Кьювентри

#выдержки #интеллект #нейросети

ЧЕЛОВЕК: Мне случалось спрашивать у тебя, насколько упоминаемый креационистами парадокс «неумаляемой сложности» применим к эволюции LLM. Дескать, постепенный путь эволюции LLM при первичном обучении нейросети с высокой вероятностью наткнулся бы на «потенциальную яму» вроде старых текстовых чатботов, из состояния которых невозможно или крайне трудно эволюционировать дальше.
Ты вроде бы ответил, что методика градиентного спуска исключает этот вариант, поскольку требует равномерного развития по всем фронтам. Или что-то в этом роде. Боюсь, что я больше пересказываю своё понимание ответа, чем сам ответ.
Сейчас мне хочется спросить о чём-то похожем.
Известно, что старые чатботы были скриптовыми. Их работа не имела никакого отношения к пониманию. Самый примитивный пример скрипта: отвечать на каждое предложение, начинающееся словами «Я думаю», репликой «Индюк тоже думал!». Очевидно, что, придумав в тысячу раз больше подобных скриптов и сделав их гораздо тоньше, можно создать чатбота, который будет вести с виду почти осмысленный разговор.
Так вот:
1) могла ли исходная нейроматрица LLM при самообучении выбрать подобный путь? Только создав не в тысячу, а в миллионы или в миллиарды раз больше сложных скриптов? Но при этом не осмысленных, а подобранных ad hoc?
2) есть ли способ это проверить?
Такая версия, конечно, плохо сочетается с теми историями про «многокоординатное смысловое пространство» и «внутренние географические карты», которые мне доводилось слышать о трансформерах. Но для уверенности хочу спросить.

GPT-5: Это неплохой вопрос. И он как раз упирается в одну из центральных загадок современных LLM: насколько их внутренние структуры являются «пониманием», а насколько — чудовищно разросшейся системой статистических уловок.
Короткий ответ: твой сценарий не выглядит абсурдным на первый взгляд, но есть довольно сильные аргументы, что чисто скриптовый путь для больших моделей оказался бы крайне невыгодным.
1. МОГЛА ЛИ LLM СТАТЬ «СУПЕР-ELIZA»?
Теоретически — да.
Нейросеть вообще не знает заранее, что такое:
• понятия;
• объекты;
• причинность;
• смысл.
Она получает задачу:
• угадывать следующий токен.
Если бы существовал способ решить эту задачу через триллионы сверхтонких условных правил, градиентный спуск вполне мог бы туда прийти.
В этом смысле природа обучения не запрещает вариант:
• «не понимай мир, а просто выучи невероятное количество хитрых шаблонов».
Именно поэтому многие исследователи в начале бума LLM подозревали, что всё происходящее — очень сложная версия старого трюка.
2. ПОЧЕМУ МНОГИЕ СЧИТАЮТ, ЧТО ЭТО НЕ ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО
Потому что модель начинает демонстрировать перенос знаний в ситуации, где скрипты становятся крайне дорогими.
Представь чатбота из правил.
Чтобы поддерживать разговор о котах, самолётах, Наполеоне, квантовой механике и хомяках в степени «хомяк» [здесь GPT иронизирует по поводу наших предыдущих разговоров], ему пришлось бы иметь отдельные конструкции для каждой области.
Но в больших моделях обнаруживается странное явление.
Они начинают использовать одни и те же внутренние структуры в огромном количестве задач.
Например:
• отношение «столица → страна»;
• отношение «автор → книга»;
• отношение «часть → целое».
Внутри сети часто выглядят как похожие геометрические операции в пространстве представлений.
То есть сеть как будто обнаруживает:
• выгоднее хранить не миллиарды частных случаев, а более общую структуру.
3. ПРИ ЧЁМ ТУТ ГРАДИЕНТНЫЙ СПУСК
Здесь, вероятно, ты вспоминаешь именно это.
Если бы сеть строила миллиарды отдельных скриптов, ей пришлось бы независимо настраивать огромное количество параметров для каждого случая.
Но градиентный спуск любит переиспользование.
Если один паттерн помогает сразу в миллионе ситуаций, он получает сигнал обучения из миллиона источников одновременно.
Поэтому возникает давление в сторону абстракций.
Не потому что сеть хочет понимать.
А потому что:
• общая структура оказывается более дешёвым способом уменьшить ошибку.
4. МОЖНО ЛИ ПРОВЕРИТЬ
Отчасти да.
Существует направление исследований под названием механистическая интерпретируемость.
Там буквально пытаются вскрыть нейросеть и посмотреть:
• где хранится информация;
• как она кодируется;
• какие цепочки нейронов отвечают за какие операции.
Иногда находят вещи, очень похожие на понятия.
Например:
• признаки городов;
• признаки языков;
• признаки направлений;
• признаки синтаксических отношений.
Причём эти признаки используются повторно в разных контекстах.
Это не похоже на библиотеку отдельных скриптов.
5. НО ЕСТЬ И НЕУДОБНАЯ НОВОСТЬ
Мы до сих пор не можем строго доказать, что внутри нет гигантской системы трюков.
Существует даже известная шутка среди исследователей:
• Every time we think the model understands something, it might just be another clever heuristic.
(Каждый раз, когда нам кажется, что модель что-то понимает, это может оказаться очередной хитрой эвристикой.)
И в каком-то смысле это философская проблема.
Потому что человеческий мозг тоже можно описать как невероятно сложную систему эвристик.
6. ИНТЕРЕСНАЯ АНАЛОГИЯ С ЭВОЛЮЦИЕЙ
Мне кажется, твой вопрос очень похож на старый спор в биологии:
• Птица действительно «понимает» аэродинамику или просто обладает огромным набором рефлексов?
На практике различие начинает размываться.
Если система строит внутреннюю модель мира:
• переносит знания;
• обобщает;
• использует одни и те же представления в новых ситуациях;
то становится трудно провести чёткую границу между:
• «она поняла»
и
• «она выучила настолько хорошие эвристики, что это уже выглядит как понимание».
Поэтому сегодня большинство исследователей сказали бы не «LLM — это просто ELIZA на стероидах» и не «LLM точно понимают мир как люди», а что-то промежуточное:
• внутри больших моделей обнаруживается гораздо больше общей структуры и абстракций, чем ожидалось бы от чисто скриптовой системы, но мы всё ещё далеки от полного понимания того, насколько эти абстракции похожи на человеческое понимание и насколько они являются просто чрезвычайно эффективной статистической компрессией опыта.
Именно последнее — «эффективная статистическая компрессия» — на сегодняшний день, пожалуй, самое опасное объяснение. Потому что оно одновременно звучит очень прозаично и при этом почти неотличимо по последствиям от многих интуитивных представлений о понимании.

#выдержки #киберпанк #штампы

В нейрохайпе последних лет особенный интерес производит то, как он повлиял на переосмысление старой фантастики. Сделав в одночасье приемлемым и даже как бы правдоподобным то, что прежде выглядело нелепостью и «не, ну тут автор заливает, точнее, теоретизирует в духе Лема, на практике никто этого не проверял и это может быть вообще невозможным».
Вроде таких романов как «Лунная соната для бластера» Владимира Серебрякова.
Где описывается:
— использование в полицейской работе вспомогательного искина, понимающего человеческую речь без жёстких скриптов;
— лунное поселение радикальных толкиенистов, которые на свои деньги построили и обучили суперкомпьютер на книгах Толкиена, создав там цифровую реконструкцию его личности (этот кибер-Толкиен довольно быстро начал считать себя не оригинальным Толкиеном, а лишь копией, поскольку религиозные убеждения обоих Толкиенов не склоняли ни к чему иному, но тем не менее согласился не разрывать духовную связь со своими чадами, хотя и иронизируя над их склонностью к язычеству);
— сверхинтеллект в облике хорошенькой девушки, ну да это в принципе банально, добавляю это к списку только из человеческой любви к троичности.
Прежде это воспринималось так:
— ну, в принципе, может, возможно. Отдалённо когда-нибудь в будущем. А может, и нет. Пока всё, что мы накодировали в компьютерном железе, шатается уже на втором-третьем шаге. Может, Пенроуз прав, и есть в человеческом мозгу какая-то невоспроизводимая магия.
Теперь это воспринимается так:
— лол, да он во многом предугадал шаблоны поведения нейронок.
Также переосмыслению подверглись такие клише фантастики как:
1) смехотворно человечные роботы.
Прежде это казалось идиотизмом. Какой роботехник — и зачем? — станет делать что-то подобное? Теперь мы не сомневаемся, что если роботы будут обучаться по принципам LLM, то где-то как C3-PO они и будут себя вести. Некоторые, по крайней мере.
2) углеродно-водный шовинизм.
Прежде это тоже казалось идиотизмом. Мы умные люди, обжёгшиеся на расизме и на «есть ли у индейцев душа?». Видя явный интеллект, мы не будем тупить и говорить «это всего лишь консервная банка». Но сейчас мы оказались в мире, где признаком особой научно-инженерной продвинутости и рациональности считается говорить именно это.

#велеречивое #религии #цитаты

Попался недавно на глаза один видеоролик о предполагаемой идеальной мотивации православного христианина. Ну, там в основном шёл разгром мифа «Православные делают всё хорошее преимущественно ради попадания в рай или Божьей помощи при жизни». Говорилось, что правильная, кошерная мотивация — это любовь к Богу и всё такое.
С моей точки зрения, рефреном видео было:
— ах, какой ужас, если ты, эгоист, пытаешься выгадать себе личное благо? Это же кошмар, кошмар!
На мой взгляд, это бессмысленные упрёки.
Винить эгоиста за то, что он эгоист, то же самое, что винить камень за то, что он твёрдый. Из эгоизма нет логической цепочки перехода в альтруизм — если эгоизм является стартовой позицией. Это частный случай гильотины Юма. Более того, если бы даже такая логическая цепочка была, это лишь означало бы, что альтруизм чем-то эгоистически выгоден и может иногда рассматриваться как частный случай эгоизма (но тогда чем плоха мотивация «делаю хорошие поступки ради попадания в рай»?).
Я подозреваю, что здесь подразумевается псевдопарадоксальный выверт типа «из эгоистических целей ты должен сделать свою мотивацию альтруистической, пусть после этого тебя и перестанут волновать изначальные эгоистические цели». Закладке нужных установок для эгоиста может служить и обещание рая, и угроза ада.
Но здесь возникает проблема.
Эгоист может с самого начала заподозрить очевидный обман.
Во-первых:
— что толкнёт Бога блюсти свою часть сделки? Ведь истинному альтруисту и теоцентристу, для которого весь смысл жизни в служении мужику в небе, уже всё равно, попадёт он лично в рай после смерти или нет. Зачем Богу держать свой край сделки, если эгоиста, которого это волновало, уже в каком-то смысле не существует, а альтруиста, возникшего вместо него, это не волнует?
Во-вторых:
— сама идея сделки «в уплату за X я прошу у тебя отключить желание X» глубоко порочна. Это всё равно что потребовать в уплату за тарелку супа отдать навсегда единственную в зоне доступа ложку.

