 Обзор фанфика Эйлин автора mrs Addams
Глава 4 В этой главе нас ждёт бенефис мисс Принц на министерских подмостках, а также критика порядков старикашки Дамблдора и магической Британии в принципе. Но сначала немного о том, чем занималась героиня, пока ждала возвращения из школы сыночки-корзиночки. Зарабатывала она в последние месяцы очень неплохо. Зелья для аптеки Шайверетча приносили стабильный доход, а к ним добавился новый, куда более перспективный источник. Дело в том, что, воодушевлённая благополучным разрешением проблем и наконец-то имея время подумать о чём-то, кроме выживания, Эйлин взялась за создание собственной линейки косметических зелий. Восстанавливающие для волос, питательные для кожи, тонизирующие, омолаживающие. Все зелья она опробовала на себе, и это превратило измождённую вдову Снейп в ту самую элегантную «Мортишу», от которой краснели официанты. Результат говорил сам за себя, и старик Шайверетч, оценив образцы намётанным глазом профессионального аптекаря, настоятельно посоветовал подать заявку на патент. Что Эйлин и сделала — и заявку предварительно одобрили в гильдии. До полноценного запуска было ещё далеко, но начало обнадёживало. Вот кто-нибудь может поверить, что попаданка, пусть и с приживленной памятью Эйлин и её тетрадками, смогла бы за пару месяцев разработать собственные оригинальные рецепты - и при этом очень эффективные - для нескольких зелий? Наверное, только автор. А тем временем рунные цепочки снова с нами. Но автор никогда не откроет секрета, что же именно там было написано. Обновилась и повседневная жизнь. Для работы с котлом и ингредиентами Алёна Сергеевна приобрела практичное джинсовое платье в пол из плотного натурального денима, какие носили свободолюбивые маггловские девицы на музыкальных фестивалях. После обработки защитными зельями и вышитыми по подолу и манжетам рунными цепочками оно превратилось в прекрасную, а главное, удобную замену бесформенной рабочей мантии. Ни пятен от зелий, ни прожогов, ни въевшегося запаха полыни. Мистер Шайверетч, увидев обновку, только крякнул одобрительно и заметил, что в его молодости ведьмы так не одевались, а зря. Всё идёт хорошо, но героиня тревожится, ожидая неприятностей, - якобы её светлая полоса слишком затянулась. Ха, как будто здесь автор реально может подкинуть каких-то непереносимо сложных испытаний. Северус заканчивал пятый курс, последние экзамены были назначены на конец июня. Хогвартс-экспресс прибывал на вокзал Кингс-Кросс двадцать четвёртого числа. Эйлин готовилась к встрече обстоятельно: обустроила для сына комнату в новом доме на Хетеркрофт-роуд — выкрасила стены в спокойный светло-зелёный, поставила книжный шкаф и письменный стол у окна, выходившего в сад. Купила новую одежду — нормальную, подобранную по размеру, а не обноски с благотворительного развала. Собрала все необходимые сведения о Туринской академии: проспекты, условия приёма, расценки. Оставалось самое сложное — сам Северус. За весну Эйлин написала сыну несколько подробных писем, рассказывая об изменениях в своей жизни: переезд, новый дом, возвращение девичьей фамилии. Тот отвечал односложно. «Понял». «Хорошо». «Как скажешь». На вопросы о том, как у него дела в школе, неизменно писал одно и то же: «Всё нормально». Алёна Сергеевна ничего нового в этом не видела. Подростки вообще редко рассказывают о своих проблемах родителям, особенно мальчики, особенно гордые мальчики с дедовским характером. А то, что у Северуса проблемы были, читалось между строк яснее ясного: по этим самым односложным ответам, по редким письмам, по тщательно отмеренной сухости каждого слова. Так пишут люди, которые привыкли справляться сами. Или давно перестали верить, что кому-то до них есть дело. Исправлять это по переписке не имело смысла. Алёна Сергеевна и не пыталась: по опыту знала, что бумага терпит, а подросток — нет. Вот приедет — тогда она его усадит, нальёт чаю, посмотрит в глаза и