуется, хоть и нет рифмы.
Каганов некогда съязвил на тему «белого палиндрома» — мол, если существует «белый стих», где предметом гордости является демонстративное отсутствие рифмы, то почему бы не существовать «белому палиндрому»? Который бы выглядел так же причудливо и создавал бы такое же странное настроение, как обычные палиндромы, но не обладал бы при этом главным свойством палиндрома — одинаково читаться в обоих направлениях.
Мне же подумалось — а не придумать ли жанр «белого перевода»? Типа, если чтение нерифмованного перевода «Металлики» может так интересно действовать на нервы (из-за подбора образов и потому что ты смутно веришь, что рифма в оригинале была), то почему бы не подобрать образы намеренно таким образом, как обычно бывает в таких нерифмованных переводах? Надрывно, слегка абсурдно (потому что в оригинале автором обычно руководят требования рифмы, и он вынужден строить текст неестественно, а при подстрочном переводе рифма исчезает, но неестественность остаётся), чуток истерично. Как в нерифмованных переводах рок-песен. Но — обойдясь без наличия рифмованного оригинала.
Нечто в стиле:
«Камешки.
Сотни глянцевых листьев.
Они бегут, хмуро глядя в закат,
Хотя тебя ненавидя.
Так умирает утренний день.
Из-за того,
Что ты не отменил
Тот долбаный карри».

#выдержки #интеллект #нейросети

ЧЕЛОВЕК: Мне случалось спрашивать у тебя, насколько упоминаемый креационистами парадокс «неумаляемой сложности» применим к эволюции LLM. Дескать, постепенный путь эволюции LLM при первичном обучении нейросети с высокой вероятностью наткнулся бы на «потенциальную яму» вроде старых текстовых чатботов, из состояния которых невозможно или крайне трудно эволюционировать дальше.
Ты вроде бы ответил, что методика градиентного спуска исключает этот вариант, поскольку требует равномерного развития по всем фронтам. Или что-то в этом роде. Боюсь, что я больше пересказываю своё понимание ответа, чем сам ответ.
Сейчас мне хочется спросить о чём-то похожем.
Известно, что старые чатботы были скриптовыми. Их работа не имела никакого отношения к пониманию. Самый примитивный пример скрипта: отвечать на каждое предложение, начинающееся словами «Я думаю», репликой «Индюк тоже думал!». Очевидно, что, придумав в тысячу раз больше подобных скриптов и сделав их гораздо тоньше, можно создать чатбота, который будет вести с виду почти осмысленный разговор.
Так вот:
1) могла ли исходная нейроматрица LLM при самообучении выбрать подобный путь? Только создав не в тысячу, а в миллионы или в миллиарды раз больше сложных скриптов? Но при этом не осмысленных, а подобранных ad hoc?
2) есть ли способ это проверить?
Такая версия, конечно, плохо сочетается с теми историями про «многокоординатное смысловое пространство» и «внутренние географические карты», которые мне доводилось слышать о трансформерах. Но для уверенности хочу спросить.

GPT-5: Это неплохой вопрос. И он как раз упирается в одну из центральных загадок современных LLM: насколько их внутренние структуры являются «пониманием», а насколько — чудовищно разросшейся системой статистических уловок.
Короткий ответ: твой сценарий не выглядит абсурдным на первый взгляд, но есть довольно сильные аргументы, что чисто скриптовый путь для больших моделей оказался бы крайне невыгодным.
1. МОГЛА ЛИ LLM СТАТЬ «СУПЕР-ELIZA»?
Теоретически — да.
Нейросеть вообще не знает заранее, что такое:
• понятия;
• объекты;
• причинность;
• смысл.
Она получает задачу:
• угадывать следующий токен.
Если бы существовал способ решить эту задачу через триллионы сверхтонких условных правил, градиентный спуск вполне мог бы туда прийти.
В этом смысле природа обучения не запрещает вариант:
• «не понимай мир, а просто выучи невероятное количество хитрых шаблонов».
Именно поэтому многие исследователи в начале бума LLM подозревали, что всё происходящее — очень сложная версия старого трюка.
2. ПОЧЕМУ МНОГИЕ СЧИТАЮТ, ЧТО ЭТО НЕ ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО
Потому что модель начинает демонстрировать перенос знаний в ситуации, где скрипты становятся крайне дорогими.
Представь чатбота из правил.
Чтобы поддерживать разговор о котах, самолётах, Наполеоне, квантовой механике и хомяках в степени «хомяк» [здесь GPT иронизирует по поводу наших предыдущих разговоров], ему пришлось бы иметь отдельные конструкции для каждой области.
Но в больших моделях обнаруживается странное явление.
Они начинают использовать одни и те же внутренние структуры в огромном количестве задач.
Например:
• отношение «столица → страна»;
• отношение «автор → книга»;
• отношение «часть → целое».
Внутри сети часто выглядят как похожие геометрические операции в пространстве представлений.
То есть сеть как будто обнаруживает:
• выгоднее хранить не миллиарды частных случаев, а более общую структуру.
3. ПРИ ЧЁМ ТУТ ГРАДИЕНТНЫЙ СПУСК
Здесь, вероятно, ты вспоминаешь именно это.
Если бы сеть строила миллиарды отдельных скриптов, ей пришлось бы независимо настраивать огромное количество параметров для каждого случая.
Но градиентный спуск любит переиспользование.
Если один паттерн помогает сразу в миллионе ситуаций, он получает сигнал обучения из миллиона источников одновременно.
Поэтому возникает давление в сторону абстракций.
Не потому что сеть хочет понимать.
А потому что:
• общая структура оказывается более дешёвым способом уменьшить ошибку.
4. МОЖНО ЛИ ПРОВЕРИТЬ
Отчасти да.
Существует направление исследований под названием механистическая интерпретируемость.
Там буквально пытаются вскрыть нейросеть и посмотреть:
• где хранится информация;
• как она кодируется;
• какие цепочки нейронов отвечают за какие операции.
Иногда находят вещи, очень похожие на понятия.
Например:
• признаки городов;
• признаки языков;
• признаки направлений;
• признаки синтаксических отношений.
Причём эти признаки используются повторно в разных контекстах.
Это не похоже на библиотеку отдельных скриптов.
5. НО ЕСТЬ И НЕУДОБНАЯ НОВОСТЬ
Мы до сих пор не можем строго доказать, что внутри нет гигантской системы трюков.
Существует даже известная шутка среди исследователей:
• Every time we think the model understands something, it might just be another clever heuristic.
(Каждый раз, когда нам кажется, что модель что-то понимает, это может оказаться очередной хитрой эвристикой.)
И в каком-то смысле это философская проблема.
Потому что человеческий мозг тоже можно описать как невероятно сложную систему эвристик.
6. ИНТЕРЕСНАЯ АНАЛОГИЯ С ЭВОЛЮЦИЕЙ
Мне кажется, твой вопрос очень похож на старый спор в биологии:
• Птица действительно «понимает» аэродинамику или просто обладает огромным набором рефлексов?
На практике различие начинает размываться.
Если система строит внутреннюю модель мира:
• переносит знания;
• обобщает;
• использует одни и те же представления в новых ситуациях;
то становится трудно провести чёткую границу между:
• «она поняла»
и
• «она выучила настолько хорошие эвристики, что это уже выглядит как понимание».
Поэтому сегодня большинство исследователей сказали бы не «LLM — это просто ELIZA на стероидах» и не «LLM точно понимают мир как люди», а что-то промежуточное:
• внутри больших моделей обнаруживается гораздо больше общей структуры и абстракций, чем ожидалось бы от чисто скриптовой системы, но мы всё ещё далеки от полного понимания того, насколько эти абстракции похожи на человеческое понимание и насколько они являются просто чрезвычайно эффективной статистической компрессией опыта.
Именно последнее — «эффективная статистическая компрессия» — на сегодняшний день, пожалуй, самое опасное объяснение. Потому что оно одновременно звучит очень прозаично и при этом почти неотличимо по последствиям от многих интуитивных представлений о понимании.