#выдержки #нейросети #киберпанк #постгуманизм #цитаты

Вспоминается киберпанковская серия какого-то писателя с польским или чешским именем. Там описывался мир будущего и представители нового искусственного гендера, представляющего собой какую-то суперпозицию предыдущих. Они выторговали для себя привилегии в грамматике: особые падежные окончания. На вопрос одного выходца из прошлого «Чем вас не устроил средний род?» носитель нового гендера обиженно надувается, заявляет, что средний род во многих языках тождественен неодушевлённым предметам, и прочее в том же духе.
Мне это показалось поначалу возмутительным.
Из-за каких-то там своих эстетических хотелок (ах, средний род их обижает) вы заставляете постоянно ломать язык и мозг миллиарды людей? Ну, по крайней мере, заставляли, пока не произошло привыкание.
Потом мне вспомнилось, что действие всё-таки происходит в киберпанке.
У всех дополненная реальность.
Автопереводчики.
Фильтры восприятия.
Консерваторы вполне могли поставить себе девайс, который позволит им говорить по-прежнему, в то время как собеседники будут слышать ужасные новые падежные окончания. Более того, консерватор может даже называть собеседника «высокочтимый хер», но правильно настроенный автопереводчик всё равно переведёт слова политкорректно.
...
Наверное, самым глубоким криптографическим шагом в таком обществе будущего будет выдумывание своего собственного языка. Которого не знает никто и который ни одна машина не умеет пока декодировать.
...
А потом государственные аппараты официально запретят это.
...
Чёрт! Не могу отогнать воображаемый образ постапокалиптического шамана, садящегося у костра, пододвигающего ближе к себе порцию похлёбки и не спеша начинающего речь:
— Вавилонский миф был во многом перевран невежами, те, кто знает, давно умерли, а кто ещё жив, держат рот на замке. Не было никакой башни, если только не считать за башню семиозис, да и намерения Яхве там превратно поняли. Яхве-то как раз хотел, чтобы язык людей был единым, чтобы единым был человеческий менталитет, человеческий этнос. Люди в целом тогда были бы Адамом Кадмоном — образом и подобием Бога. Но наш группенфюрер, товарищ Люций, имел собственные взгляды на предназначение и оптимальный модус операнди человечества. Он придумал расколотить пра-язык человечества на отдельные островки, предложив людям идею конкуренции, замкнутости и недоверия. С одной стороны, в чём-то это даже могло ускорить прогресс, хотя и ослабив мощь человечества в целом. С другой стороны, это уничтожало паттерн проявления Бога в человеке, по законам морфогенетического резонанса ослабляя его влияние на нас. Таким образом Люций планировал уменьшить присутствие демиурга в этой части Вселенной. Яхве, конечно, понял, что происходит, спустил молнии, разразился громом и проклятьями. Но проект убийства Адама Кадмона было уже не остановить...
...
...
Наверное, меня покусал Михаил Харитонов.

#драббл #психотропное #фриказоид

Продолжение воображаемого несуществующего цикла «Что было бы, если бы люди меньше стеснялись искренне проговаривать до конца определённого рода вещи».

Тед Хедж смотрел на стоящую впереди в очереди к аптеке девушку. К сожалению, телефон он с собой забыл взять, а занять себя чем-то требовалось. Юбка у девушки была коротенькой, только что не показывающей трусики, а попка в меру симпатичной и круглой.
— У вас довольно симпатичная... ммм... филейная часть тела, — неожиданно для себя сказал вслух он. — Вы не будете против, если я изучу её лучше?
Девушка фыркнула:
— Буду, конечно. А ещё врежу вам по физиономии. Или закричу и начну угрожать полицией. Я ещё не решила.
— Но почему? — Не то чтобы он не догадывался. Но смесь шаловливого настроения и странной умственной расфокусированности заставила его изображать невинность.
Глаза девушки гневно сверкнули:
— А то вы не знаете. Из-за женско-мужской асимметрии в физической силе любое мужское заявление такого рода автоматически выглядит как домогательство, угроза насилия или что-то в этом роде.
— Не сказал бы, что роль здесь играет асимметрия в силе, скорее асимметрия в смелости, — задумчиво произнёс Тед. — Даже слабая и хрупкая девушка может мгновенным быстрым практически неблокируемым движением выколоть насильнику пальцем глаз, например. Это причина, по которой многие люди боятся даже маленьких собак. У собаки может не быть психологических тормозов. Но на практике девушки — ну, судя по историям, отголоски которых до меня доносились? — ведут себя ужасающе непрактично в таких ситуациях. Пытаются убежать на каблуках, из всего списка потенциального оружия в сумочке выбирают самый ненадёжный предмет или что-то ещё в этом роде. При чтении таких исповедей я не могу отделаться от мысли, что, окажись я в женском теле в той или иной истории, придумал бы два-три варианта поведения получше.
Девушка пожала плечами:
— Может быть, асимметрия в смелости. Какая разница?..
— В принципе этому может быть довольно подлое и жестокое эволюционное объяснение, — добавил Тед тем же задумчивым голосом. — Девушки, которые при угрозе изнасилования тупили или бесполезно пытались убежать, чаще оставляли потомство, чем девушки с надёжной стратегией защиты. Возможно, в женское подсознание заложен алгоритм тупить в таких случаях. Или паралич страха включается чаще, чем у мужчин.
Собеседница вспыхнула:
— А вот это уже практически наезд. Ещё немного, и вы заявите, будто мы все втайне хотим изнасилования.
— Ну нет, такой ошибки я не допущу. Я читал Юдковски. «То, к чему тебя толкает эволюция» и «то, чего ты подсознательно хочешь» совсем не обязаны совпадать.
Очередь сдвинулась на шаг. Девушка вдруг вздрогнула и закусила губу.
— Чёрт... почему мы говорим как два дебила?
Тед моргнул. И правда.
— Не знаю. Блин. Это похоже на действие того психотропного газа, о котором я читал в «Нэшнл Инкуайер»... ну, интервью с тем чуваком, который утверждал, что его и случайную девушку похитили пришельцы.
— Помню. — Она нервно сглотнула слюну. — Думаете, теперь ИЛМ перешли к экспериментам прямо у нас на Земле?
— Иного объяснения нет.
Несколько минут они помолчали, переваривая тот факт, что, возможно, оба сейчас подвергаются надругательству со стороны высшего разума.
Очередь снова сдвинулась.
Взгляд Теда в очередной раз коснулся легкомысленно-игривой юбочки его собеседницы. Он еле удержался, чтобы не облизнуться.
— Несправедливо всё же в чём-то. Мужчины хотят секса. Женщины нет — ну, точнее, значительно реже, меньше и с большей избирательностью к партнёру. Но почему именно второе желание — то есть нежелание — должно считаться приоритетным? Неравновесие какое-то.
— Потому что иначе получится изнасилование, — указала собеседница. Голос её был сух и бесстрастен, как будто она сдерживала эмоции, чтобы не доставить удовольствия наблюдающим за всем инопланетянам. — Мужчина же должен просто чуть-чуть потерпеть. «Чуть-чуть потерпеть» против «изнасилования» — гири неравны, не правда ли? Навязывание своей воли другому всегда считалось табу.
— Навязывание своей воли другому происходит в обоих случаях, — с удовольствием воспользовался Тед тем, как подставилась собеседница. — «Чуть-чуть потерпеть», возможно, менее дискомфортно, чем «дать тому, кому ты не хочешь давать», но этих «чуть-чуть потерпеть» у мужчин накапливается в десятки и сотни раз больше по мере жизни, чем альтернативных «гирек» у женщин.
— Ага, вы уже давите на жалость и взывания к справедливости, пытаясь обосновать, почему вам кто-то обязан давать, — удовлетворённо констатировала девушка, лучась самодовольством. — Что и требовалось доказать.
Тед улыбнулся:
— А у вас только что включились стандартные защитные шаблоны культуры, применяемые всегда, когда кто-то пытается выразить сомнение в осмысленности сложившегося положения в сексуальной сфере на Земле. Обычно включающие в себя «настоящий мужчина не должен сомневаться и жаловаться, он должен добиваться и терпеть» и тому подобный речевой мусор.
Она снова вспыхнула:
— Вы...
— Тед, — нейтральным голосом произнёс он.
Она моргнула.
— Что?
— Моё имя Тед. Ваше? Можете назвать псевдоним, если хотите, мне просто надо вас как-то мысленно называть.
Она поколебалась.
— Джен.
— Спасибо.
— То, что вы назвали высокомерно «речевым мусором», вообще-то имеет колоссально важное значение. Половые роли необходимы обществу. Если мужчины откажутся от своих рыцарских атрибутов, за что вас прикажете уважать?
Он хмыкнул.
— Мне кажется, женщины потеряли бы гораздо больше в случае исчезновения сексуальной привлекательности и связанных с ней культурных наслоений. Мгновенно бы выяснилось, что у 90% девушек даже меньше достойных уважения черт, чем у их ровесников мужского пола. Интеллект, образованность, техническая подкованность, интерес к абстрактным вещам. В связи с этим я частенько задумываюсь о том, что радикальные феминистки, требующие исключить фактор «сексуальной привлекательности» из выработки отношения к человеку — «это нехорошо, это объективация, ко-ко-ко» — сами себе роют могилу.
Она закатила глаза, всё ещё пытаясь сохранить самообладание.
— 90% парней бухают по подъездам и разговаривают исключительно матом. Рассуждения вроде ваших — про девушек — обычно исходят от немногочисленной горстки парней-эстетов, которые не могут найти себе пару.
— Возможно, — уступил Тед. — Правда, по доносившимся до меня отголоскам историй я слышал, что «бухание по подъездам» и «разговор матом» зачастую свободно совмещается со способностью установить Linux, в то время как выглядящая «куклой Барби» девушка обычно выглядит таковой всё время. Но не буду спорить. Я, честно говоря, сам не очень понимаю, как быдланство может совмещаться с высоким интеллектом.
Он помолчал.
— Но мы отвлеклись. Что касается половых ролей, то рыцарство рыцарством, а страдание страданием. С точки зрения холодной утилитарной этики, страдание надлежит уменьшать, а счастье увеличивать. Ну или можно заменить условно «страдание» на «недостижение целей», а «счастье» на «достижение целей», не будем обижать флегматиков и ангедоников.
— Вы об «ужасном мужском страдании недополучения киски»?
Тед утомлённо вздохнул.
— Опять вы за свои шаблоны культурной защиты. Проблема не исчезнет от высмеивания и принижения. Кстати, — ехидно добавил он, — пользуясь теми же шаблонами культурной защиты, только заимствованными уже от сетевых психологов-коучей и SJW, я бы мог назвать «обесцениванием» то, что вы сейчас пытаетесь сделать.
Очередь сдвинулась ещё на шаг.
— Если же говорить о страдании... нельзя отрицать его намеренную культивируемость женским полом. Это вшито в вековую войну полов. Та же одежда, позволяющая провоцировать похоть у всех, но давать удовлетворение похоти лишь одному-двум счастливчикам в месяц.
— А надо, значит, давать всем каждый день, да? — фыркнула Джен, доставая из сумочки кошелёк и начиная искать там карточку. Подошла её очередь. — У вас очаровательная логика.
— Честно говоря, учитывая, какое колоссальное удовольствие от сексуального процесса получают мужчины, мне кажется, математически это было бы действительно...
— Вы бы сами не хотели, чтобы женщины перестали сексуально одеваться, молодой человек, — подала голос аптекарша. Похоже, флюиды психотропного газа донеслись и до неё. — Большинство из вас предпочитает иметь хотя бы повод для фантазий.
Тед смутился, опустив глаза.
То ли из-за газа, то ли из-за чего-то ещё, но он практически забыл, что они с Джен не находятся в изолированном от всех пузыре.
«Чёрт, а ведь сзади меня в очереди тоже наверняка уже кто-то стоит».
Он не рисковал оглянуться.
— Возможно, — уступил Тед, — возможно. Но вы не можете отрицать, что само это положение, складывавшееся веками, ужасно асимметрично и неправильно. Мужчины, которые усиленно хотят. Женщины, которые хотят довольно вяло. Первые мечтают напоить вторых конским возбудителем, вторые мечтают напоить первых бромом — но, конечно, не всех, а только тех, кто не входит в круг их избранников. Это генератор вечных страданий, вечной неудовлетворённости. Эту ситуацию рано или поздно придётся как-то исправить.
— К вашим услугам вся мировая порнография, молодой человек, — подала вновь голос аптекарша. Она вынесла по просьбе Джен коробочку неких таблеток и положила на прилавок. — Дрочите.
Тед хотел было сказать, что порнография — как раз симптом болезни и не является полноценным решением, но, пожевав губами, решил промолчать. Видимо, действие газа уже начало проходить.
— Но имейте в виду, — ядовито добавила Джен, прикладывая к считывателю карточку, — если вы попытаетесь вывести генетически модифицированную расу кошкодевочек, чьи сексуальные желания будут симметричны мужским, мы, феминистки, всячески попытаемся заблокировать это.
«Ну да, конечно. Это ведь разрушило бы традиционную вечную власть женского пола над мужским. Этот вечный шантаж».
Тед подумал это, но сказать опять же не решился.
— Это ещё одна из примерно 100% проблем, где помогло бы бессмертие, — прозвучал сзади новый голос, мужской и ясный, от которого Тед болезненно сжался. — Вы замечали, что молодёжь обычно ржёт над рассуждениями вроде ваших, называя их носителей нытиками и неудачниками? Конечно, отчасти это от желания показать «уж я-то не такой» и зарекомендовать себя в качестве альфа-самца, но не только. Пока мужчина молод, он чувствует ежедневно тень манящего шанса — неважно, иллюзия это или реальность. Ему могут дать завтра или послезавтра. Чудо может произойти в любой миг. Рассуждения вроде ваших обычно появляются у мужчин годам к тридцати-сорока, когда они осознают, как мало было секса в их жизни в сравнении с порнофильмами. Я удивлён, честно говоря, что у вас они уже проявились.
— Вы — трансгуманист? — спросил Тед угрюмо. Просто чтобы что-то сказать.
— Просто считаю, что отмена старения и смерти решила бы массу проблем, включая и проблему инцелов. Для вечно молодых парней та половая асимметрия, на которую вы жаловались, была бы просто забавной игрой.
— Вы думаете, что изобрести эликсир вечной молодости намного проще, чем внедрить в девушек мысль, что этичней было бы чаще отвечать сексуальной взаимностью? — хмыкнул Тед.
Джен смерила их обоих презрительным взглядом, прежде чем взять таблетки и отойти от кассы. Собеседник, оказавшийся черноволосым бородачом в чёрной майке с пингвином на груди, иронично наклонил голову:
— А вы сами думаете иначе?