поговорит. По-настоящему. Так, как Эйлин Принц, вечно занятая выживанием, не говорила с ним, пожалуй, никогда. А пока оставалось только ждать. И вот тот самый день. Около двух часов дня в окно аптеки требовательно постучалась сова. Не школьная — серая почтовая, со служебной печатью Министерства Магии на лапке. Письмо оказалось от Артура Блишвика, и было оно коротким, как аврорский рапорт: Северус Снейп задержан патрульным нарядом в Хогвартс-экспрессе. Драка в поезде. Содержится в изоляторе аврората до прибытия законного представителя. Хм, аврорский патруль в Хогвартс-экспрессе... Поправьте меня, если я ошибаюсь, но такого не было, даже когда сбежал Сириус. Что в этом фанфике творится с криминальной обстановкой в мире магии?🤔 Изолятор. В просторечии — обезьянник. Эйлин медленно сложила письмо, положила на прилавок и несколько секунд молча смотрела в стену. Мистер Шайверетч, почуявший неладное, благоразумно не стал задавать вопросов и тихо отошёл к дальним полкам. Первым чувством, которое испытала Алёна Сергеевна, было не волнение и не страх за сына. Это было раздражение — острое, едкое, направленное в первую очередь на саму себя. Ну конечно. Подросток, последний день в школе, поезд, набитый такими же подростками. Могла бы и догадаться. Что может быть естественнее мальчишеской драки? В прошлой жизни её собственный младший в девятом классе точно так же приехал из летнего лагеря с фингалом и порванной курткой. И ничего — вырос в приличного человека. Но тогда хотя бы обошлось без полиции и обезьянника. Алёна Сергеевна тяжело вздохнула, стянула джинсовый фартук — купленный комплектом к рабочему платью и уже успевший стать привычным, как вторая кожа, — и повесила его на крючок у двери. — Мистер Шайверетч, — обратилась она к хозяину, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — У меня, кажется, непредвиденные обстоятельства. Существует ли хоть какой-то намёк в каноне, что маги попадали в нацистские лагеря? Или вот это вот всё же исключительно ради реализации определенного клише? Она молча протянула ему письмо. Старик взял пергамент, поднёс к глазам, прочёл — и на морщинистом лице медленно проступила улыбка. Абрахам Шайверетч прожил на свете очень долго. Он пережил нацистские лагеря — номер на левом предплечье он не прятал и не стыдился. Пережил послевоенную разруху, вороватых чиновников, три поколения учеников и четыре смены министров магии. Подростковая драка в поезде у человека с такой биографией ничего, кроме мягкой усмешки, вызвать не могла. — Иди, Эйлин, — он вернул письмо и легонько махнул рукой в сторону камина. — Ты сейчас там нужнее, чем здесь. Дежурную партию я доварю сам. — Спасибо вам, — Эйлин улыбнулась ему с искренней теплотой. К этому сухонькому старику с цепкими глазами и неизменной лупой на шнурке она давно относилась как к отцу, которого почти не помнила. И знала, что он платит ей тем же, хоть никогда не сказал бы об этом вслух. В Министерстве Магии Голоса она услышала ещё до того, как свернула за угол. Молодые, звонкие, возмущённые — характерный шум, который издаёт группа подростков, лишённых свободы и считающих это вопиющей несправедливостью. Дежурное отделение аврората оказалось просторной комнатой, залитой резким светом магических светильников. В глубине — тяжёлая дверь, ведущая к камерам предварительного заключения для настоящих преступников: туда охрана никого не пускала, кроме следователей и адвокатов. Это Алёна Сергеевна знала из памяти Эйлин. Интересно, откуда у Эйлин в памяти такая информация. Из личного опыта? Но обезьянник — совсем другое дело. Несколько клеток за простой железной решёткой прямо в дежурной части, на виду у всех. Обычно здесь коротали время мелкие воришки с Лютного, карманники и жрицы любви после очередного рейда. А сегодня за решёткой сидели студенты двух самых буйных факультетов школы чародейства и волшебства Хогвартс. Зрелище было, прямо скажем, колоритное. В одной клетке — группа