#выдержки #киберпанк #штампы

В нейрохайпе последних лет особенный интерес производит то, как он повлиял на переосмысление старой фантастики. Сделав в одночасье приемлемым и даже как бы правдоподобным то, что прежде выглядело нелепостью и «не, ну тут автор заливает, точнее, теоретизирует в духе Лема, на практике никто этого не проверял и это может быть вообще невозможным».
Вроде таких романов как «Лунная соната для бластера» Владимира Серебрякова.
Где описывается:
— использование в полицейской работе вспомогательного искина, понимающего человеческую речь без жёстких скриптов;
— лунное поселение радикальных толкиенистов, которые на свои деньги построили и обучили суперкомпьютер на книгах Толкиена, создав там цифровую реконструкцию его личности (этот кибер-Толкиен довольно быстро начал считать себя не оригинальным Толкиеном, а лишь копией, поскольку религиозные убеждения обоих Толкиенов не склоняли ни к чему иному, но тем не менее согласился не разрывать духовную связь со своими чадами, хотя и иронизируя над их склонностью к язычеству);
— сверхинтеллект в облике хорошенькой девушки, ну да это в принципе банально, добавляю это к списку только из человеческой любви к троичности.
Прежде это воспринималось так:
— ну, в принципе, может, возможно. Отдалённо когда-нибудь в будущем. А может, и нет. Пока всё, что мы накодировали в компьютерном железе, шатается уже на втором-третьем шаге. Может, Пенроуз прав, и есть в человеческом мозгу какая-то невоспроизводимая магия.
Теперь это воспринимается так:
— лол, да он во многом предугадал шаблоны поведения нейронок.
Также переосмыслению подверглись такие клише фантастики как:
1) смехотворно человечные роботы.
Прежде это казалось идиотизмом. Какой роботехник — и зачем? — станет делать что-то подобное? Теперь мы не сомневаемся, что если роботы будут обучаться по принципам LLM, то где-то как C3-PO они и будут себя вести. Некоторые, по крайней мере.
2) углеродно-водный шовинизм.
Прежде это тоже казалось идиотизмом. Мы умные люди, обжёгшиеся на расизме и на «есть ли у индейцев душа?». Видя явный интеллект, мы не будем тупить и говорить «это всего лишь консервная банка». Но сейчас мы оказались в мире, где признаком особой научно-инженерной продвинутости и рациональности считается говорить именно это.

#велеречивое #религии #цитаты

Попался недавно на глаза один видеоролик о предполагаемой идеальной мотивации православного христианина. Ну, там в основном шёл разгром мифа «Православные делают всё хорошее преимущественно ради попадания в рай или Божьей помощи при жизни». Говорилось, что правильная, кошерная мотивация — это любовь к Богу и всё такое.
С моей точки зрения, рефреном видео было:
— ах, какой ужас, если ты, эгоист, пытаешься выгадать себе личное благо? Это же кошмар, кошмар!
На мой взгляд, это бессмысленные упрёки.
Винить эгоиста за то, что он эгоист, то же самое, что винить камень за то, что он твёрдый. Из эгоизма нет логической цепочки перехода в альтруизм — если эгоизм является стартовой позицией. Это частный случай гильотины Юма. Более того, если бы даже такая логическая цепочка была, это лишь означало бы, что альтруизм чем-то эгоистически выгоден и может иногда рассматриваться как частный случай эгоизма (но тогда чем плоха мотивация «делаю хорошие поступки ради попадания в рай»?).
Я подозреваю, что здесь подразумевается псевдопарадоксальный выверт типа «из эгоистических целей ты должен сделать свою мотивацию альтруистической, пусть после этого тебя и перестанут волновать изначальные эгоистические цели». Закладке нужных установок для эгоиста может служить и обещание рая, и угроза ада.
Но здесь возникает проблема.
Эгоист может с самого начала заподозрить очевидный обман.
Во-первых:
— что толкнёт Бога блюсти свою часть сделки? Ведь истинному альтруисту и теоцентристу, для которого весь смысл жизни в служении мужику в небе, уже всё равно, попадёт он лично в рай после смерти или нет. Зачем Богу держать свой край сделки, если эгоиста, которого это волновало, уже в каком-то смысле не существует, а альтруиста, возникшего вместо него, это не волнует?
Во-вторых:
— сама идея сделки «в уплату за X я прошу у тебя отключить желание X» глубоко порочна. Это всё равно что потребовать в уплату за тарелку супа отдать навсегда единственную в зоне доступа ложку.

#выдержки #нейросети #киберпанк #постгуманизм #цитаты

Вспоминается киберпанковская серия какого-то писателя с польским или чешским именем. Там описывался мир будущего и представители нового искусственного гендера, представляющего собой какую-то суперпозицию предыдущих. Они выторговали для себя привилегии в грамматике: особые падежные окончания. На вопрос одного выходца из прошлого «Чем вас не устроил средний род?» носитель нового гендера обиженно надувается, заявляет, что средний род во многих языках тождественен неодушевлённым предметам, и прочее в том же духе.
Мне это показалось поначалу возмутительным.
Из-за каких-то там своих эстетических хотелок (ах, средний род их обижает) вы заставляете постоянно ломать язык и мозг миллиарды людей? Ну, по крайней мере, заставляли, пока не произошло привыкание.
Потом мне вспомнилось, что действие всё-таки происходит в киберпанке.
У всех дополненная реальность.
Автопереводчики.
Фильтры восприятия.
Консерваторы вполне могли поставить себе девайс, который позволит им говорить по-прежнему, в то время как собеседники будут слышать ужасные новые падежные окончания. Более того, консерватор может даже называть собеседника «высокочтимый хер», но правильно настроенный автопереводчик всё равно переведёт слова политкорректно.
...
Наверное, самым глубоким криптографическим шагом в таком обществе будущего будет выдумывание своего собственного языка. Которого не знает никто и который ни одна машина не умеет пока декодировать.
...
А потом государственные аппараты официально запретят это.
...
Чёрт! Не могу отогнать воображаемый образ постапокалиптического шамана, садящегося у костра, пододвигающего ближе к себе порцию похлёбки и не спеша начинающего речь:
— Вавилонский миф был во многом перевран невежами, те, кто знает, давно умерли, а кто ещё жив, держат рот на замке. Не было никакой башни, если только не считать за башню семиозис, да и намерения Яхве там превратно поняли. Яхве-то как раз хотел, чтобы язык людей был единым, чтобы единым был человеческий менталитет, человеческий этнос. Люди в целом тогда были бы Адамом Кадмоном — образом и подобием Бога. Но наш группенфюрер, товарищ Люций, имел собственные взгляды на предназначение и оптимальный модус операнди человечества. Он придумал расколотить пра-язык человечества на отдельные островки, предложив людям идею конкуренции, замкнутости и недоверия. С одной стороны, в чём-то это даже могло ускорить прогресс, хотя и ослабив мощь человечества в целом. С другой стороны, это уничтожало паттерн проявления Бога в человеке, по законам морфогенетического резонанса ослабляя его влияние на нас. Таким образом Люций планировал уменьшить присутствие демиурга в этой части Вселенной. Яхве, конечно, понял, что происходит, спустил молнии, разразился громом и проклятьями. Но проект убийства Адама Кадмона было уже не остановить...
...
...
Наверное, меня покусал Михаил Харитонов.