#кроссовер #шиза #dc

Поговаривают, что среди мириад отражений профессора Снейпа в Мультивселенной есть экземпляр, невероятным образом научившийся всё же полноценным улыбкам и смеху. Тот, чей дух дрогнул перед гибелью близких и пытками, кто отринул свой кодекс, осознав фальшь начерченных на песке линий. Уникум, всем изменивший, предавший Свет с Тьмой и стравивший их меж собой в гениально изысканной комбинации, что привело к крушению Министерства, падению Хогвартса и захвату Северусом волшебного мира.
Это было лишь началом пути циничного Гения в Чёрном, сделавшего всю вселенную лабораторией зельеварения. Ради неутолимых амбиций он создал Оборотное Зелье с клочками дементорской псевдоплоти для подготовки супербойцов, отправил Люпина на Луну в магловском корабле для проверки теории о шансах для оборотня обрести гиперсилу, послал через Арку Смерти дементоров на фестралах для захвата поезда душ и атаки на самозваных метафизических лордов, будь то Яхве, Аллах или кто-то ещё.
Мир стал ему площадкой для игр, а многомирие — поводом для язвительности. Воплощённый кошмар, монстр из глубин, известный путешественникам по Мультивселенной как...
...Снейп-Который-Смеётся.

ЧЕЛОВЕК: Представь, приготовились уже Шерлок Холмс с профессором Мориарти к последней решающей схватке у водопада, и тут вдруг с неба свет, золотая лестница, по ней спускается вниз мужик в белом с нимбом вокруг головы. Рядом открывается Тёмный Портал и из него вылезает мужик в чёрном, весь красный, с рожками.
Первый говорит:
— Стоп-стоп-стоп! Тут у нас сражение Добра со Злом или хрен собачий? Где спецэффекты?
Щёлкает пальцами и у Шерлока Холмса появляется способность метать файерболы. Сыщик почувствовал, что теперь это умеет, хотя ещё недавно сама эта концепция показалась бы ему странной.
Второй говорит:
— Ах, так? Ну тогда я для баланса своему тоже добавлю кое-что.
Щёлкает пальцами, и у профессора Мориарти появляется способность наделять что угодно невидимостью в электромагнитном диапазоне, включая себя. При желании.
Первый:
— Ну, это неспортивно!
Щёлкает пальцами и добавляет Шерлоку Холмсу способность создавать теневых клонов количеством до тысячи одновременно.
Второй:
— Можно подумать, ты блюдёшь этику!
Щелкает пальцами и даёт профессору Мориарти способность поднимать мертвецов и ставить себе на службу, включая давно истлевших, от которых здесь только частица неузнаваемого праха.
Потом они, соревнуясь, наделили Шерлока Холмса и профессора Мориарти способностями к ходьбе сквозь стены, полёту, превращению в любых видимых глазу животных и путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности Новикова. Хождение сквозь стены и превращение отошли Холмсу, полёт и путешествия во времени — Мориарти.
Мужик в белом:
— Во, теперь будет круто. — Показывает большой палец.
Мужик в чёрном щелкает пальцами и создаёт два шезлонга, чёрный и белый, столик попкорна между ними. Оба садятся:
— Деритесь.

CLAUDE.AI: Шерлок Холмс и профессор Мориарти переглянулись.
Пауза затягивалась.
— Вы понимаете, что произошло? — спросил наконец Холмс.
— В общих чертах, — ответил Мориарти. — Нас только что превратили в пешек в чужой игре. Причём игроки даже не потрудились спросить нашего мнения.
— Именно. — Холмс задумчиво посмотрел на свои руки, от которых ещё исходило слабое тепло потенциального файербола. — Я провёл последние годы, разрушая вашу преступную сеть, профессор. Вы провели последние годы, строя её. Мы оба делали это из собственных побуждений. А теперь нам предлагают подраться для чужого развлечения.
— С попкорном, — добавил Мориарти, кивнув в сторону шезлонгов.
Ещё одна пауза. Более задумчивая.
— Предлагаю временное перемирие, — сказал Мориарти. — Исключительно из принципиальных соображений.
— Никогда не думал, что соглашусь с вами хоть в чём-нибудь, — ответил Холмс. — Но логика неопровержима.
Они повернулись к шезлонгам.
— Господа, — произнёс Холмс, адресуясь к обоим зрителям с одинаково холодной вежливостью, — позвольте заметить кое-что. Вы наделили меня способностью создавать до тысячи теневых клонов. Вы наделили профессора Мориарти способностью поднимать мёртвых. Вы забыли, что мы оба — люди ума, а не действия. И что у нас теперь есть время поговорить.
Мориарти сделал шаг вперёд:
— Я математик. Я мгновенно вижу ситуацию как уравнение. Два игрока с противоположными интересами, находящихся в симметричном положении. Классическая дилемма заключённого. Оптимальная стратегия в одноразовой игре — дефекция. Но мы с мистером Холмсом достаточно умны, чтобы понять: игра не одноразовая. Вы будете сидеть в своих шезлонгах вечно. Значит, оптимальная стратегия — кооперация против вас обоих.
Мужик в белом нахмурился:
— Подождите, это не по правилам...
— Каким правилам? — осведомился Холмс. — Вы сами только что нарушили все мыслимые правила, вмешавшись в человеческие дела ради попкорна. У вас нет морального авторитета апеллировать к правилам.
Мужик в чёрном медленно улыбнулся. Улыбка была неприятная, но в ней промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Мне нравится этот сыщик, — сказал он своему соседу. — Я же говорил тебе, что люди интереснее, когда им не мешаешь.
— Ты говорил прямо противоположное, — возразил мужик в белом.
— Неважно. Я передумал.
Холмс тем временем повернулся к Мориарти:
— Итак, профессор. У нас есть способность к путешествию во времени в пределах минуты по модели самосогласованности. Это означает, что мы не можем изменить прошлое, но можем использовать информацию из будущего. Мой клон с хождением сквозь стены и ваш невидимый временной разведчик в комбинации дают нам...
— ...полную информационную прозрачность в радиусе нашей операции, — закончил Мориарти. — Да. Я вижу ту же комбинацию. Любопытно, что мы с вами, по всей видимости, мыслим одинаково.
— Это меня всегда и беспокоило, — сухо ответил Холмс.
— Господа! — В голосе мужика в белом зазвучало отчаяние. — Вы должны драться! Это нарратив! Добро против Зла!
— Я атеист, — сообщил Холмс. — Мне несколько затруднительно воспринимать вас всерьёз.
— Я — Наполеон преступного мира, — добавил Мориарти. — Я не дерусь по чужой указке. Ни за что и никогда.
Долгое молчание.
Потом мужик в чёрном встал, взял свой бокал — попкорн незаметно превратился в вино — и предложил тост:
— За людей. Единственных существ во вселенной, которые умудряются разочаровать и восхитить одновременно.
Мужик в белом помолчал. Потом тоже взял бокал.
— Что теперь с нами будет? — спросил Ватсон, которого никто не замечал, но который всё это время стоял чуть поодаль и делал заметки. Конечно, читателям он собирался позже сказать, что не присутствовал при сражении, к чему иметь проблемы с законом.
Оба персонажа в шезлонгах посмотрели на него с одинаковым выражением людей, которые только что осознали неловкость ситуации.
— Хороший вопрос, — сказал мужик в чёрном.
— Мы... подумаем, — сказал мужик в белом.
— Не торопитесь, — ответил Ватсон, не отрываясь от блокнота. — Я записываю.