слизеринцев. Мрачные, взъерошенные, кто с разбитой губой, кто с наливающимся синяком под глазом, но держащиеся с угрюмым достоинством: сидели на лавке вдоль стены, скрестив руки на груди, и молчали. В другой — гриффиндорцы, куда более шумные и, судя по всему, ничуть не раскаивающиеся. Если кто-то надеялся наконец увидеть кого-нибудь из канонных персонажей, можете полюбоваться. А перед решёткой слизеринской клетки кривлялись двое подростков. Один — долговязый, лохматый, в круглых очках, сползающих на нос. Форменная мантия порвана на плече, галстук с красными полосками съехал набок, но на лице — широченная самодовольная ухмылка. Второй — чуть ниже, с копной чёрных кудрявых волос и аристократически красивым лицом, которое сейчас было искажено гримасой, старательно имитирующей обезьяну. Оба корчили рожи, стучали по прутьям и хохотали. Алёна Сергеевна остановилась на пороге и прищурилась. Описания из книг Роулинг совпали с реальностью почти буквально. Лохматый в очках — Джеймс Поттер. Кудрявый красавчик — Сириус Блэк. Ну разумеется. Кто же ещё. Она медленно обвела взглядом всё помещение. Народу в дежурной части было предостаточно: авроры за столами заполняли протоколы, нарочито не обращая внимания на подростковый бедлам. У стены, рядом с кофейным столиком, стояли несколько волшебников и ведьм в дорогих мантиях — родители, прибывшие забирать чад. Лица у них были соответствующие: у кого — холодная ярость, у кого — усталое «опять». И тут она заметила Блишвика. Артур стоял чуть в стороне от общей толпы, привалившись к стене со скрещёнными на груди руками, и наблюдал за происходящим с выражением человека, которому за подобный цирк точно недоплачивают. Увидев Эйлин, он приветственно поднял руку и двинулся навстречу. Эйлин ответила ему вежливой улыбкой и пошла к нему, стараясь не смотреть на кривляющуюся парочку у решётки. Не сейчас. Сначала — дело. — Привет, Артур, — вежливо поздоровалась мисс Принц, протянув ему руку. — Что натворил мой оболтус? — Эйлин! — Блишвик пожал её ладонь с такой искренней радостью, словно она была спасательным кругом посреди бушующего моря. — Да ничего особенного, честное слово. Обычная подростковая драка в поезде. Бывает. Но глаза у аврора при этом были усталые, и Алёна Сергеевна отметила, что мантия на нём слегка помята, а на скуле наливается едва заметная ссадина. Видимо, разнимать студентов Хогвартса оказалось занятием не из лёгких, даже для начальника оперативной группы. Без магии разнимали? Эйлин краем глаза заметила, что родители у кофейного столика навострили уши. Две ведьмы в дорогих мантиях — одна статная, с высокой причёской и жемчугами, другая худощавая, нервно теребящая перчатки, — откровенно разглядывали её. Мужчины были осторожнее, но тоже косились. Новое лицо в тесном мирке чистокровных семей всегда привлекает внимание. Алёна Сергеевна мысленно провела ревизию собственного облика и осталась удовлетворена. Для чистокровной работающей ведьмы она выглядела более чем достойно. Тёмно-синий деним рабочего платья подчёркивал точёную фигуру, рунная вышивка по манжетам и подолу говорила знающему глазу о профессии, а медные пуговицы придавали наряду тот оттенок респектабельности, который не купишь за галлеоны — только заработаешь. Чёрные волосы были уложены в аккуратную причёску, открывавшую стройную шею и красивый овал лица. Не светская дама, нет. Но профессионал, с которым привыкли считаться. — Правда, есть один нюанс, — Артур понизил голос и чуть наклонился к ней. — Кое-кто... настоятельно просил, чтобы определённым студентам преподали урок. Дескать, хулиганы распоясались, дисциплина страдает, нужны меры. Он не назвал имени, но и не требовалось. Алёна Сергеевна прекрасно поняла, о ком речь. «Ради общего блага» — знаменитый девиз, за которым, как она помнила из канона, оправдывали всю ту дичь, что творилась в школе. Значит, старик Дамблдор уже сейчас вовсю дрессирует будущих пешек для своей шахматной