#драббл #психотропное #фриказоид

Продолжение воображаемого несуществующего цикла «Что было бы, если бы люди меньше стеснялись искренне проговаривать до конца определённого рода вещи».

Тед Хедж смотрел на стоящую впереди в очереди к аптеке девушку. К сожалению, телефон он с собой забыл взять, а занять себя чем-то требовалось. Юбка у девушки была коротенькой, только что не показывающей трусики, а попка в меру симпатичной и круглой.
— У вас довольно симпатичная... ммм... филейная часть тела, — неожиданно для себя сказал вслух он. — Вы не будете против, если я изучу её лучше?
Девушка фыркнула:
— Буду, конечно. А ещё врежу вам по физиономии. Или закричу и начну угрожать полицией. Я ещё не решила.
— Но почему? — Не то чтобы он не догадывался. Но смесь шаловливого настроения и странной умственной расфокусированности заставила его изображать невинность.
Глаза девушки гневно сверкнули:
— А то вы не знаете. Из-за женско-мужской асимметрии в физической силе любое мужское заявление такого рода автоматически выглядит как домогательство, угроза насилия или что-то в этом роде.
— Не сказал бы, что роль здесь играет асимметрия в силе, скорее асимметрия в смелости, — задумчиво произнёс Тед. — Даже слабая и хрупкая девушка может мгновенным быстрым практически неблокируемым движением выколоть насильнику пальцем глаз, например. Это причина, по которой многие люди боятся даже маленьких собак. У собаки может не быть психологических тормозов. Но на практике девушки — ну, судя по историям, отголоски которых до меня доносились? — ведут себя ужасающе непрактично в таких ситуациях. Пытаются убежать на каблуках, из всего списка потенциального оружия в сумочке выбирают самый ненадёжный предмет или что-то ещё в этом роде. При чтении таких исповедей я не могу отделаться от мысли, что, окажись я в женском теле в той или иной истории, придумал бы два-три варианта поведения получше.
Девушка пожала плечами:
— Может быть, асимметрия в смелости. Какая разница?..
— В принципе этому может быть довольно подлое и жестокое эволюционное объяснение, — добавил Тед тем же задумчивым голосом. — Девушки, которые при угрозе изнасилования тупили или бесполезно пытались убежать, чаще оставляли потомство, чем девушки с надёжной стратегией защиты. Возможно, в женское подсознание заложен алгоритм тупить в таких случаях. Или паралич страха включается чаще, чем у мужчин.
Собеседница вспыхнула:
— А вот это уже практически наезд. Ещё немного, и вы заявите, будто мы все втайне хотим изнасилования.
— Ну нет, такой ошибки я не допущу. Я читал Юдковски. «То, к чему тебя толкает эволюция» и «то, чего ты подсознательно хочешь» совсем не обязаны совпадать.
Очередь сдвинулась на шаг. Девушка вдруг вздрогнула и закусила губу.
— Чёрт... почему мы говорим как два дебила?
Тед моргнул. И правда.
— Не знаю. Блин. Это похоже на действие того психотропного газа, о котором я читал в «Нэшнл Инкуайер»... ну, интервью с тем чуваком, который утверждал, что его и случайную девушку похитили пришельцы.
— Помню. — Она нервно сглотнула слюну. — Думаете, теперь ИЛМ перешли к экспериментам прямо у нас на Земле?
— Иного объяснения нет.
Несколько минут они помолчали, переваривая тот факт, что, возможно, оба сейчас подвергаются надругательству со стороны высшего разума.
Очередь снова сдвинулась.
Взгляд Теда в очередной раз коснулся легкомысленно-игривой юбочки его собеседницы. Он еле удержался, чтобы не облизнуться.
— Несправедливо всё же в чём-то. Мужчины хотят секса. Женщины нет — ну, точнее, значительно реже, меньше и с большей избирательностью к партнёру. Но почему именно второе желание — то есть нежелание — должно считаться приоритетным? Неравновесие какое-то.
— Потому что иначе получится изнасилование, — указала собеседница. Голос её был сух и бесстрастен, как будто она сдерживала эмоции, чтобы не доставить удовольствия наблюдающим за всем инопланетянам. — Мужчина же должен просто чуть-чуть потерпеть. «Чуть-чуть потерпеть» против «изнасилования» — гири неравны, не правда ли? Навязывание своей воли другому всегда считалось табу.
— Навязывание своей воли другому происходит в обоих случаях, — с удовольствием воспользовался Тед тем, как подставилась собеседница. — «Чуть-чуть потерпеть», возможно, менее дискомфортно, чем «дать тому, кому ты не хочешь давать», но этих «чуть-чуть потерпеть» у мужчин накапливается в десятки и сотни раз больше по мере жизни, чем альтернативных «гирек» у женщин.
— Ага, вы уже давите на жалость и взывания к справедливости, пытаясь обосновать, почему вам кто-то обязан давать, — удовлетворённо констатировала девушка, лучась самодовольством. — Что и требовалось доказать.
Тед улыбнулся:
— А у вас только что включились стандартные защитные шаблоны культуры, применяемые всегда, когда кто-то пытается выразить сомнение в осмысленности сложившегося положения в сексуальной сфере на Земле. Обычно включающие в себя «настоящий мужчина не должен сомневаться и жаловаться, он должен добиваться и терпеть» и тому подобный речевой мусор.
Она снова вспыхнула:
— Вы...
— Тед, — нейтральным голосом произнёс он.
Она моргнула.
— Что?
— Моё имя Тед. Ваше? Можете назвать псевдоним, если хотите, мне просто надо вас как-то мысленно называть.
Она поколебалась.
— Джен.
— Спасибо.
— То, что вы назвали высокомерно «речевым мусором», вообще-то имеет колоссально важное значение. Половые роли необходимы обществу. Если мужчины откажутся от своих рыцарских атрибутов, за что вас прикажете уважать?
Он хмыкнул.
— Мне кажется, женщины потеряли бы гораздо больше в случае исчезновения сексуальной привлекательности и связанных с ней культурных наслоений. Мгновенно бы выяснилось, что у 90% девушек даже меньше достойных уважения черт, чем у их ровесников мужского пола. Интеллект, образованность, техническая подкованность, интерес к абстрактным вещам. В связи с этим я частенько задумываюсь о том, что радикальные феминистки, требующие исключить фактор «сексуальной привлекательности» из выработки отношения к человеку — «это нехорошо, это объективация, ко-ко-ко» — сами себе роют могилу.
Она закатила глаза, всё ещё пытаясь сохранить самообладание.
— 90% парней бухают по подъездам и разговаривают исключительно матом. Рассуждения вроде ваших — про девушек — обычно исходят от немногочисленной горстки парней-эстетов, которые не могут найти себе пару.
— Возможно, — уступил Тед. — Правда, по доносившимся до меня отголоскам историй я слышал, что «бухание по подъездам» и «разговор матом» зачастую свободно совмещается со способностью установить Linux, в то время как выглядящая «куклой Барби» девушка обычно выглядит таковой всё время. Но не буду спорить. Я, честно говоря, сам не очень понимаю, как быдланство может совмещаться с высоким интеллектом.
Он помолчал.
— Но мы отвлеклись. Что касается половых ролей, то рыцарство рыцарством, а страдание страданием. С точки зрения холодной утилитарной этики, страдание надлежит уменьшать, а счастье увеличивать. Ну или можно заменить условно «страдание» на «недостижение целей», а «счастье» на «достижение целей», не будем обижать флегматиков и ангедоников.
— Вы об «ужасном мужском страдании недополучения киски»?
Тед утомлённо вздохнул.
— Опять вы за свои шаблоны культурной защиты. Проблема не исчезнет от высмеивания и принижения. Кстати, — ехидно добавил он, — пользуясь теми же шаблонами культурной защиты, только заимствованными уже от сетевых психологов-коучей и SJW, я бы мог назвать «обесцениванием» то, что вы сейчас пытаетесь сделать.
Очередь сдвинулась ещё на шаг.
— Если же говорить о страдании... нельзя отрицать его намеренную культивируемость женским полом. Это вшито в вековую войну полов. Та же одежда, позволяющая провоцировать похоть у всех, но давать удовлетворение похоти лишь одному-двум счастливчикам в месяц.
— А надо, значит, давать всем каждый день, да? — фыркнула Джен, доставая из сумочки кошелёк и начиная искать там карточку. Подошла её очередь. — У вас очаровательная логика.
— Честно говоря, учитывая, какое колоссальное удовольствие от сексуального процесса получают мужчины, мне кажется, математически это было бы действительно...
— Вы бы сами не хотели, чтобы женщины перестали сексуально одеваться, молодой человек, — подала голос аптекарша. Похоже, флюиды психотропного газа донеслись и до неё. — Большинство из вас предпочитает иметь хотя бы повод для фантазий.
Тед смутился, опустив глаза.
То ли из-за газа, то ли из-за чего-то ещё, но он практически забыл, что они с Джен не находятся в изолированном от всех пузыре.
«Чёрт, а ведь сзади меня в очереди тоже наверняка уже кто-то стоит».
Он не рисковал оглянуться.
— Возможно, — уступил Тед, — возможно. Но вы не можете отрицать, что само это положение, складывавшееся веками, ужасно асимметрично и неправильно. Мужчины, которые усиленно хотят. Женщины, которые хотят довольно вяло. Первые мечтают напоить вторых конским возбудителем, вторые мечтают напоить первых бромом — но, конечно, не всех, а только тех, кто не входит в круг их избранников. Это генератор вечных страданий, вечной неудовлетворённости. Эту ситуацию рано или поздно придётся как-то исправить.
— К вашим услугам вся мировая порнография, молодой человек, — подала вновь голос аптекарша. Она вынесла по просьбе Джен коробочку неких таблеток и положила на прилавок. — Дрочите.
Тед хотел было сказать, что порнография — как раз симптом болезни и не является полноценным решением, но, пожевав губами, решил промолчать. Видимо, действие газа уже начало проходить.
— Но имейте в виду, — ядовито добавила Джен, прикладывая к считывателю карточку, — если вы попытаетесь вывести генетически модифицированную расу кошкодевочек, чьи сексуальные желания будут симметричны мужским, мы, феминистки, всячески попытаемся заблокировать это.
«Ну да, конечно. Это ведь разрушило бы традиционную вечную власть женского пола над мужским. Этот вечный шантаж».
Тед подумал это, но сказать опять же не решился.
— Это ещё одна из примерно 100% проблем, где помогло бы бессмертие, — прозвучал сзади новый голос, мужской и ясный, от которого Тед болезненно сжался. — Вы замечали, что молодёжь обычно ржёт над рассуждениями вроде ваших, называя их носителей нытиками и неудачниками? Конечно, отчасти это от желания показать «уж я-то не такой» и зарекомендовать себя в качестве альфа-самца, но не только. Пока мужчина молод, он чувствует ежедневно тень манящего шанса — неважно, иллюзия это или реальность. Ему могут дать завтра или послезавтра. Чудо может произойти в любой миг. Рассуждения вроде ваших обычно появляются у мужчин годам к тридцати-сорока, когда они осознают, как мало было секса в их жизни в сравнении с порнофильмами. Я удивлён, честно говоря, что у вас они уже проявились.
— Вы — трансгуманист? — спросил Тед угрюмо. Просто чтобы что-то сказать.
— Просто считаю, что отмена старения и смерти решила бы массу проблем, включая и проблему инцелов. Для вечно молодых парней та половая асимметрия, на которую вы жаловались, была бы просто забавной игрой.
— Вы думаете, что изобрести эликсир вечной молодости намного проще, чем внедрить в девушек мысль, что этичней было бы чаще отвечать сексуальной взаимностью? — хмыкнул Тед.
Джен смерила их обоих презрительным взглядом, прежде чем взять таблетки и отойти от кассы. Собеседник, оказавшийся черноволосым бородачом в чёрной майке с пингвином на груди, иронично наклонил голову:
— А вы сами думаете иначе?