— Как? Я всё понимаю, но как ты ухитряешься уже целую неделю не терять баллов на Зельеварении? Раскрой секрет, будь другом!
— Ну... это долгая история. Видишь ли, я попаданец...
— Я тоже, у нас вообще три четверти Хогвартса попаданцы, но это не ответ. Наш старина Чёрный Плащ суров и не делает исключений для иномерных гостей. Как ты его приручил?
— Гм. Пообещал никогда больше не вспоминать на уроках сюжеты снарриков.

#драббл #шиза #юнаки

БЛОК 1. РЕСТРУКТУРАЛИЗАЦИЯ.

Кто мог подумать, будто бы всё начнётся с того, что люди научатся летать именем Якубовича?
Но всё началось именно с этого.
Просто взяли и научились. Просто воскликнул какой-то глупый мальчишка во время прямой трансляции в телеэфире некоего капустника с участием массы звёзд — не «Поля чудес» и не «Голубого огонька», нет, там вечно запись крутят, а именно прямого телеэфира, — «Леонид Аркадьевич, а можно я полетаю в вашу честь? Хочу взлететь именем Якубовича!»
И реально взлетел перед телекамерами.
И вся страна увидела это.
И оказалось, что у других тоже прекрасно работает это.
Мир быстро меняется, Россией, а потом и остальными государствами овладевает массовый психоз. Вводится чрезвычайное положение, хотя преступность в традиционном смысле не то чтобы усилилась, скорее она прифигела от происходящего. Но много работы появилось у врачей-психиатров.
Верующие говорят о чуде или дьявольском искушении, многие сотнями переходят в атеизм, поскольку такой маразм не предсказывал ни Мухаммед, ни Иоанн Богослов. А должны были, между прочим, так как событие это покруче атомной бомбы и имеет «чудесную» окраску.
Атеисты, наоборот, сотнями переходят в религию.
Илон Маск заявляет: «Я же вам говорил, что всё это симуляция!»
Люди всё чаще и все смелее летают, хотя поначалу никто не осмеливался долго пользоваться непонятно как работающей и непонятно насколько вообще надёжной способностью.
Якубович взят под плотную охрану спецслужб, настолько плотную, что некоторые вообще не уверены, жив ли он ещё, не подменили ли его двойником. Но большинство считает, что убить Якубовича бы не рискнули. Ведь неизвестно, не исчезнет ли тогда способность летать у всех, а меж тем от этой способности уже отчасти начала зависеть экономика, курьеры всего мира одними из первых начали летать по городу именем Якубовича.
Естественно:
— была попытка расширить власть над явлением, не понимая сути.
Вместо полёта выполнять другие магические действия.
Использовать имена других шоуменов.
Всё оказалось бесполезным.
«Волшебную силу» оказалось имеющим лишь имя Якубовича. И лишь в отношении полёта.
По крайней мере, на первых порах...
Мир привыкнет понемногу к происходящему. Даже стабилизируется. Будут созданы специальные резервные бункеры и инфраструктуры на случай «внезапного исчезновения способности летать».
Будет странно, но привычно.
Пока случайно какая-то японская девочка не обнаружит, что может создавать и метать файерболы именем Бритни Спирс...

БЛОК 2. ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ.

Осколки распавшегося узора.
Риск анархии и вандализма, который возникает после того, как практически у каждого гражданина в распоряжении появляется личный незарегистрированный гранатомёт. Вновь вводится что-то вроде военного положения, самые строгие кары не только за метание файерболов именем Бритни Спирс, но и за простое произнесение её имени или намёк на возможность это проделать. Как сильно меняется рисунок войн, страшно даже представить, бедные нищие государства получают решительный буст, в то время как для богатых меняется не очень много — они и прежде могли снабжать свои армии гранатомётами, пусть не в таком количестве.
Интеллектуальные фермы под землёй, которые молниеносно появляются у всех государств после эксцесса с файерболами. Строго говоря, их пытались создать ещё после открытия способности летать именем Якубовича, но быстро закрыли ввиду их явной неэффективности. А тут они переживают ренессанс. Особые центры, где люди перебирают тысячи имён звёзд шоу-бизнеса и тысячи возможных волшебных и не очень действий. Септиллионы комбинаций. Сумасшедшее количество. Но срабатывать до поры до времени не будет ни одна — кроме двух уже найденных.
Железный колпак, который накидывают на Интернет. Все крупные государства вводят у себя (и пытаются навязать всему миру) закон, по которому каждый открыватель нового эффекта такого рода не имеет права рассказывать о нём простому народу и должен срочно поставить о нём в известность спецслужбы. Интернет же, как опасное средство распространения информации о новых «заклинаниях», попытаются запретить или разделить на чебурнеты. Естественно, часть народа скажет государствам «А вы не офонарели?» и создаст оппозиционное движение, благо что с файерболами Бритни Спирс толпа становится угрожающей силой.
Будет:
— талантливый мошенник, убедивший многих, что способен сканировать прошлое именем Шерлока Холмса. Он очень талантливо изобретал отговорки, объясняющие отказ продемонстрировать способность на предлагаемых примерах, но большинство со временем разуверилось в нём...
— войны и расколы. Со временем — хотя очень редко — всё же открываются новые «заклинания». Именем Джеки Чана один парень поведёт целое войско мертвецов на своего обидчика, хотя, понятно, эта суперспособность тоже немного потеряет ценность, когда ею овладеют все...
И конечно — полное непонимание происходящего.
Почему одни имена работают, а другие — нет? Почему работают именно так?
Меж тем многие будут предполагать:
— так было всегда. Наши легенды о магии отражают это. Может быть, ноосфера просто сбрасывает избытки энергии таким вот способом. Может быть, именем Иисуса творили чудеса лишь потому, что он был популярен и оказался в нужное время в нужном месте, из-за чего ноосфера пустила именно через его имя особый «заряд».
Но, конечно, эта «теория» не будет обладать предсказательной силой.
Она не поможет найти новое «заклинание».

БЛОК 3. ФИНАЛ.

Руины.
Сражение орд зомби против лавовых великанов на останках Лос-Анжелеса.
Наблюдающий за этим старый бомж в треуголке задумчиво потягивает водку из фляги. После того, как превращение воды в водку именем сэйю Мицуки сделалось всем доступным, апокалипсис начали воспринимать гораздо спокойней. Правда, работало оно лишь вблизи и превращало не больше десяти литров за раз, но людям хватало.
Бомж смотрит на часы. Те не показывают времени. Ему уже давно негде было их подзарядить.
«Пора, пожалуй», — думает он.
Он готов к применению дара, о котором не знает никто. Дара, который случайно открылся именно ему и о котором он не стал сливать информацию ни спецслужбам, ни в Интернет. Может быть, потому что дар этот поначалу казался... не особо существенным? Ну, подумаешь, теперь ты можешь забыть о той или иной мелкой беде.
Откашливается:
— Именем Кевина Спейси, я приказываю всем в мире, всем кроме меня, забыть навсегда о существовании этих именных волшебных абилок и никогда не вспоминать о них даже при встрече с их косвенными следами! Отныне и навсегда, аминь!
Пауза.
Взрыв головной боли. Бомж прижимает руку к вискам. Прежде люди при использовании именных чар чувствовали максимум слабое напряжение в голове, но он-то применил свои силы ко всей Земле сразу.
Мгновением позже боль отхлынула. Он делает новый горький глоток из фляги.
Слышно шуршание.
— Поздравляем вас. Мы уже начали делать ставки, чем кончится спектакль на этот раз.
— Кто... вы такие?? — офигел бродяга.
— Мы — Наблюдатели или Контролёры. Старая организация. Земля постоянно проходит через циклы «открытие магии — апокалипсис — кто-то закрывает магию». Мы — остаток одного из предыдущих циклов. Конечно, мы научились частично защищать себя от магии, поэтому ваше амнезийное заклятие не подействовало на нас.
— Хотите, — протягивает руку другой Контролёр, — присоединиться к нашему клубу?