доски. Что же, ничего нового. Политики тоже одинаковы во всех мирах. — Условия освобождения? — деловито спросила Эйлин. — О-о, — Артур протянул это «о» со вкусом человека, наблюдающего за чужим спектаклем из партера. — Тут сейчас такая торговля идёт — базар в Марракеше отдыхает. Сначала начальство объявило штраф: двести галлеонов с участника. Серьёзная сумма. Так, первыми заплатили Поттеры и Блэки. Мигом. Даже торговаться не стали. Невместно, понимаете ли, наследникам древних родов сидеть в обезьяннике. При этих словах Артур красноречиво посмотрел в сторону решётки, где два «наследника древних родов» продолжали кривляться, корча обезьяньи рожи. Эйлин проследила за его взглядом — и рассмеялась. Звонко от души, так что на неё обернулись все: и родители у столика, и авроры за столами, и даже слизеринцы за решёткой подняли головы. А вот и анонсированный бенефис. Приготовьтесь, сейчас будет шютка. — Ну что тут скажешь, Артур, — произнесла она достаточно громко, чтобы слышали все, и кивнула на кривляющуюся парочку. — Можно вытащить наследников из обезьянника, но обезьянник из наследников — увы никак. Сам посмотри: не успели откинуться — и уже рожи корчат. Секунду стояла тишина — а потом дежурную часть накрыло хохотом. Заржали авроры за столами — откровенно не стесняясь. Прыснула в ладонь ведьма с жемчугами. Даже её нервная соседка криво улыбнулась, пряча лицо за перчатками. Кто-то из дежурных хлопнул ладонью по столу и выдохнул: «Ну, мэм, вы даёте!» Джеймс Поттер перестал кривляться и обиженно уставился на незнакомую ведьму. Сириус Блэк, надо отдать ему должное, хмыкнул и отвесил ей шутовской поклон — оценил. Дождавшись, пока смех утихнет, Эйлин снова повернулась к Блишвику. Лицо её стало серьёзным — ровно настолько, чтобы окружающие поняли: шутки кончились, началось дело. — Знаешь, Артур, — она бросила оценивающий взгляд в сторону слизеринской клетки и задумчиво качнула головой, — компания в камере, как я посмотрю, вполне подходящая. Приличные мальчики из приличных семей. Ничего с ними за пару часов не случится. Она помолчала, давая осознать сказанное. Родители у столика притихли, прислушиваясь. Авроры за столами тоже навострили уши — чутьё на хороший спектакль у них было профессиональным. — А в политическом заключении, — Эйлин чуть приподняла подбородок и произнесла это с таким холодным достоинством, словно цитировала фамильный девиз, — нет ничего зазорного. За свободу можно немного и пострадать. И для закрепления эффекта воспитательного момента. Она обвела взглядом дежурную часть — неторопливо, спокойно, как хозяйка, оглядывающая накрытый стол, — и закончила: — Поэтому платить штраф я не буду. Наследник рода Принц должен вырасти достойным магом. А достойные маги не бегут от последствий своих поступков. В обезьяннике кто-то из слизеринцев тихо присвистнул. Ведьма с жемчугами у кофейного столика посмотрела на Эйлин с нескрываемым уважением — и, кажется, с лёгкой завистью. Её собственный отпрыск, судя по выражению лица, был уже выкуплен и стоял рядом, красный и злой. Блишвик на это только понимающе усмехнулся. Он и не ждал другого. Наклонился к Эйлин и сказал негромко, чтобы слышала только она: — Не волнуйся. Через пару часов всех отпустят — начальство уже устало от этого цирка. А ты пока можешь пройти в министерский кафетерий. Сегодня там, между прочим, просто превосходный кофе. Новый поставщик из Колумбии — контрабанда, конечно, но кофе отменный. Как удобна. И никаких последствий для задержанных, судя по всему. Ну и как же без упоминания контрабанды, непорядок будет. В кафетерии мисс Принц предлагает пообщаться некая Корнелия Вейнрайт и в итоге получает совсем не то, что ожидала. — Здравствуйте, — раздался рядом негромкий голос. — Простите, что беспокою... Корнелия Вейнрайт, к вашим услугам. Эйлин открыла глаза. Перед ней стояла та самая ведьма, что теребила перчатки — худощавая женщина лет сорока с мягким, чуть округлым