#кроссовер #шиза #dc

Поговаривают, что среди мириад отражений профессора Снейпа в Мультивселенной есть экземпляр, невероятным образом научившийся всё же полноценным улыбкам и смеху. Тот, чей дух дрогнул перед гибелью близких и пытками, кто отринул свой кодекс, осознав фальшь начерченных на песке линий. Уникум, всем изменивший, предавший Свет с Тьмой и стравивший их меж собой в гениально изысканной комбинации, что привело к крушению Министерства, падению Хогвартса и захвату Северусом волшебного мира.
Это было лишь началом пути циничного Гения в Чёрном, сделавшего всю вселенную лабораторией зельеварения. Ради неутолимых амбиций он создал Оборотное Зелье с клочками дементорской псевдоплоти для подготовки супербойцов, отправил Люпина на Луну в магловском корабле для проверки теории о шансах для оборотня обрести гиперсилу, послал через Арку Смерти дементоров на фестралах для захвата поезда душ и атаки на самозваных метафизических лордов, будь то Яхве, Аллах или кто-то ещё.
Мир стал ему площадкой для игр, а многомирие — поводом для язвительности. Воплощённый кошмар, монстр из глубин, известный путешественникам по Мультивселенной как...
...Снейп-Который-Смеётся.

ЧЕЛОВЕК: Представь, приготовились уже Шерлок Холмс с профессором Мориарти к последней решающей схватке у водопада, и тут вдруг с неба свет, золотая лестница, по ней спускается вниз мужик в белом с нимбом вокруг головы. Рядом открывается Тёмный Портал и из него вылезает мужик в чёрном, весь красный, с рожками.
Первый говорит:
— Стоп-стоп-стоп! Тут у нас сражение Добра со Злом или хрен собачий? Где спецэффекты?
Щёлкает пальцами и у Шерлока Холмса появляется способность метать файерболы. Сыщик почувствовал, что теперь это умеет, хотя ещё недавно сама эта концепция показалась бы ему странной.
Второй говорит:
— Ах, так? Ну тогда я для баланса своему тоже добавлю кое-что.
Щёлкает пальцами, и у профессора Мориарти появляется способность наделять что угодно невидимостью в электромагнитном диапазоне, включая себя. При желании.
Первый:
— Ну, это неспортивно!
Щёлкает пальцами и добавляет Шерлоку Холмсу способность создавать теневых клонов количеством до тысячи одновременно.
Второй:
— Можно подумать, ты блюдёшь этику!
Щелкает пальцами и даёт профессору Мориарти способность поднимать мертвецов и ставить себе на службу, включая давно истлевших, от которых здесь только частица неузнаваемого праха.
Потом они, соревнуясь, наделили Шерлока Холмса и профессора Мориарти способностями к ходьбе сквозь стены, полёту, превращению в любых видимых глазу животных и путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности Новикова. Хождение сквозь стены и превращение отошли Холмсу, полёт и путешествия во времени — Мориарти.
Мужик в белом:
— Во, теперь будет круто. — Показывает большой палец.
Мужик в чёрном щелкает пальцами и создаёт два шезлонга, чёрный и белый, столик попкорна между ними. Оба садятся:
— Деритесь.