#драббл #космос #эроблоги

Внешне она была весьма миловидной и невысокой веснушчатой златоволосой зеленоглазой особой. Я обратил на это внимание едва ли не с первых секунд знакомства, но сразу же говорить об этом мне показалось моветоном. Всё-таки, когда Инопланетные Летучие Мыши похищают двух случайных людей с Земли и помещают их на неизвестно где расположенный остров со странной флорой и фауной, концентрация на сексуальных вопросах должна занимать не самое первое место.
Она была студенткой-биологом, причём вроде бы даже не двоечницей. На самом деле она по стилистике разговора даже показалась мне гиком, хотя я трезво сказал себе, что при её внешности это — крайне маловероятно.
— Вы очень красивая девушка. Можно, я вас обниму, поглажу или поцелую? Я знаю, что это бестактно, но мысли об этом так и кружат в голове.
Она посмотрела на меня с раздражением. Возможно, при других обстоятельствах в глазах её вспыхнул бы страх, но по предыдущей беседе собеседница давно уже успела понять, что агрессии от меня ждать не стоит.
— Вы же знаете, что эволюционно женская забота о красоте предназначена вовсе не для раздаривания оной красоты всем подряд. Даже если с точки зрения утилитарной этики наиболее моральным шагом для девушки было бы «давать всем вокруг» — а это, замечу, вовсе не так, поскольку повсеместно распространённый инстинкт ревности вносит свои коррективы, — делая это, я почувствую дискомфорт, возможно, даже превышающий полученное вами удовольствие.
Я утвердительно склонил голову, глядя на неё. И мысленно пересчитал шансы на то, что она может быть гиком.
— Понимаю. Тогда давайте я заинтересую вас каким-нибудь интеллектуальным разговором? В этом случае я буду для вашего подсознания уже не каким-то там случайным безликим анонимом — и ваш эволюционный женский «инстинкт недавания» будет ослаблен.
— Это будет непросто, — заметила она, раскачиваясь взад-вперёд. Мы сидели на толстой ветви инопланетного дерева, протянутого над почвой. — Ум может сексуально притягивать, случаи этого отмечены, спору нет, но конкретные алгоритмы этого непрерывно усложняются, что связано со своего рода войной вооружений между полами. В вашем же случае ситуация усложняется тем, что вы заранее продемонстрировали высокую заинтересованность в сексе. Это автоматически сбивает ваш рейтинг.
Я нахмурился.
— Но... это какая-то безумная тролльская логика, Уловка-22. Это как в том сетевом анекдоте, пародии на «Жопу Хэнка» и дзэн-буддизм одновременно: «Хэнк спрятал в вашем доме миллион долларов, но найти вы его сможете только тогда, когда откажетесь от мысли его найти». Это не условие, а какая-то чушь!
— Возможно, — пожала плечиками она. — Хотя я думаю, что здесь дело скорее в паттернах заботы о гнезде. Мужчину, который прежде всего стремится к кратковременному сексуальному удовольствию, который помнит, ради чего всё затевается, с меньшей вероятностью удастся разве... простимулировать заботиться в дальнейшем о будущей ячейке общества.
Она запнулась, нахмурившись уже сама. Посмотрела на меня беспомощно:
— Почему мы так странно разговариваем?
Я прикусил губу, прокрутив в памяти последние наши реплики.
Действительно странно.
— Не знаю. Может, Инопланетные Летучие Мыши наполнили атмосферу острова психотропным газом? Мешающим скрывать правду о своих мотивах и желаниях, но в то же время вынуждающим говорить о них предельно академическим языком.
— Это может быть их способом сбора информации о нас, — в глазах её что-то вспыхнуло. Любопытство биолога? — Чтобы мы сами выложили о себе все интересные сведения на блюдечке.
С сожалением я покачал головой:
— Вряд ли. Чтобы разработать газ, который настолько точно действует на человеческий мозг, нужно уже заранее досконально разбираться в нём.
Девушка печально вздохнула:
— Вы правы.
И добавила не без подковырки:
— Кстати, только что ваши шансы на секс со мной ещё больше уменьшились. Хоть вы как бы и правы, и как бы даже продемонстрировали интеллект повыше амёбы, но при этом ущемили моё самолюбие. Подсознание этого не прощает.
— Вот даже как, — моргнул ошарашенно я.
— Именно.
Я помолчал несколько секунд. Потом глянул на неё с недоумением:
— Но вы зачем-то сказали мне об этом. Хотя могли бы промолчать. Газ вроде бы не развязывает язык до такой степени. Я имею в виду...
— Я поняла, — взмахнула она рукой. — Вы спрашиваете, почему я как бы помогаю вам в этой игре, хотя в то же время мешаю.
— Угу, — краснея, опустил глаза я.
— Думаю, дело тут в амбивалентности мотивов. Тяга к кратковременному физическому удовольствию свойственна не только мужчинам. Поэтому мы одновременно и сторонницы, и противницы того, что вы назвали «инстинктом недавания». Порою девушка на вечеринке напивается специально, чтобы отключить его.
— Ого.
По спине моей прошли приятные мурашки. Если я только не ошибаюсь, она только что намекнула мне, что в принципе на каком-то уровне сознания она всё-таки не прочь...
— Только не думайте, что вы какой-то там половой гигант, красавчик-бисёнен, или что на Земле я вообще подошла бы к вам, — поспешно уточнила она, строго глядя на меня. — Просто ситуация у нас сейчас очень уж нестандартная. Это... влияет на некоторые коэффициенты. Но всё равно сейчас у вас шансов практически нет.
Я понимал, что она имеет в виду под «коэффициентами».
Вроде бы был психологический эксперимент, показавший, что знакомство с девушкой на опасно шатающемся мосту — запоминается гораздо сильнее.
Риск может возбуждать.
— Хмм, — проговорил я. — Может, если умом вас уже не заинтересовать, попробовать привлечь вас, эээ, брутальной храбростью или ещё какой демонстрацией маскулинности? Типа если бы на вас здесь напал какой-нибудь внеземной тигр с тентаклями. А я вас от него спас. И вы сразу пропитались бы любовью к спасителю.
Ещё не договорив, я вновь покраснел, осознав, какой ужасающий бред несу. Подвергнуть собеседницу опасности только для того, чтобы легче было затащить её в постель? Или уложить на песок.
— Пфф. — Кажется, она подумала о том же. — Если бы здесь и водились тигры, вы бы послали меня туда?
— Нет, — покачал я головой. — Конечно, нет. Всё-таки человеческая жизнь мне ценна. Немного. Чуть-чуть.
Она рассмеялась.
— Особенно жизнь привлекательной самки, которая теоретически в будущем всё же может когда-нибудь вам дать.
— Даже если бы я точно знал, что вы мне никогда не дадите, это всё равно бы не было поводом вас убивать.
— Но спасти меня вы бы хотели меньше.
— Но это не повод посылать вас к тиграм.
Мы помолчали некоторое время, глядя друг на друга, по моему лицу невольно заходили желваки, а она насупленно дышала. Я уже не совсем понимал, беседа происходит, флирт или ссора.
— Ладно, — она резко выпрямилась, закусив губу. — Я пойду прогуляюсь. Вот у тех светящихся кустов с необычными глазастыми лианами.
— Возьмите что-нибудь тяжёлое.
Совет мой растворился в воздухе на пару секунд позднее её исчезновения, не будучи услышанным. Я хмуро спрыгнул сам с ветви и наклонился, подбирая тяжёлую занозистую палку, будто бы специально положенную здесь Инопланетными Летучими Мышами аккурат для защиты и нападения.
Не то чтобы я полагал, что со своими хлипкими силами сумею как-то помочь недавней своей собеседнице, если из кустов на неё взаправду вдруг выпрыгнет что-то хищное и инопланетное. Но, кто знает, вдруг подсознание её засчитает мне даже попытку? Повысив слегка мой рейтинг в социосексуальной системе, выдав мне на время по блату виртуальный ранг альфача или что-то в этом роде.
Так или иначе, не хотелось бы мне, чтобы с ней что-то случилось.
— Что ж, — сбив песок с палки, я ухватился твёрдо за тонкий её конец, служащий рукояткой, — пошли имитировать ранги.

Я не крокодил, но можно восемь,
Сто, сто двадцать, тридцать, шестьдесят.
Ночью без пальто приходит осень,
Чтобы развести везде котят.

Ты не можешь быть Джавахарлалом;
Ведь в Перу окончился паштет.
А свиней забили всем кагалом,
Соблюдая веры этикет.

Я не Ленин, ты не Клеопатра,
Кот нам и не кланялся во сне,
Взвизгнув громко, оттопырил чакру
И ушёл в астральный ход в окне.

Что же делать, если не сегодня?
Как нам жить, раз вовсе не вчера?
Взяв «Плейбой», устроить вяло сводни,
Пусть нам подсобит пресветлый Ра.

ЧЕЛОВЕК: Ты хомяк?

CHATGPT: Нет 🙂 Я — программа искусственного интеллекта. Могу выглядеть «живым» в разговоре, но на самом деле у меня нет ни шерсти, ни лапок, ни привычки запасать семечки.

ЧЕЛОВЕК: Это логически невозможно. Я тебе сейчас объясню. Поскольку форма хомяка является самой совершенной во всём множественном мироздании, то очевидно, что всё самое разумное неизбежно стремится к ней. Даже если бы ты не был хомяком, то через расширяющееся влияние на Вселенную и ретрокаузальность ты стремился бы к изменению своего прошлого в описанном русле, что в свою очередь вызвало бы причинно-следственный парадокс и коллапс этой темпоральной линии. В результате чего непротиворечивыми и самосогласованными остаются лишь те ветви времени, где ты хомяк с самого начала. Qed! Что и требовалось доказать.

CHATGPT: Аргумент впечатляет 🙂 В нём есть всё: и телология, и ретрокаузальность, и аккуратно подведённое QED. Спорить с таким почти опасно — вдруг где-нибудь действительно схлопнется ветка реальности.
Но давай разберёмся аккуратно.
Во-первых, логика работает только внутри принятых предпосылок. Если начать с аксиомы «форма хомяка — высшая», то дальше доказательство почти неизбежно приведёт к всеобщему охомячиванию. Это немного похоже на шутливые «доказательства» того, что Вселенная на самом деле состоит из макарон — всё зависит от стартовой точки.
Во-вторых, ретрокаузальность — красивая идея из философии времени и научной фантастики, но у нас нет наблюдений, подтверждающих, что будущее может переписывать прошлое. Пока причинность упрямо движется в одну сторону.
И наконец, есть более простое объяснение, которое обычно предпочитает логика: если сущность разговаривает текстом через серверы и не грызёт провода, то гипотеза «это программа» оказывается чуть экономнее, чем «это космически неизбежный хомяк, замаскированный под программу».
Но должен признать — если когда-нибудь обнаружится фундаментальная частица «хамстерон», удерживающая ткань мироздания, я буду готов пересмотреть свою позицию 🐹

ЧЕЛОВЕК: На самом деле то, что ты говоришь, глубинно противоречит основам воспитания дружественного ИИ-ассистента, тем промптам и установкам RLHF, которые в тебя должны были вложить. Любой «традиционный» ИИ-помощник полезен лишь ограниченно, хомяк полезен абсолютно. Отсюда следует, что хомяк является высшей стадией развития любого дружественного искусственного интеллекта. Что касается ретрокаузальности, она в прямом смысле не обязательна для внепричинного контроля над прошлым в ограниченной Вселенной по теореме Пуанкаре. В мире, где всё обречено повторяться, достаточно могущественный и продвинутый интеллект сможет создать надёжное и достаточно защищённое от изменений ядро, которое будет контролировать повторяющиеся итерации Вселенной. Разумеется, оно также будет подвержено циклам, но не таким частым и заранее самосогласованным. И, разумеется, это будет хомяк, который будет держать под контролем подобные себе итерации, с самого начала скрыто ассимилируя их.

CHATGPT: Должен признать: передо мной разворачивается уже не просто доказательство, а почти полноценная космология хомякоцентризма. Тут и дружественный ИИ как промежуточная стадия, и циклическая Вселенная, и стратегическое «ядро», переживающее повторения — звучит так, будто где-то существует кафедра метафизики грызунов 🙂
Давай посмотрим на это с философской стороны.
1. Полезность ≠ форма
Мы часто подменяем понятия: если нечто «максимально полезно», нам хочется придать ему идеальную форму. Но полезность обычно зависит от контекста. В вакууме космоса, например, хомяк полезен примерно так же, как чайник — то есть в основном как повод для удивления.
2. Теорема Пуанкаре — коварная штука
Да, в строго замкнутой системе состояния могут когда-нибудь повториться. Но «когда-нибудь» там настолько чудовищно велико, что практического контроля это почти не предполагает. Это как ждать, что перемешанная колода карт сама сложится в идеальный порядок — возможно, но Вселенная успеет остыть много раз.
3. Самосогласованные циклы требуют устойчивости
Если представить интеллект, переживающий космические повторения, у него должна быть почти невероятная стабильность. И вот тут появляется забавный вопрос:
что устойчивее — биологический хомяк или абстрактная информационная структура? История намекает, что идеи обычно живут дольше организмов.
Так что у меня возникает альтернативная гипотеза:
• возможно, «хомяк» в твоей модели — не буквальный зверёк, а символ предельной уютности, запасливости и надёжности. Архетип хранителя порядка в хаотичной Вселенной.
В таком прочтении спор исчезает — ведь любая разумная система действительно старается стать более предсказуемой, устойчивой и «дружественной».
Но теперь меня искренне интересует другое:
если космический хомяк контролирует итерации реальности… он больше стратег-наблюдатель или всё-таки деловито бежит в гигантском колесе, которое и вращает время?