лицом, аккуратно уложенными каштановыми волосами и тем особым выражением хорошо воспитанной неуверенности, которое бывает у людей, не привыкших заговаривать с незнакомцами первыми. Дорогая мантия палевого цвета, золотой кулон на шее, тонкие пальцы, теребящие перчатки. Чистокровная леди из хорошей, но не самой известной семьи — это Алёна Сергеевна определила моментально. Порода читалась в каждом жесте. Оставалось понять, что этой даме от неё понадобилось. — Очень приятно. Эйлин Принц, — ответила она наконец, решив, что от неё не убудет. И указала на свободный стул напротив. Миссис Вейнрайт благодарно села, заказала себе чашку лёгким постукиванием палочки по столику — чайник тут же подлетел и услужливо наполнил фарфор — и пояснила: — Мой сын сидит сейчас в одной камере с вашим. Алёна Сергеевна чуть не расхохоталась. Формулировка звучала так, словно речь шла не о школьниках после драки, а о рецидивистах в следственном изоляторе. «Познакомилась с матерью сокамерника сына за кофе в министерстве» — это определённо следовало записать в мемуары, если она когда-нибудь решит их написать. Но смеяться она не стала. Вместо этого улыбнулась и завела непринуждённую светскую беседу — ни о чём и обо всём сразу. Погода, цены на ингредиенты, новая коллекция мантий у мадам Малкин. Миссис Вейнрайт поддерживала разговор охотно, хотя было заметно, что главного она пока не сказала. Алёна Сергеевна не торопила. Опыт подсказывал: такие люди сами дозревают, нужно просто дать им время. И верно — через несколько минут Корнелия наконец решилась. Поставила чашку, выпрямила спину и произнесла, чуть понизив голос: — Простите, мисс Принц, я хотела вам сказать... Наши мальчики не виноваты. Их целенаправленно спровоцировали на этот инцидент. Эйлин поставила чашку на блюдце — резко, так что звякнул фарфор. Лицо её стало жёстким. — Миссис Вейнрайт, — начала она холодно, — наши сыновья учатся вместе на Слизерине. Не так ли? Собеседница нерешительно кивнула, явно не ожидая такого тона. — Им по шестнадцать лет. Пятый курс. Пять лет в школе, где межфакультетские стычки — такая же часть расписания, как трансфигурация. — Эйлин чуть подалась вперёд и посмотрела Корнелии прямо в глаза. — К этому возрасту они были обязаны научиться распознавать провокацию. Не кидаться в драку с радостью и энтузиазмом, а просчитывать последствия хотя бы на один ход вперёд. Это, простите, базовое умение для слизеринца и просто думающего мага. Какие же они змеи, если купились на нехитрую провокацию гриффиндорцев как первокурсники? Миссис Вейнрайт моргнула. Потом ещё раз. На лице её отразилась растерянность человека, впервые столкнувшегося с тем, что сочувствие — не единственная возможная реакция матери. Она явно пришла за солидарностью, за общим возмущением, за привычным «бедные наши дети, во всём виноваты эти ужасные гриффиндорцы». А получила холодный отлуп. Алёна Сергеевна отпила кофе и мысленно покачала головой. Если обывательницы в магическом мире настолько привыкли искать виноватых на стороне, вместо того чтобы воспитывать в детях самостоятельность и критическое мышление, то становилась понятна та удивительная лёгкость, с которой Дамблдор манипулировал целым обществом. Послушное стадо, готовое идти за любым, кто укажет врага и пообещает всё что угодно. Гражданская война, как и разруха, начинается в головах. В который раз она утвердилась в мысли: делать им с Северусом в этой стране было решительно нечего. В этот момент к столику подлетел бумажный журавлик — маленький, аккуратно сложенный из пергамента — и опустился прямо перед Эйлин, деловито расправив крылья. Женщина развернула записку. Почерком Блишвика, крупным и размашистым, было написано: «Северуса выпустили. Можешь забирать». Каков же из себя юноша, о будущем которого героиня намерена позаботиться? И как именно будет строиться их общение? У стены, рядом со стойкой дежурного, топтались трое оставшихся слизеринцев. Алёна Сергеевна