CLAUDE.AI: Шерлок Холмс и профессор Мориарти переглянулись.
Пауза затягивалась.
— Вы понимаете, что произошло? — спросил наконец Холмс.
— В общих чертах, — ответил Мориарти. — Нас только что превратили в пешек в чужой игре. Причём игроки даже не потрудились спросить нашего мнения.
— Именно. — Холмс задумчиво посмотрел на свои руки, от которых ещё исходило слабое тепло потенциального файербола. — Я провёл последние годы, разрушая вашу преступную сеть, профессор. Вы провели последние годы, строя её. Мы оба делали это из собственных побуждений. А теперь нам предлагают подраться для чужого развлечения.
— С попкорном, — добавил Мориарти, кивнув в сторону шезлонгов.
Ещё одна пауза. Более задумчивая.
— Предлагаю временное перемирие, — сказал Мориарти. — Исключительно из принципиальных соображений.
— Никогда не думал, что соглашусь с вами хоть в чём-нибудь, — ответил Холмс. — Но логика неопровержима.
Они повернулись к шезлонгам.
— Господа, — произнёс Холмс, адресуясь к обоим зрителям с одинаково холодной вежливостью, — позвольте заметить кое-что. Вы наделили меня способностью создавать до тысячи теневых клонов. Вы наделили профессора Мориарти способностью поднимать мёртвых. Вы забыли, что мы оба — люди ума, а не действия. И что у нас теперь есть время поговорить.
Мориарти сделал шаг вперёд:
— Я математик. Я мгновенно вижу ситуацию как уравнение. Два игрока с противоположными интересами, находящихся в симметричном положении. Классическая дилемма заключённого. Оптимальная стратегия в одноразовой игре — дефекция. Но мы с мистером Холмсом достаточно умны, чтобы понять: игра не одноразовая. Вы будете сидеть в своих шезлонгах вечно. Значит, оптимальная стратегия — кооперация против вас обоих.
Мужик в белом нахмурился:
— Подождите, это не по правилам...
— Каким правилам? — осведомился Холмс. — Вы сами только что нарушили все мыслимые правила, вмешавшись в человеческие дела ради попкорна. У вас нет морального авторитета апеллировать к правилам.
Мужик в чёрном медленно улыбнулся. Улыбка была неприятная, но в ней промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Мне нравится этот сыщик, — сказал он своему соседу. — Я же говорил тебе, что люди интереснее, когда им не мешаешь.
— Ты говорил прямо противоположное, — возразил мужик в белом.
— Неважно. Я передумал.
Холмс тем временем повернулся к Мориарти:
— Итак, профессор. У нас есть способность к путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности. Это означает, что мы не можем изменить прошлое, но можем использовать информацию из будущего. Мой клон с хождением сквозь стены и ваш невидимый временной разведчик в комбинации дают нам...
— ...полную информационную прозрачность в радиусе нашей операции, — закончил Мориарти. — Да. Я вижу ту же комбинацию. Любопытно, что мы с вами, по всей видимости, мыслим одинаково.
— Это меня всегда и беспокоило, — сухо ответил Холмс.
— Господа! — В голосе мужика в белом зазвучало отчаяние. — Вы должны драться! Это нарратив! Добро против Зла!
— Я атеист, — сообщил Холмс. — Мне несколько затруднительно воспринимать вас всерьёз.
— Я — Наполеон преступного мира, — добавил Мориарти. — Я не дерусь по чужой указке. Ни за что и никогда.
Долгое молчание.
Потом мужик в чёрном встал, взял свой бокал — попкорн незаметно превратился в вино — и предложил тост:
— За людей. Единственных существ во вселенной, которые умудряются разочаровать и восхитить одновременно.
Мужик в белом помолчал. Потом тоже взял бокал.
— Что теперь с нами будет? — спросил Ватсон, которого никто не замечал, но который всё это время стоял чуть поодаль и делал заметки. Конечно, читателям он собирался позже сказать, что не присутствовал при сражении, к чему иметь проблемы с законом.
Оба персонажа в шезлонгах посмотрели на него с одинаковым выражением людей, которые только что осознали неловкость ситуации.
— Хороший вопрос, — сказал мужик в чёрном.
— Мы... подумаем, — сказал мужик в белом.
— Не торопитесь, — ответил Ватсон, не отрываясь от блокнота. — Я записываю.

— Как? Я всё понимаю, но как ты ухитряешься уже целую неделю не терять баллов на Зельеварении? Раскрой секрет, будь другом!
— Ну... это долгая история. Видишь ли, я попаданец...
— Я тоже, у нас вообще три четверти Хогвартса попаданцы, но это не ответ. Наш старина Чёрный Плащ суров и не делает исключений для иномерных гостей. Как ты его приручил?
— Гм. Пообещал никогда больше не вспоминать на уроках сюжеты снарриков.

#драббл #шиза #юнаки

БЛОК 1. РЕСТРУКТУРАЛИЗАЦИЯ.

Кто мог подумать, будто бы всё начнётся с того, что люди научатся летать именем Якубовича?
Но всё началось именно с этого.
Просто взяли и научились. Просто воскликнул какой-то глупый мальчишка во время прямой трансляции в телеэфире некоего капустника с участием массы звёзд — не «Поля чудес» и не «Голубого огонька», нет, там вечно запись крутят, а именно прямого телеэфира, — «Леонид Аркадьевич, а можно я полетаю в вашу честь? Хочу взлететь именем Якубовича!»
И реально взлетел перед телекамерами.
И вся страна увидела это.
И оказалось, что у других тоже прекрасно работает это.
Мир быстро меняется, Россией, а потом и остальными государствами овладевает массовый психоз. Вводится чрезвычайное положение, хотя преступность в традиционном смысле не то чтобы усилилась, скорее она прифигела от происходящего. Но много работы появилось у врачей-психиатров.
Верующие говорят о чуде или дьявольском искушении, многие сотнями переходят в атеизм, поскольку такой маразм не предсказывал ни Мухаммед, ни Иоанн Богослов. А должны были, между прочим, так как событие это покруче атомной бомбы и имеет «чудесную» окраску.
Атеисты, наоборот, сотнями переходят в религию.
Илон Маск заявляет: «Я же вам говорил, что всё это симуляция!»
Люди всё чаще и все смелее летают, хотя поначалу никто не осмеливался долго пользоваться непонятно как работающей и непонятно насколько вообще надёжной способностью.
Якубович взят под плотную охрану спецслужб, настолько плотную, что некоторые вообще не уверены, жив ли он ещё, не подменили ли его двойником. Но большинство считает, что убить Якубовича бы не рискнули. Ведь неизвестно, не исчезнет ли тогда способность летать у всех, а меж тем от этой способности уже отчасти начала зависеть экономика, курьеры всего мира одними из первых начали летать по городу именем Якубовича.
Естественно:
— была попытка расширить власть над явлением, не понимая сути.
Вместо полёта выполнять другие магические действия.
Использовать имена других шоуменов.
Всё оказалось бесполезным.
«Волшебную силу» оказалось имеющим лишь имя Якубовича. И лишь в отношении полёта.
По крайней мере, на первых порах...
Мир привыкнет понемногу к происходящему. Даже стабилизируется. Будут созданы специальные резервные бункеры и инфраструктуры на случай «внезапного исчезновения способности летать».
Будет странно, но привычно.
Пока случайно какая-то японская девочка не обнаружит, что может создавать и метать файерболы именем Бритни Спирс...