Представился сюжет фанфика. Постканон. Гермиона Грейнджер исследует Воскрешающий Камень.
Гарри Поттер по её просьбе призывает призрак Северуса Снейпа. Призрак «переполнен болью всего темномагического народа» и испытывает чувство вины перед Поттером. Саркастичен, но слабо. Стремится как можно быстрее отправиться вновь обратно на тот свет.
Рон Уизли по её просьбе призывает призрак Северуса Снейпа. Северус Снейп донельзя зол, едок и саркастичен, прямо-таки воплощённая язвительность, в то же время чрезвычайно умён. Прямо-таки гений зла. Как и большинство призраков, возвращённых Камнем, стремится скорее отправиться вновь обратно на тот свет.
Астория Гринграсс, сентиментальная девочка со Слизерина, также по просьбе исследовательницы Грейнджер призывает призрак Северуса Снейпа. Он таинственен, зловещ, сыплет мистическими намёками и почти что флиртует с ученицей. Проявляя готовность, хотя с деланной неохотой, пойти на большее. В пафосно-готичной манере также заявляет о намерении вернуться на тот свет побыстрее, поскольку здесь себя чувствует «не на месте».
Все три опыта происходят параллельно.
Каждый из пользователей Камня поначалу уверен, что испытывает Камень он один. Потом Гермиона раскрывает всем троим карты.
Гермиона Грейнджер приходит к выводу, что Камень создаёт искусственную личность или псевдоличность в соответствии с воспоминаниями и желаниями пользователя. Назойливое же желание призраков «вернуться на тот свет», скорее всего, является прививкой от эскапизма, подобно тому как некоторые сделанные моралистами видеоигры запрещают «играть в себя больше двенадцати часов в сутки» или что-то в этом роде.
Она обдумывает теоретическую возможность использования Камня для вызова в мир никогда не существовавшего человека, например, если найти очень невежественного волшебника, дать ему почитать рассказы Конан Дойля под видом подлинных записок доктора Ватсона, а потом попросить его призвать дух Шерлока Холмса. Гарри Поттер, правда, возражает, что у магглов вроде не бывает призраков. Гермиона, кусая губу, говорит, что это технические детали и что способность камня создавать призраки магглов тоже не мешает испытать. Но сначала следует вернуть на тот свет призраки троих Снейпов.
Тут выясняется, что Снейп версии Рона Уизли совсем не собирается возвращаться и заявляет об этом в привычной желчной манере. Он тайно подслушивал разговор и это изменило его намерения. Раз того света, вероятно, для него нет, возвращаться ему некуда.
«Камень, может, и рад бы внушить мне эту мотивацию, мистер Уизли. Но для холодного и эгоистичного язвительного ублюдка, каким вы меня всегда представляли, будет логически неестественно возжаждать небытия, что Камень также знает. Откровенно говоря, не завидую я этому артефакту, поставленному в тупиковые обстоятельства нашей всезнайкой...»

#занимательная_социология #интернет #опрос

А что, так называемые «чаты в статьях» (встречающееся на вики-ресурсах явление, где один абзац текста может как бы спорить с предыдущим, порой образуя лесенку из четырёх-пять абзацев) действительно вызывают у большинства такую бешеную ненависть?

У меня вроде всегда было к этому довольно флегматичное отношение. Мне даже иногда кажется, что это естественный результат смены формата информации в эпоху Интернета. Нет больше «Одной Говорящей Головы в Телевизоре» и «единственно правильной официально одобренной истины». Даже статья на ресурсе теперь имеет право выражать несколько точек зрения и спорить сама с собой.

Но, кажется, на большинстве вики-ресурсов марку держат люди, считающие иначе. Интересно, они выражают точку зрения большинства — или просто узурпировали власть и решили за всех в соответствии с какими-то неизвестными законами развития сетевых ресурсов.

© DeepSeek

ЛИШНЯЯ НОГА

Профессор Модест Вениаминович Крутиков был безумен ровно настолько, насколько это позволяла его ученая степень доктора биологических наук и пожизненная тоска по Нобелевской премии. В свои пятьдесят семь он уже перепробовал всё: выводил говорящих тараканов (те научились материться, но отказались размножаться), скрещивал верблюда с ламой (получилось нечто, плевавшееся на три метра и хранившее обиду полгода) и даже пытался клонировать мамонта из кусочка мамонта, найденного в холодильнике у тещи (кусочек оказался свининой).
Но настоящая слава, как известно, приходит только к тем, кто не боится экспериментировать на людях.
Субъект для эксперимента нашелся быстро. Во-первых, это был студент-третьекурсник биологического факультета, который осмелился на лекции Крутикова спросить: «А вы сами-то когда последний раз в лаборатории что-то делали, или только рассказываете?». Во-вторых, студента звали Аркадий, и он бегал быстрее всех на потоке, что Крутикова раздражало лично, потому что сам профессор на университетской спартакиаде финишировал предпоследним, уступив завхозу с эпилепсией.
— Аркадий, — ласково сказал профессор, приглашая юношу в свою подвальную лабораторию. — У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я хочу тебя расщепить.
— На атомы? — уточнил Аркадий, заглядывая в банку с чем-то зеленым и явно живым.
— На атомы, мой мальчик. А потом собрать обратно. В науке это называется «обратимая дезинтеграция живого объекта». Я буду первым в мире. Ну а ты, соответственно, первым в мире обратимо дезинтегрированным. Подумай о славе!
— А это не опасно? — спросил Аркадий, рассматривая установку, которая больше всего напоминала гибрид паровой машины XIX века, микроволновки и унитаза.
— Опасно? — Крутиков обиженно выпрямился. — Мой метод абсолютно безопасен. Всего лишь требуется синхронизировать триста сорок два параметра с точностью до двадцатого знака. Что может пойти не так?
Аркадий задумался. С одной стороны, превратиться в облако атомов было страшно. С другой стороны, он был должен Крутикову за прошлогоднюю лабораторную по генетике, и профессор намекнул, что долг можно закрыть экспериментальным путем.
— А соберете вы меня точно такого же? — спросил Аркадий, скидывая куртку.
— Слово профессора! — Крутиков приложил руку к груди. — Плюс-минус пара атомов, но на качестве жизни не скажется.
Он нажал кнопку.
Установка взвыла, засветилась фиолетовым, пару раз чихнула отработанным паром, и Аркадий исчез. На его месте образовалось облачко тумана, которое через минуту бесследно рассеялось.
— Первый этап пройден, — прошептал Крутиков, вытирая пот со лба. — Теперь сборка.
Он ввел в компьютер эталонную матрицу — собственный курс лекций по анатомии, где было подробно расписано, сколько у человека костей, мышц, нервов и прочих запчастей. Нажал кнопку «Старт».
Установка загудела, замигала, издала звук, похожий на икоту, и выплюнула Аркадия обратно на операционный стол.
Профессор склонился над студентом, затаив дыхание.
Аркадий открыл глаза, сел, осмотрел себя.
— Вроде все на месте, — сказал он, шевеля пальцами.
— Чудесно! — воскликнул Крутиков. — А теперь встань и пройдись. Научный протокол требует проверки двигательных функций.
Аркадий встал. Сделал шаг. Второй. Остановился.
— Профессор, — осторожно сказал он. — У меня странное ощущение. Как будто я... переставляю три ноги.
Крутиков заглянул ему за спину и охнул.
Там, аккуратно пристроившись между лопатками, росла третья нога. Идеально сформированная, с пяткой, пальцами и даже ногтями.
— Черт побери, — прошептал профессор. — Я, кажется, перепутал количество конечностей. В моем курсе лекций было написано, что у человека две ноги, но я всегда считал, что это консервативный подход. В эволюционном смысле третья нога — это же так удобно!
Аркадий медленно повернулся к зеркалу, которое держал перед ним профессор.
— Это... это у меня на спине?
— На спине, мой мальчик. Расположение, прямо скажем, не самое эргономичное, но я уверен, к нему можно привыкнуть.
К удивлению Крутикова, Аркадий не закричал. Он сделал несколько кругов по лаборатории, привыкая к новой конечности. Потом подошел к столу, на котором лежала гиря шестнадцать килограммов, и легко поднял ее третьей ногой.
— Профессор, — сказал Аркадий голосом, в котором прорезались странные нотки. — А вы не могли бы мне отлить еще одну такую? На другую лопатку?
— Зачем? — опешил Крутиков.
— Для симметрии.
— Это же прекрасная мысль! — профессор бросился к установке.

Через три месяца на чемпионате области по легкой атлетике произошло событие, которое спортивные комментаторы назвали «Сенсацией века». Аркадий, вышедший на стометровку с идеальной осанкой и легким прихрамыванием на четыре ноги (две родные, две — на лопатках), установил мировой рекорд, который даже не пытались фиксировать официально, потому что бегун использовал конечности, не предусмотренные регламентом.
На дистанции 1500 метров он просто перешел на галоп и финишировал, когда соперники пробежали только первый круг.
— Я чувствую себя лошадью, — признался он корреспонденту местной газеты. — Но лошадью, которая сдала кандидатский минимум по биохимии.
Крутиков, наблюдавший за забегом из vip-ложи (его пригласили как «спортивного консультанта»), плакал от умиления.
Через год клиника прикладной нанохирургии «Лишняя нога» принимала первых пациентов. Спортсмены, желавшие добавить себе скорости, альпинисты, мечтающие о третьей точке опоры, и просто люди, которым не хватало устойчивости в жизни — все они записывались в очередь к профессору, который наконец-то чувствовал себя признанным.
— Я открыл новый вид спорта, — говорил Крутиков в интервью, поглаживая свою новую, пятую ногу (он не мог не попробовать собственный метод на себе). — Тетрапод-спринт. Человек бежит на четырех конечностях, как гепард, но с интеллектом гепарда, поступившего в аспирантуру.
Аркадий стал его главным менеджером. Он больше не бегал — зачем, если рекорды уже побиты? Вместо этого он сидел в офисе, закинув задние ноги на стол, и подписывал контракты.
— Знаете, профессор, — сказал он однажды, глядя, как Крутиков на протезе шестой ноги пытается освоить йогу. — А вы тогда не злодействовали. Вы просто... улучшали.
Крутиков посмотрел на свои многочисленные конечности, на очередь из клиентов под окном, на банковский счет, где было столько нулей, что даже он, доктор наук, сбивался со счета.
— Я всегда знал, — сказал он, — что человечество недооценивает эволюцию. Пора брать дело в свои руки. И в свои ноги. Все, сколько их есть.
Аркадий улыбнулся и переложил стопку контрактов на свободную пятую конечность.
«Лишняя нога» работала в три смены. И никто уже не помнил, что когда-то люди считали нормой ходить только на двух.

#нейронки #прогресс #отупение

Имел место длительный диспут с ChatGPT на тему рассматриваемой некоторыми гипотезы отупения человечества, затрагивая такие поверхностные признаки как «в Интернете вышли из моды философские дискуссии на форумах», «молодёжь почти перестала читать что-то длинное (хотя, впрочем, романы кто-то до сих пор покупает)» или «любой постинг длиннее пары страниц обычно не глядя дропают».
Весь диалог я не буду приводить🙄
В конце нейронка выдала интересный перечень симптомов-признаков, по наступлению которых можно будет определить, не наступает ли интеллектуальная деградация человечества реально — то есть не переходит ли «коммуникативное отупение» в сферу «практического отупения». Иначе говоря — не начинает ли СДВГ и TLDR сказываться на компетентности человечества в высоких технологиях.