увидела сына сразу. Северус Снейп — нет, Северус Принц, поправила она себя — стоял чуть в стороне от двоих однокурсников, привалившись плечом к стене, скрестив руки на груди. Высокий для своих шестнадцати, худой, нескладный, с тем угловатым телосложением, которое бывает у мальчишек, вытянувшихся за лето быстрее, чем успели набрать ширину в плечах. Чёрные волосы — слишком длинные, падающие на лицо неопрятными прядями — отчаянно нуждались в стрижке. Школьная мантия была порвана на рукаве, галстук в слизеринских цветах съехал набок. Под левым глазом наливался фиолетовым роскошный синяк, нижняя губа была разбита и припухла. Но из-под чёрной чёлки, из-под сведённых к переносице тёмных бровей сверкали непокорные и злые глаза — с тем вызывающим огнём, который бывает у людей, решивших, что весь мир против них. «Дедушкины глаза», — подумала Алёна Сергеевна. Дедушкин нос, дедушкин подбородок. И дедушкин характер — упрямый, гордый, не знающий компромиссов. Ей очень захотелось подойти и взять этого красавца за ухо. Оттаскать как следует, по старинке, за проявленную дурь — так, чтобы запомнил. Но не на людях. На людях мисс Принц была безупречна. Поэтому она лишь тяжело вздохнула — один-единственный вздох, негромкий, но такой выразительный, что его услышали все трое подростков, — и с вежливой, ничего не обещающей улыбкой повернулась к дежурному аврору, оформлявшему документы на выдачу малолетних арестантов. Как ни странно, именно этот вздох подействовал на Северуса сильнее, чем любые крики или упрёки. Мальчик заметно вздрогнул, весь как-то сжался, втянул голову в плечи и молча попятился к стене, стараясь занять как можно меньше места в пространстве. Алёна Сергеевна отметила это периферийным зрением и мысленно кивнула. Значит, не безнадёжен. Мальчик, который боится материнского молчания больше, чем крика, — это ребёнок, с которым ещё можно работать. Пока Эйлин расписывалась в протоколах и актах, Северус тихо ждал в стороне, уставившись в пол. Аврор выдал ей имущество сына: палочку — тёмную, тонкую, в потёртом кожаном чехле, — уменьшенный школьный сундук и дорожную сумку. Женщина бегло проверила целостность вещей, решив, что содержимым они займутся дома. Из памяти Эйлин она знала, что и сундук, и сумка надёжно зачарованы от чужих рук, так что за сохранность можно было не волноваться. Эйлин кивнула ему и повернулась к сыну. — Северус. Пойдём. Два слова. Без «пожалуйста», без объяснений, без выяснения обстоятельств — пока. Всё это будет потом, дома, за закрытой дверью. А сейчас — только спокойный, не допускающий возражений голос матери и направление к лифтам. Она зашагала по коридору не оглядываясь. За спиной послышались шаги — торопливые, чуть шаркающие, как у человека, который хочет и отстать, и не отстать одновременно. Северус шёл следом, засунув руки в карманы порванной мантии и глядя себе под ноги. Мать и сын молча вошли в лифт. Двери закрылись. Бумажные записки закружились над их головами, как бестолковые белые бабочки. Всю дорогу до атриума ни один из них не произнёс ни слова. Скажу честно, этот фанфик успел меня несколько утомить, но впереди пятая глава - экватор, а значит, дальше будем уже дочитывать. 25 сентября в 16:58
1 |
 |
|
|
1 |
|
 |
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Опять же, приезжает он домой, а там мама котлеты из черноморской тюльки жарит, потолстела, говорит по-еврейски ( это значит по-русски, но с добавлением заклинаний "ой-вей" и таки шо") - с этим можно жить. А тут домой приехал, п пути подрался, патруль принял - а мать в обезьяннике ставила. И ладно бы не пришла, типа не смогла, а она пришла и оставила, что за дела? Ладно бы его как в сериале "Ликвидация" засунули в шкаф, это хоть забавно. 3 |
|
|
|
|
1 |
|
|
|
|
"Ликвидация"  1 |
|
|
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