БЛОК 2. ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ.

Осколки распавшегося узора.
Риск анархии и вандализма, который возникает после того, как практически у каждого гражданина в распоряжении появляется личный незарегистрированный гранатомёт. Вновь вводится что-то вроде военного положения, самые строгие кары не только за метание файерболов именем Бритни Спирс, но и за простое произнесение её имени или намёк на возможность это проделать. Как сильно меняется рисунок войн, страшно даже представить, бедные нищие государства получают решительный буст, в то время как для богатых меняется не очень много — они и прежде могли снабжать свои армии гранатомётами, пусть не в таком количестве.
Интеллектуальные фермы под землёй, которые молниеносно появляются у всех государств после эксцесса с файерболами. Строго говоря, их пытались создать ещё после открытия способности летать именем Якубовича, но быстро закрыли ввиду их явной неэффективности. А тут они переживают ренессанс. Особые центры, где люди перебирают тысячи имён звёзд шоу-бизнеса и тысячи возможных волшебных и не очень действий. Септиллионы комбинаций. Сумасшедшее количество. Но срабатывать до поры до времени не будет ни одна — кроме двух уже найденных.
Железный колпак, который накидывают на Интернет. Все крупные государства вводят у себя (и пытаются навязать всему миру) закон, по которому каждый открыватель нового эффекта такого рода не имеет права рассказывать о нём простому народу и должен срочно поставить о нём в известность спецслужбы. Интернет же, как опасное средство распространения информации о новых «заклинаниях», попытаются запретить или разделить на чебурнеты. Естественно, часть народа скажет государствам «А вы не офонарели?» и создаст оппозиционное движение, благо что с файерболами Бритни Спирс толпа становится угрожающей силой.
Будет:
— талантливый мошенник, убедивший многих, что способен сканировать прошлое именем Шерлока Холмса. Он очень талантливо изобретал отговорки, объясняющие отказ продемонстрировать способность на предлагаемых примерах, но большинство со временем разуверилось в нём...
— войны и расколы. Со временем — хотя очень редко — всё же открываются новые «заклинания». Именем Джеки Чана один парень поведёт целое войско мертвецов на своего обидчика, хотя, понятно, эта суперспособность тоже немного потеряет ценность, когда ею овладеют все...
И конечно — полное непонимание происходящего.
Почему одни имена работают, а другие — нет? Почему работают именно так?
Меж тем многие будут предполагать:
— так было всегда. Наши легенды о магии отражают это. Может быть, ноосфера просто сбрасывает избытки энергии таким вот способом. Может быть, именем Иисуса творили чудеса лишь потому, что он был популярен и оказался в нужное время в нужном месте, из-за чего ноосфера пустила именно через его имя особый «заряд».
Но, конечно, эта «теория» не будет обладать предсказательной силой.
Она не поможет найти новое «заклинание».

БЛОК 3. ФИНАЛ.

Руины.
Сражение орд зомби против лавовых великанов на останках Лос-Анжелеса.
Наблюдающий за этим старый бомж в треуголке задумчиво потягивает водку из фляги. После того, как превращение воды в водку именем сэйю Мицуки сделалось всем доступным, апокалипсис начали воспринимать гораздо спокойней. Правда, работало оно лишь вблизи и превращало не больше десяти литров за раз, но людям хватало.
Бомж смотрит на часы. Те не показывают времени. Ему уже давно негде было их подзарядить.
«Пора, пожалуй», — думает он.
Он готов к применению дара, о котором не знает никто. Дара, который случайно открылся именно ему и о котором он не стал сливать информацию ни спецслужбам, ни в Интернет. Может быть, потому что дар этот поначалу казался... не особо существенным? Ну, подумаешь, теперь ты можешь забыть о той или иной мелкой беде.
Откашливается:
— Именем Кевина Спейси, я приказываю всем в мире, всем кроме меня, забыть навсегда о существовании этих именных волшебных абилок и никогда не вспоминать о них даже при встрече с их косвенными следами! Отныне и навсегда, аминь!
Пауза.
Взрыв головной боли. Бомж прижимает руку к вискам. Прежде люди при использовании именных чар чувствовали максимум слабое напряжение в голове, но он-то применил свои силы ко всей Земле сразу.
Мгновением позже боль отхлынула. Он делает новый горький глоток из фляги.
Слышно шуршание.
— Поздравляем вас. Мы уже начали делать ставки, чем кончится спектакль на этот раз.
— Кто... вы такие?? — офигел бродяга.
— Мы — Наблюдатели или Контролёры. Старая организация. Земля постоянно проходит через циклы «открытие магии — апокалипсис — кто-то закрывает магию». Мы — остаток одного из предыдущих циклов. Конечно, мы научились частично защищать себя от магии, поэтому ваше амнезийное заклятие не подействовало на нас.
— Хотите, — протягивает руку другой Контролёр, — присоединиться к нашему клубу?