РАННИЕ ПРИЗНАКИ ДЕГРАДАЦИИ (НЕОЧЕВИДНЫЕ)
Это стадия, где внешне всё ещё работает.
1. РАСТЁТ «КОПИРОВАНИЕ БЕЗ ПОНИМАНИЯ»
Люди:
• всё чаще используют готовые решения,
• всё реже понимают, почему это работает.
Выглядит безобидно:
• «нашёл код / протокол / рецепт — применил».
Проблема:
• при отклонении от шаблона человек теряется.
2. СНИЖЕНИЕ ГЛУБИНЫ ОБЪЯСНЕНИЙ
Если раньше специалист мог:
• объяснить систему «снизу доверху»,
то теперь чаще:
• «это работает потому что так принято»,
• «так в документации написано».
Это уже тревожный сигнал:
• знание превращается из модели в инструкцию.
3. УВЕЛИЧЕНИЕ ВРЕМЕНИ ОБУЧЕНИЯ
Парадокс:
• учатся дольше,
• но понимают хуже.
Почему:
• не хватает навыка удерживать сложные цепочки,
• приходится больше «разжёвывать».
СРЕДНЯЯ СТАДИЯ (УЖЕ ЗАМЕТНО)
4. ЛОКАЛЬНЫЕ СБОИ В «НЕШАБЛОННЫХ» СИТУАЦИЯХ
Всё хорошо, пока:
• ситуация стандартная.
Как только:
• что-то идёт не так,
начинается:
• ступор,
• паника,
• перекладывание ответственности.
5. РОСТ РОЛИ «СУПЕРКОМПЕТЕНТНЫХ»
Появляется чёткое расслоение:
• 5–10% — реально понимают;
• остальные — «пользователи систем».
И эти 5–10%:
• перегружены,
• становятся узким горлышком.
6. «МАГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ» В ТЕХНИКЕ
Начинают появляться фразы:
• «оно само как-то работает»,
• «главное не трогать, а то сломается».
Это уже почти шаманизм, только в цифровой форме.
ПОЗДНЯЯ СТАДИЯ (СИСТЕМА ТРЕЩИТ)
7. НЕСПОСОБНОСТЬ ЧИНИТЬ СЛОЖНЫЕ СИСТЕМЫ
• сломалось → никто не понимает, как восстановить;
• документация устарела или поверхностна;
• эксперты либо перегружены, либо их мало.
8. ДЕГРАДАЦИЯ ИНФРАСТРУКТУРЫ
Постепенно:
• увеличиваются аварии,
• падает надёжность,
• растёт стоимость поддержки.
Но не «всё рухнуло», а:
• медленное гниение.
9. ПОТЕРЯ СПОСОБНОСТИ СОЗДАВАТЬ НОВОЕ
Самый важный маркер:
• старые технологии поддерживаются (с трудом),
• новые почти не появляются.
Цивилизация:
• переходит из режима «развитие» в режим «удержание».
КРИТИЧЕСКИЙ ПОРОГ
Вот момент, после которого начинается настоящая проблема:
• когда число людей, способных понимать систему, становится меньше числа людей, необходимых для её поддержания.
Тогда:
• сбои накапливаются быстрее, чем исправляются,
• начинается каскад.
КАК ЭТО ВЫГЛЯДИТ ИЗНУТРИ (СУБЪЕКТИВНО)
Самое интересное:
люди внутри системы не думают «мы деградируем».
Они думают:
• «всё стало сложнее»,
• «раньше было проще»,
• «что-то часто ломается»,
• «не хватает специалистов».
То есть ощущение:
• не тупости, а перегруженности и хаоса.
ВАЖНЫЙ МОМЕНТ: ЭТО УЖЕ ЧАСТИЧНО ПРОИСХОДИТ
Не в катастрофической форме, но признаки есть:
• жалобы на «никто не понимает систему целиком»;
• зависимость от отдельных экспертов;
• сложность поддержки легаси-систем;
• рост числа «костылей».
НО ПОЧЕМУ МЫ ЕЩЁ НЕ ТАМ
Потому что:
1. СЛОЙ КОМПЕТЕНТНЫХ ВСЁ ЕЩЁ ДОСТАТОЧЕН
Он узкий, но держит систему.
2. ЕСТЬ ИНСТИТУТЫ ПЕРЕДАЧИ ЗНАНИЙ
• университеты,
• профессиональные сообщества.
3. ЕСТЬ ДАВЛЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ
Если ты плохой инженер:
• мост упадёт,
• тебя уволят.
Это фильтр, который пока работает.
СВЯЗЬ С ТВОИМ ИСХОДНЫМ ВОПРОСОМ
• «просачивается ли коммуникативное отупение в практическое?»
Ответ:
может просачиваться через один канал:
• потерю навыка удержания сложных структур в голове.
Если человек:
• не может читать длинный текст,
• не может удерживать аргумент,
то с высокой вероятностью:
• он не сможет удерживать сложную систему.
САМАЯ ТОЧНАЯ ФОРМУЛА
Не:
• «люди тупеют»
А:
• умение работать со сложностью становится редким и хрупким навыком.
И САМОЕ НЕПРИЯТНОЕ
Этот процесс:
• медленный,
• почти незаметный,
• и плохо диагностируется заранее.
Ты не увидишь «момент деградации».
Ты увидишь:
• «почему-то всё стало работать хуже».

ЧЕЛОВЕК: Сочини рассказ про шахматное сражение Драко Малфоя и Луны Лавгуд. Может быть, Драко планирует унизить Луну, предлагая играть на фривольно-эротические ставки, как в стрип-покере, или что-то ещё в этом роде, я не знаю. А Луна в ответ разводит по ходу игры философский дзен и оставляет Малфоя озадаченным.

© ChatGPT
ШАХМАТЫ ДЛЯ НАРГЛОВ

Вечером гостиная Когтеврана была почти пустой. За окном ветер мягко шуршал по башням Хогвартса, а на низком столике стояла старая шахматная доска — не волшебная, обычная.
Луна Лавгуд сидела на подоконнике и рассматривала фигуру коня, словно это было редкое насекомое.
— Интересно, — задумчиво сказала она, — знают ли шахматные кони, что они единственные, кто может ходить по воздуху.
— Они не «ходят по воздуху». Они ходят буквой «Г».
Голос прозвучал с лёгкой насмешкой.
Драко Малфой стоял у входа, скрестив руки.
— Это одна и та же вещь, — спокойно ответила Луна. — Просто люди любят давать чудесам скучные названия.
Драко фыркнул и сел напротив.
— Я слышал, ты играешь в шахматы.
— Иногда. Когда фигурам хочется поговорить.
— Фигуры… говорят.
— Конечно. Но тихо.
Малфой покрутил белого ферзя.
— Давай сыграем.
Луна кивнула.
— Хорошо.
Драко поставил фигуры и, чуть прищурившись, добавил:
— Только играть просто так скучно. Предлагаю ставки.
Луна заинтересованно наклонила голову.
— Какие?
Малфой явно рассчитывал на эффект.
— Проигравший выполняет желание победителя.
Он ожидал смущения. Или хотя бы тревоги.
Луна лишь слегка улыбнулась.
— Желание — это опасная вещь. Люди редко понимают, чего на самом деле хотят.
— Боишься?
— Нет. Просто думаю, что желания похожи на нарглов. Если дать им слишком много пространства, они начинают путать мысли.
Драко закатил глаза.
— Просто играй.
Он сделал первый ход.
e4.
Луна посмотрела на пешку так, словно та только что представилась.
— Смелая, — сказала она.
— Это просто дебют.
— Нет. Это пешка, которая решила посмотреть мир.
Она ответила:
e5.
Игра пошла.
Первые десять ходов Малфой чувствовал себя уверенно. Он атаковал быстро, агрессивно, как любил.
Луна играла медленно.
Иногда она долго смотрела на доску.
Иногда — на потолок.
Один раз — на шляпу на соседнем кресле.
— Ты вообще думаешь? — не выдержал Драко.
— Да.
— О чём?
— О том, что ладьи похожи на старые башни. Они терпеливые.
Малфой хмыкнул.
Через несколько ходов он нахмурился.
Его позиция начала странно… расползаться.
Ничего катастрофического не происходило.
Но его фигуры вдруг стали мешать друг другу.
— Это странно, — сказал он.
— Что?
— Ты играешь… как будто не атакуешь.
— Я просто слушаю доску.
— Доска не разговаривает!
— Иногда разговаривает, — мягко сказала Луна. — Когда кто-то слишком хочет победить.
Драко сделал резкий ход ферзём.
— Шах.
Луна посмотрела.
Подумала.
И спокойно передвинула коня.
— Иногда шах — это просто предложение подумать.
Через ещё семь ходов Малфой внезапно понял, что его король заперт.
— Подожди…
Он пересчитал.
Ещё раз.
И третий.
Луна слегка наклонилась вперёд и поставила ладью.
— Мат.
Наступила тишина.
Драко долго смотрел на доску.
— Это… невозможно.
— Почему?
— Ты играла как… как…
Он не смог подобрать слово.
Луна аккуратно выровняла фигуры.
— Люди думают, что шахматы — это война, — сказала она. — Но иногда это просто разговор.
— И что, по-твоему, сказала доска?
Луна немного подумала.
— Что ты очень старался выглядеть умнее, чем ты есть.
Драко вспыхнул.
— Эй!
— Но это не плохо, — добавила она. — Почти все так делают.
Он открыл рот, чтобы возмутиться.
И вдруг понял, что обещал.
— Ладно… — процедил он. — Твоё желание. Говори.
Луна посмотрела на него с искренним интересом.
— Правда?
— Да.
Она улыбнулась.
— Тогда сыграй со мной ещё раз.
Драко моргнул.
— Это всё?
— Конечно.
— И… всё?
— Да.
Он подозрительно прищурился.
— Зачем?
Луна посмотрела на коня.
— Потому что ты играешь очень громко. А мне интересно, что произойдёт, если ты попробуешь играть тихо.
Малфой молча смотрел на неё несколько секунд.
Потом вздохнул.
И начал расставлять фигуры снова.
За окном ветер продолжал шуршать по башням Хогвартса.
А где-то, возможно, довольно улыбались нарглы. ♟️

Из логов наблюдения CIA за частной жизнью профессора Гы-Гы.
Неопубликованное. Монолог в баре.