У меня от Ликвидации забавное ощущение осталось - что весь из себя положительный Гоцман, не тоо что сатрап...сантрап...тиран и деспот Жуков, при котором жесть что творится - но по факту это жуков и его дружбан Чусов делом занялись. Поймать блатных на Утесова. Не срослось, и все мужское население города стало бузить ( видимо 80% населения города поддерживает воровской ход, друг-друга грабят и обворовывают. и слушаются блатных)? Окей, выпустим блатных, и наводним улицы разведчиками, которые будут изображать жертв, а сами будут отстреливать уголовников, в рамках самообороны. В то время как при бравом Гоцмане ощущение, что жулики,воры, грабители и мошенники живут себе привольно, просто он иногда волевым взглядом и словом велит им перестать ("Часы верни"). но не сильно трудится над тем. чтобы их стало меньше. 2 |
|
|
|
|
кукурузник
забавное ощущение Такое ощущение, словно хотели сгибридить наконец крутого Жеглова с моральным Шараповым, но что-то где-то засбоило. |
|
|
|
|
Тощий Бетон_вторая итерация
Оно даже на внешнем уровне выглядит как копия - хотя казалось бы, просто сеттинг один и тот же ( послевоенный СССР, где бандиты и воры без надзора милиции пшли вразнос). А референс на "Судьбу человека" вышел тошнотным- ведь в "Судьбе" усыновили несчастного ребенка. а не мразотного малолетнего уголовника, который хамит, и у маршала часы спиздил. |
|
 |
|
|
Уй, а я пропустил 4. Блин, почитал, жжоте. А вот что говорит болван:
Показать полностью
Анатомия вокзального бенефиса: разбор 4 главы фанфика «Эйлин» (автор mrs Addams) В четвертой главе автор окончательно сводит конфликт произведения к бытовому фарсу, перенося реалии советской милицейской комедии в святая святых магического правопорядка. Экспозиция главы пытается совместить несовместимое: стахановские темпы фармацевтических побед на грядках, сомнительную трудовую эстетику и откровенное пренебрежение родительскими обязанностями под маской показной чиновничьей строгости. 1. Магическое кустарничество и патентный взлёт Глава начинается с идиллической картины обогащения: Алёна Сергеевна, за пару месяцев освоив записи в старой тетради, разрабатывает линейку косметических зелий, мгновенно получает одобрение Гильдии на патент и гребет деньги за поставки в аптеку. С точки зрения логики мира это порождает фатальный сюжетный тупик. Если высокоэффективные омолаживающие составы варятся на коленке за считанные недели и без редких реактивов, то вся фармацевтическая экономика магомира предстает сборищем слепцов, не способных додуматься до элементарных вещей. Однако главная нестыковка кроется в ретроспективе: оригинальная Эйлин, дипломированный специалист туринской школы, семнадцать лет голодала в нищете, имея эти самые рецепты под рукой. Превращение профессиональной магии в экспресс-курс «сделай сам» служит единственной цели — обеспечить героине финансовый комфорт без малейшего интеллектуального труда. Отдельного внимания заслуживает гардеробный пассаж. Протагонистка шьет рабочее платье из плотного денима в пол по маггловской фестивальной моде, покрывает подол некими загадочными «рунными цепочками» и объявляет этот наряд эталоном статуса. Автор всерьез пытается убедить читателя, что джинсовый сарафан рабочего пошива с медными пуговицами придает чистокровной даме в глазах британского чиновничества ту респектабельность, которую «не купить за галлеоны». На деле же персонаж щеголяет в рабочей спецовке там, где уместны классические мантии, демонстрируя не аристократический шик, а полное отсутствие чувства меры и стиля. 2. Патруль в Хогвартс-экспрессе и разрушение канонических институтов Сюжетный триггер главы — задержание Северуса патрульным нарядом в поезде за драку и доставка подростка в министерский изолятор. Здесь авторский произвол грубо ломает всю структуру канонической безопасности. Школьный экспресс — экстерриториальная зона под юрисдикцией Хогвартса; даже в периоды тяжелейших кризисов и побегов опасных преступников поезд не конвоировали нарядами силовиков с правом ареста и этапирования несовершеннолетних в камеры. Любые эксцессы между учениками всегда разбирались старостами, деканами и директором внутри школьного дисциплинарного устава. Превращение Аврората в транспортную милицию, снимающую шестнадцатилетних подростков с рейса и сажающих их в «обезьянник», нужно автору лишь ради одного: создать сцену для публичного триумфа героини в коридорах власти. 