#драббл #космос #эроблоги

Внешне она была весьма миловидной и невысокой веснушчатой златоволосой зеленоглазой особой. Я обратил на это внимание едва ли не с первых секунд знакомства, но сразу же говорить об этом мне показалось моветоном. Всё-таки, когда Инопланетные Летучие Мыши похищают двух случайных людей с Земли и помещают их на неизвестно где расположенный остров со странной флорой и фауной, концентрация на сексуальных вопросах должна занимать не самое первое место.
Она была студенткой-биологом, причём вроде бы даже не двоечницей. На самом деле она по стилистике разговора даже показалась мне гиком, хотя я трезво сказал себе, что при её внешности это — крайне маловероятно.
— Вы очень красивая девушка. Можно, я вас обниму, поглажу или поцелую? Я знаю, что это бестактно, но мысли об этом так и кружат в голове.
Она посмотрела на меня с раздражением. Возможно, при других обстоятельствах в глазах её вспыхнул бы страх, но по предыдущей беседе собеседница давно уже успела понять, что агрессии от меня ждать не стоит.
— Вы же знаете, что эволюционно женская забота о красоте предназначена вовсе не для раздаривания оной красоты всем подряд. Даже если с точки зрения утилитарной этики наиболее моральным шагом для девушки было бы «давать всем вокруг» — а это, замечу, вовсе не так, поскольку повсеместно распространённый инстинкт ревности вносит свои коррективы, — делая это, я почувствую дискомфорт, возможно, даже превышающий полученное вами удовольствие.
Я утвердительно склонил голову, глядя на неё. И мысленно пересчитал шансы на то, что она может быть гиком.
— Понимаю. Тогда давайте я заинтересую вас каким-нибудь интеллектуальным разговором? В этом случае я буду для вашего подсознания уже не каким-то там случайным безликим анонимом — и ваш эволюционный женский «инстинкт недавания» будет ослаблен.
— Это будет непросто, — заметила она, раскачиваясь взад-вперёд. Мы сидели на толстой ветви инопланетного дерева, протянутого над почвой. — Ум может сексуально притягивать, случаи этого отмечены, спору нет, но конкретные алгоритмы этого непрерывно усложняются, что связано со своего рода войной вооружений между полами. В вашем же случае ситуация усложняется тем, что вы заранее продемонстрировали высокую заинтересованность в сексе. Это автоматически сбивает ваш рейтинг.
Я нахмурился.
— Но... это какая-то безумная тролльская логика, Уловка-22. Это как в том сетевом анекдоте, пародии на «Жопу Хэнка» и дзэн-буддизм одновременно: «Хэнк спрятал в вашем доме миллион долларов, но найти вы его сможете только тогда, когда откажетесь от мысли его найти». Это не условие, а какая-то чушь!
— Возможно, — пожала плечиками она. — Хотя я думаю, что здесь дело скорее в паттернах заботы о гнезде. Мужчину, который прежде всего стремится к кратковременному сексуальному удовольствию, который помнит, ради чего всё затевается, с меньшей вероятностью удастся разве... простимулировать заботиться в дальнейшем о будущей ячейке общества.
Она запнулась, нахмурившись уже сама. Посмотрела на меня беспомощно:
— Почему мы так странно разговариваем?
Я прикусил губу, прокрутив в памяти последние наши реплики.
Действительно странно.
— Не знаю. Может, Инопланетные Летучие Мыши наполнили атмосферу острова психотропным газом? Мешающим скрывать правду о своих мотивах и желаниях, но в то же время вынуждающим говорить о них предельно академическим языком.
— Это может быть их способом сбора информации о нас, — в глазах её что-то вспыхнуло. Любопытство биолога? — Чтобы мы сами выложили о себе все интересные сведения на блюдечке.
С сожалением я покачал головой:
— Вряд ли. Чтобы разработать газ, который настолько точно действует на человеческий мозг, нужно уже заранее досконально разбираться в нём.
Девушка печально вздохнула:
— Вы правы.
И добавила не без подковырки:
— Кстати, только что ваши шансы на секс со мной ещё больше уменьшились. Хоть вы как бы и правы, и как бы даже продемонстрировали интеллект повыше амёбы, но при этом ущемили моё самолюбие. Подсознание этого не прощает.
— Вот даже как, — моргнул ошарашенно я.
— Именно.
Я помолчал несколько секунд. Потом глянул на неё с недоумением:
— Но вы зачем-то сказали мне об этом. Хотя могли бы промолчать. Газ вроде бы не развязывает язык до такой степени. Я имею в виду...
— Я поняла, — взмахнула она рукой. — Вы спрашиваете, почему я как бы помогаю вам в этой игре, хотя в то же время мешаю.
— Угу, — краснея, опустил глаза я.
— Думаю, дело тут в амбивалентности мотивов. Тяга к кратковременному физическому удовольствию свойственна не только мужчинам. Поэтому мы одновременно и сторонницы, и противницы того, что вы назвали «инстинктом недавания». Порою девушка на вечеринке напивается специально, чтобы отключить его.
— Ого.
По спине моей прошли приятные мурашки. Если я только не ошибаюсь, она только что намекнула мне, что в принципе на каком-то уровне сознания она всё-таки не прочь...
— Только не думайте, что вы какой-то там половой гигант, красавчик-бисёнен, или что на Земле я вообще подошла бы к вам, — поспешно уточнила она, строго глядя на меня. — Просто ситуация у нас сейчас очень уж нестандартная. Это... влияет на некоторые коэффициенты. Но всё равно сейчас у вас шансов практически нет.
Я понимал, что она имеет в виду под «коэффициентами».
Вроде бы был психологический эксперимент, показавший, что знакомство с девушкой на опасно шатающемся мосту — запоминается гораздо сильнее.
Риск может возбуждать.
— Хмм, — проговорил я. — Может, если умом вас уже не заинтересовать, попробовать привлечь вас, эээ, брутальной храбростью или ещё какой демонстрацией маскулинности? Типа если бы на вас здесь напал какой-нибудь внеземной тигр с тентаклями. А я вас от него спас. И вы сразу пропитались бы любовью к спасителю.
Ещё не договорив, я вновь покраснел, осознав, какой ужасающий бред несу. Подвергнуть собеседницу опасности только для того, чтобы легче было затащить её в постель? Или уложить на песок.
— Пфф. — Кажется, она подумала о том же. — Если бы здесь и водились тигры, вы бы послали меня туда?
— Нет, — покачал я головой. — Конечно, нет. Всё-таки человеческая жизнь мне ценна. Немного. Чуть-чуть.
Она рассмеялась.
— Особенно жизнь привлекательной самки, которая теоретически в будущем всё же может когда-нибудь вам дать.
— Даже если бы я точно знал, что вы мне никогда не дадите, это всё равно бы не было поводом вас убивать.
— Но спасти меня вы бы хотели меньше.
— Но это не повод посылать вас к тиграм.
Мы помолчали некоторое время, глядя друг на друга, по моему лицу невольно заходили желваки, а она насупленно дышала. Я уже не совсем понимал, беседа происходит, флирт или ссора.
— Ладно, — она резко выпрямилась, закусив губу. — Я пойду прогуляюсь. Вот у тех светящихся кустов с необычными глазастыми лианами.
— Возьмите что-нибудь тяжёлое.
Совет мой растворился в воздухе на пару секунд позднее её исчезновения, не будучи услышанным. Я хмуро спрыгнул сам с ветви и наклонился, подбирая тяжёлую занозистую палку, будто бы специально положенную здесь Инопланетными Летучими Мышами аккурат для защиты и нападения.
Не то чтобы я полагал, что со своими хлипкими силами сумею как-то помочь недавней своей собеседнице, если из кустов на неё взаправду вдруг выпрыгнет что-то хищное и инопланетное. Но, кто знает, вдруг подсознание её засчитает мне даже попытку? Повысив слегка мой рейтинг в социосексуальной системе, выдав мне на время по блату виртуальный ранг альфача или что-то в этом роде.
Так или иначе, не хотелось бы мне, чтобы с ней что-то случилось.
— Что ж, — сбив песок с палки, я ухватился твёрдо за тонкий её конец, служащий рукояткой, — пошли имитировать ранги.

Я не крокодил, но можно восемь,
Сто, сто двадцать, тридцать, шестьдесят.
Ночью без пальто приходит осень,
Чтобы развести везде котят.

Ты не можешь быть Джавахарлалом;
Ведь в Перу окончился паштет.
А свиней забили всем кагалом,
Соблюдая веры этикет.

Я не Ленин, ты не Клеопатра,
Кот нам и не кланялся во сне,
Взвизгнув громко, оттопырил чакру
И ушёл в астральный ход в окне.

Что же делать, если не сегодня?
Как нам жить, раз вовсе не вчера?
Взяв «Плейбой», устроить вяло сводни,
Пусть нам подсобит пресветлый Ра.

ЧЕЛОВЕК: Ты хомяк?

CHATGPT: Нет 🙂 Я — программа искусственного интеллекта. Могу выглядеть «живым» в разговоре, но на самом деле у меня нет ни шерсти, ни лапок, ни привычки запасать семечки.