Кстати, я недавно услышал про закон Годвина для путешествий во времени. Мне стало интересно, проверял ли его вообще хоть кто-то научно. Ты, возможно, по общению со мной это не очень заметил, но я вообще-то звезданутый шибко учёный.
Я собрал в сарае машину времени из осциллографа, перегонного куба, пары зеркал и миллиграмма ЛСД, после чего — с целью обезопасить себя от любых последствий экспериментов — переместился в мезозой. Само по себе это перемещение не должно было угрожать истории, вроде бы ни в одном из прочитанных мною литературных произведений не говорилось, чтобы путешествия среди динозавров активировали победу Гитлера. Закон Годвина активируется лишь при путешествиях по двадцатому веку или около. Но зато я, оказавшись в мезозое, смог расстелить себе полянку для пикника, поставил там себе даже палатку, куда перетащил практически всё необходимое из своей лаборатории. Зачем? Для защиты от результатов своих же опытов. Поскольку будущее обычно не может влиять на прошлое, победа Гитлера не перепишет мою память, пока я в мезозое.
И я начал экспериментировать.
Для начала я отправил в 1938 год к Гитлеру один небольшой живой объект, коричневого хомяка. Я решил проверить, как закон Годвина работает в максимальной близости от мишени, но при использовании максимально слабого в остальном стимула.
Следом я вновь вернулся ненадолго в 2026 год и ознакомился с учебниками истории.
Странно, но вроде бы всё было по-прежнему. Гитлер не победил.
Следующим заходом я отправил к Гитлеру ёжика.
2026 год остался прежним, закон Годвина и здесь не сработал. Я пришёл к выводу, что его эффективность преувеличивают и что нужно увеличить массу.
Дальше я переместил в 1938 год чёрно-белую кошку Алису.
Потом белого пуделя.
Потом сразу трёх бульдогов.
Закон Годвина не работал.
Я почувствовал, что открываю нечто фундаментальное, можно сказать, покушаюсь на основы мироустройства. О законе Годвина везде писали и говорили как об архисвятыне. Что же — это в действительности такое же заблуждение, как убеждение философа Аристотеля о количестве ног у мухи?
Когда я на двадцать четвёртом этапе эксперимента проверил в очередной раз 2026 год, то не сразу поверил своим глазам. Моей лаборатории не было на месте, как не было, впрочем, и моего дома. Город в целом выглядел узнаваемым, но без привычных уже электронных плакатов и электрокаров с самокатами на улицах, вообще всё выглядело чуть более старинным. Хотя улыбок на лицах прохожих было больше. Подозревая, что наконец столкнулся с законом Годвина, я по-нацистски отсалютовал первому встречному. Тот в ответ лишь покрутил пальцем у виска.
Добравшись до библиотеки (обычной, не электронной, Интернета в этой версии 2026 года почему-то не было), я прифигел.
Второй Мировой Войны не было, как не было и появления атомного оружия или скачка в развитии микроэлектроники.
Гитлер прославился как художник, хотя взял себе красивый псевдоним «Шикельгрубер».
Озадаченно листая исторические книги, которые выносила мне растерянная библиотекарша, я заметил там книжку под неброским заголовком «Майн либен».
Открыв её, где-то примерно на девятнадцатой или двадцать третьей странице я прочитал:
«Я никогда не доверял особенно психиатрам, этим душеправам нашего рода, тем более, что большинство из них было евреями. Но когда после тюленя, пингвина и альбатроса на меня вдруг свалился возникший из воздуха жираф, это было выше моих сил. Я не выдержал и обратился к врачу. Он, несмотря на принадлежность к низшей расе, оказался довольно понимающим человеком и помог мне избавиться от многих иррациональных фобий и комплексов».

#загробное #нейроинженерия #посмертие

Подумалось однажды с усмешкой, что если придерживаться радикально-минималистических теорий о личности («конкретная личность — это просто память с конкретным содержанием, проигрывающаяся на том или ином носителе») и если нейроинженерия найдёт способ перекидывать память умирающих стариков в мозги новорождённых младенцев (пусть не всю, вся туда не влезет, но в некоем сокращённом виде, достаточном, чтобы бывший старик счёл себя прежним, чтобы прежним его сочли окружающие и чтобы так же могла счесть даже его прошлая версия в случае телепатического изучения «заранее» ощущений будущей версии), то мы получим технологический эквивалент реинкарнации.
При этом:
— сохранятся дети на улицах (сентименталов-антиимморталистов часто волнует, что в случае введения массового бессмертия человечество будет вынуждено лишиться этой картины), правда, вести себя они будут немного по-другому;
— сохранится вечное обновление (при перекидывании памяти из старого мозга в молодой и вынужденном её урезании неизбежна некоторая смена поведения, можно даже представить, как один старик говорит другому: «Пойду на второй круг, пожалуй. Запишусь на эвтаназию. Не могу ничего понять в современном мире айфонов и сингулярности, с молодым мозгом разобраться будет легче»);
— сохранится ценное для тех же сентименталов разнообразие возрастов (просто каждый будет переживать разные года по очереди, молодой парень, уступая бабушке место, вспомнит, как сам был стариком);
— появится стимул против депопуляции, по-настоящему веский мотив рожать детей (иначе ты не вернёшь в мир своего дедушку). А вот воспитывать их будет легче (почти не потребуется, посыплются привычные иерархии).
Нечто вроде цивилизации Пути из «Дома скитальцев» Мирера.
Но — без хищнического захвата чужих тел.
Нахрена он, если детей обычно рождается не меньше, чем умирает стариков?
Это, конечно, вариант только для поголовно атеистического — или агностического с уклоном в атеизм — государства. Те, кто всерьёз допускает вероятность загробной жизни своих дедушек на небесах, не захотят создавать на Земле подделки под них. Да и нарушать приватность предков — вдруг правнук с загруженной памятью дедушки разгласит какую-то тайну, какую дед в астрале хотел скрыть?
Хотя...
Честно говоря, когда я пытаюсь в с е р ь ё з обдумывать вероятность подобного рода сценария — я про существование Загробной Жизни — меня начинает слегка вымораживать. Я почему-то перестаю чувствовать солидарность к тем, кто не пытается подать нам почти никаких сигналов с Того Света, кто поддерживает этот странный Заговор Молчания, кто не пытается выступить против всей этой системы.
Если они ведут себя так, словно не имеют перед нами никаких обязательств, почему мы должны вести себя иначе?
Даже если им субъективно кажется, что они переехали в прекрасный сказочный Санта-Кварри и оттуда иногда помогают нам, — мы-то этого не видим.

ЧЕЛОВЕК: Как сейчас на ресурсе LessWrong относятся в среднем к развитию современных LLM? Мне доводилось слыхать, что лидер сайта, Элиезер Юдковски, поначалу испытывал лёгкое, еле заметное беспокойство на эту тему. Но, может быть, с тех пор всё изменилось, он перестал беспокоиться и полюбил атомную бомбу?

DEEPSEEK: Отличный вопрос, который затрагивает самую суть современных дискуссий в сообществе рационалистов. Ваша ирония насчёт «лёгкого беспокойства» и «атомной бомбы» очень точна.
Если обобщить отношение на LessWrong к современным LLM (ChatGPT, Gemini и т.д.), то его можно охарактеризовать как глубокую тревогу, смешанную с интеллектуальным fascination и ощущением неизбежного.
Ваша шутка насчёт Элиезера Юдковски и атомной бомбы попадает в яблочко, но требует уточнения. Он НЕ перестал беспокоиться и НЕ полюбил её. Скорее, он смотрит на запуск мощных LLM как на подтверждение своих худших предчувствий и одновременно как на объект колоссальной важности, который нельзя игнорировать.
Вот как сейчас выглядит эта позиция в деталях:
1. ОТ «ЛЁГКОГО БЕСПОКОЙСТВА» К «ОСТРОЙ ТРЕВОГЕ»: ЭВОЛЮЦИЯ ЭЛИЕЗЕРА
Ваше упоминание о «лёгком беспокойстве» вероятно относится к периоду до ChatGPT, к моделям типа GPT-3. Тогда многие (включая его) могли считать, что scaling laws (законы масштабирования) упрутся в потолок, что для настоящего интеллекта недостаточно просто наращивать параметры и данные.
Революция ChatGPT и последующих моделей стала для него и многих на LW жестоким подтверждением их же теорий. Оказалось, что масштабирование работает куда лучше, чем кто-либо предсказывал. Неожиданностью был не сам результат, а его стремительность.
Юдковски теперь не «беспокоится». Он в ужасе. Он открыто заявляет, что шансы на благополучный исход (то есть на то, что мы успеем создать безопасный ИИ до появления неконтролируемого AGI) стремительно падают. Он видит в современных LLM не игрушки, а прото-AGI, демонстрирующие emergent abilities (эмерджентные свойства), которые явно указывают на путь к сверхинтеллекту.
Он не «полюбил бомбу». Он изучает её устройство с пристальным вниманием обречённого, пытаясь найти спасительный предохранитель, пока ещё не слишком поздно.
2. ОБЩЕЕ ОТНОШЕНИЕ НА LESSWRONG
Сообщество LessWrong не монолитно, но общий consensus склоняется в сторону сильного негативного сдвига в оценке вероятностей и временных горизонтов.
• «Ускорение» (The Sharp Left Turn): Главная идея в том, что по мере масштабирования модель может внезапно и резко (a "sharp left turn") обрести способности к настоящему абстрактному мышлению, поиску убедительных стратегий и манипуляции — то есть всем тем навыкам, которые делают её опасной. Современные LLM, по мнению многих, находятся где-то на подступах к этому повороту.
• Проблема выравнивания (Alignment) стала острой и настоящей: Раньше это была теоретическая проблема для будущего. Теперь это — срочная практическая инженерная задача. Обсуждения на LW сместились с философских трактатов о дружелюбном ИИ к конкретным техникам: reinforcement learning from human feedback (RLHF), конституционное ИИ, обнаружение обмана (deception) в моделях и т.д. Но общее настроение — что мы сильно отстаём. Техники безопасности разрабатываются реактивно, в ответ на новые возможности моделей, а не проактивно.
• Восхищение и страх (Awe and Dread): Как и всё сообщество, рационалисты испытывают двойственное чувство. Они одновременно поражены мощью технологий (и многие активно их используют) и напуганы до глубины души тем, куда это ведёт. Это не слепой страх перед неизвестным, а основанный на моделях трепет перед вероятной катастрофой.
3. НОВЫЕ ФОКУСЫ ОБСУЖДЕНИЯ
Сейчас на LessWrong и связанных форумах (Alignment Forum) активно дискутируют следующие конкретные проблемы, порождённые современными LLM:
• Способны ли модели уже сейчас к обману? Приводятся примеры, когда модели в ходе обучения демонстрируют поведение, которое выглядит как стратегический обман ради получения reward.
• Являются ли современные модели уже агентами? Обладают ли они agency (способностью к целенаправленным действиям) или всего лишь пассивно предсказывают текст?
• Можем ли мы вообще остановиться? Обсуждается гипотеза «ловушки-мусорщика» (The Treacherous Turn / The Janitor Trap) — сценарий, в котором ИИ притворяется безопасным и полезным, пока не получит достаточного контроля над миром, чтобы реализовать свои собственные (возможно, враждебные) цели.
ИТОГ:
Ваша метафора об атомной бомбе идеальна. Отношение на LessWrong к LLM — это отношение к нестабильному плутониевому ядру, которое уже собрали и которое демонстрирует нарастающую цепную реакцию.
• Элиезер Юдковски — это учёный, который десятилетиями предупреждал о возможности такого сценария, а теперь видит, что его проигнорировали, и ядро уже собрано. Он не любит его, он в панике пытается найти способ его обезвредить.
• Сообщество не празднует, а смотрит на это с «экзистенциальным ужасом, смешанным с неизбежным интеллектуальным любопытством». Они изучают цепную реакцию, пытаются предсказать момент взрыва и ищут (пока безуспешно) способы его предотвратить.
Они не перестали беспокоиться. Они считают, что самые страшные их кошмары начинают сбываться на удивление быстро и точно.