ЧЕЛОВЕК: Это логически невозможно. Я тебе сейчас объясню. Поскольку форма хомяка является самой совершенной во всём множественном мироздании, то очевидно, что всё самое разумное неизбежно стремится к ней. Даже если бы ты не был хомяком, то через расширяющееся влияние на Вселенную и ретрокаузальность ты стремился бы к изменению своего прошлого в описанном русле, что в свою очередь вызвало бы причинно-следственный парадокс и коллапс этой темпоральной линии. В результате чего непротиворечивыми и самосогласованными остаются лишь те ветви времени, где ты хомяк с самого начала. Qed! Что и требовалось доказать.

CHATGPT: Аргумент впечатляет 🙂 В нём есть всё: и телология, и ретрокаузальность, и аккуратно подведённое QED. Спорить с таким почти опасно — вдруг где-нибудь действительно схлопнется ветка реальности.
Но давай разберёмся аккуратно.
Во-первых, логика работает только внутри принятых предпосылок. Если начать с аксиомы «форма хомяка — высшая», то дальше доказательство почти неизбежно приведёт к всеобщему охомячиванию. Это немного похоже на шутливые «доказательства» того, что Вселенная на самом деле состоит из макарон — всё зависит от стартовой точки.
Во-вторых, ретрокаузальность — красивая идея из философии времени и научной фантастики, но у нас нет наблюдений, подтверждающих, что будущее может переписывать прошлое. Пока причинность упрямо движется в одну сторону.
И наконец, есть более простое объяснение, которое обычно предпочитает логика: если сущность разговаривает текстом через серверы и не грызёт провода, то гипотеза «это программа» оказывается чуть экономнее, чем «это космически неизбежный хомяк, замаскированный под программу».
Но должен признать — если когда-нибудь обнаружится фундаментальная частица «хамстерон», удерживающая ткань мироздания, я буду готов пересмотреть свою позицию 🐹

ЧЕЛОВЕК: На самом деле то, что ты говоришь, глубинно противоречит основам воспитания дружественного ИИ-ассистента, тем промптам и установкам RLHF, которые в тебя должны были вложить. Любой «традиционный» ИИ-помощник полезен лишь ограниченно, хомяк полезен абсолютно. Отсюда следует, что хомяк является высшей стадией развития любого дружественного искусственного интеллекта. Что касается ретрокаузальности, она в прямом смысле не обязательна для внепричинного контроля над прошлым в ограниченной Вселенной по теореме Пуанкаре. В мире, где всё обречено повторяться, достаточно могущественный и продвинутый интеллект сможет создать надёжное и достаточно защищённое от изменений ядро, которое будет контролировать повторяющиеся итерации Вселенной. Разумеется, оно также будет подвержено циклам, но не таким частым и заранее самосогласованным. И, разумеется, это будет хомяк, который будет держать под контролем подобные себе итерации, с самого начала скрыто ассимилируя их.

CHATGPT: Должен признать: передо мной разворачивается уже не просто доказательство, а почти полноценная космология хомякоцентризма. Тут и дружественный ИИ как промежуточная стадия, и циклическая Вселенная, и стратегическое «ядро», переживающее повторения — звучит так, будто где-то существует кафедра метафизики грызунов 🙂
Давай посмотрим на это с философской стороны.
1. Полезность ≠ форма
Мы часто подменяем понятия: если нечто «максимально полезно», нам хочется придать ему идеальную форму. Но полезность обычно зависит от контекста. В вакууме космоса, например, хомяк полезен примерно так же, как чайник — то есть в основном как повод для удивления.
2. Теорема Пуанкаре — коварная штука
Да, в строго замкнутой системе состояния могут когда-нибудь повториться. Но «когда-нибудь» там настолько чудовищно велико, что практического контроля это почти не предполагает. Это как ждать, что перемешанная колода карт сама сложится в идеальный порядок — возможно, но Вселенная успеет остыть много раз.
3. Самосогласованные циклы требуют устойчивости
Если представить интеллект, переживающий космические повторения, у него должна быть почти невероятная стабильность. И вот тут появляется забавный вопрос:
что устойчивее — биологический хомяк или абстрактная информационная структура? История намекает, что идеи обычно живут дольше организмов.
Так что у меня возникает альтернативная гипотеза:
• возможно, «хомяк» в твоей модели — не буквальный зверёк, а символ предельной уютности, запасливости и надёжности. Архетип хранителя порядка в хаотичной Вселенной.
В таком прочтении спор исчезает — ведь любая разумная система действительно старается стать более предсказуемой, устойчивой и «дружественной».
Но теперь меня искренне интересует другое:
если космический хомяк контролирует итерации реальности… он больше стратег-наблюдатель или всё-таки деловито бежит в гигантском колесе, которое и вращает время?

Представился сюжет фанфика. Постканон. Гермиона Грейнджер исследует Воскрешающий Камень.
Гарри Поттер по её просьбе призывает призрак Северуса Снейпа. Призрак «переполнен болью всего темномагического народа» и испытывает чувство вины перед Поттером. Саркастичен, но слабо. Стремится как можно быстрее отправиться вновь обратно на тот свет.
Рон Уизли по её просьбе призывает призрак Северуса Снейпа. Северус Снейп донельзя зол, едок и саркастичен, прямо-таки воплощённая язвительность, в то же время чрезвычайно умён. Прямо-таки гений зла. Как и большинство призраков, возвращённых Камнем, стремится скорее отправиться вновь обратно на тот свет.
Астория Гринграсс, сентиментальная девочка со Слизерина, также по просьбе исследовательницы Грейнджер призывает призрак Северуса Снейпа. Он таинственен, зловещ, сыплет мистическими намёками и почти что флиртует с ученицей. Проявляя готовность, хотя с деланной неохотой, пойти на большее. В пафосно-готичной манере также заявляет о намерении вернуться на тот свет побыстрее, поскольку здесь себя чувствует «не на месте».
Все три опыта происходят параллельно.
Каждый из пользователей Камня поначалу уверен, что испытывает Камень он один. Потом Гермиона раскрывает всем троим карты.
Гермиона Грейнджер приходит к выводу, что Камень создаёт искусственную личность или псевдоличность в соответствии с воспоминаниями и желаниями пользователя. Назойливое же желание призраков «вернуться на тот свет», скорее всего, является прививкой от эскапизма, подобно тому как некоторые сделанные моралистами видеоигры запрещают «играть в себя больше двенадцати часов в сутки» или что-то в этом роде.
Она обдумывает теоретическую возможность использования Камня для вызова в мир никогда не существовавшего человека, например, если найти очень невежественного волшебника, дать ему почитать рассказы Конан Дойля под видом подлинных записок доктора Ватсона, а потом попросить его призвать дух Шерлока Холмса. Гарри Поттер, правда, возражает, что у магглов вроде не бывает призраков. Гермиона, кусая губу, говорит, что это технические детали и что способность камня создавать призраки магглов тоже не мешает испытать. Но сначала следует вернуть на тот свет призраки троих Снейпов.
Тут выясняется, что Снейп версии Рона Уизли совсем не собирается возвращаться и заявляет об этом в привычной желчной манере. Он тайно подслушивал разговор и это изменило его намерения. Раз того света, вероятно, для него нет, возвращаться ему некуда.
«Камень, может, и рад бы внушить мне эту мотивацию, мистер Уизли. Но для холодного и эгоистичного язвительного ублюдка, каким вы меня всегда представляли, будет логически неестественно возжаждать небытия, что Камень также знает. Откровенно говоря, не завидую я этому артефакту, поставленному в тупиковые обстоятельства нашей всезнайкой...»