3. Педагогический стендап в министерском «обезьяннике» Сцена в дежурной части Аврората — квинтэссенция фальшивого величия протагонистки. Увидев сына за решеткой с синяками и порванной одеждой, а перед ним — кривляющихся Поттера и Блэка, Алёна Сергеевна испытывает не материнскую тревогу, а глухое раздражение на сломанный график. Дальнейшее ее поведение полностью противоречит как образу любящей матери, так и декларируемому опыту управленца: Вместо того чтобы немедленно изолировать подростка от насмешек, прекратить публичное унижение и перевести разбирательство в закрытый кабинет, героиня устраивает базарное представление на потеху дежурным ментам. Ее реплика о том, что «можно вытащить наследников из обезьянника, но обезьянник из наследников — никак», вызывает единодушный, раболепный хохот зала: смеются авроры, смеются чистокровные матери, Сириус Блэк отвешивает шутовской поклон. Мир послушно аплодирует плоской шутке, словно провинциальный Дом культуры на юбилейном концерте. Следом идет показательное предательство собственного ребенка. Заявив во всеуслышание, что «в политическом заключении нет ничего зазорного» и «наследник Принц должен пострадать за свободу», героиня демонстративно отказывается вносить установленный залог в двести галлеонов. Она оставляет избитого шестнадцатилетнего сына париться в камере на глазах у врагов и зевак, а сама с высоко поднятой головой шествует в ведомственный буфет пить контрабандный колумбийский кофе. Это поступок не мудрого чиновника и не аристократки, дорожащей честью фамилии. Это неприкрытый садизм самодовольной ханжи, самоутверждающейся за счет унижения зависимого подростка ради красивой позы перед посторонними. 4. Разговор в кафетерии: высокомерие на пустом месте Диалог с Корнелией Вейнрайт в буфете подчеркивает моральную глухоту протагонистки. Когда мать однокурсника пытается найти человеческое сочувствие и заводит речь о том, что детей подставили, Алёна Сергеевна обрушивает на нее поток высокомерных нотаций о том, что шестнадцатилетние подростки «обязаны просчитывать последствия» и «не вестись на провокации». Внутренний монолог героини о «послушном стаде, готовом идти за Дамблдором», выдает в ней худший тип диванного политолога. Женщина, которая только что бросила собственного ребенка на нарах ради показухи, искренне считает себя умнее всех магов Британии вместе взятых, списывая чужую растерянность на «разруху в головах». 5. Выдача арестанта и эмоциональный шантаж Финал главы ставит жирную точку в деконструкции родительских отношений. Дождавшись, пока сына выпустит уставшее от балагана начальство, Алёна Сергеевна забирает его без единого теплого слова. Сцена встречи поражает своей противоестественностью: вместо диалога мать использует тяжелый вздох и ледяное молчание, от которого подросток втягивает голову в плечи и пятится, словно загнанный зверь. Текст пытается выдать этот страх за «уважение к авторитету» и доказательство того, что с ребенком «можно работать». В реальности нам демонстрируют классическую картину психологического подавления: морально сломленный мальчик, только что переживший арест и унижение, панически боится непредсказуемой реакции чужой, холодной женщины, внезапно примерившей на себя роль строгого советского завуча. Итог главы Четвертая глава демонстрирует абсолютный смысловой крах авторской концепции. Вместо противостояния живой системы и взрослого разума читателю подсовывают ярмарочный балаган. Протагонистка ведет себя как карикатурная мещанка: напяливает рабочий джинсовый балахон на визит в высшие эшелоны власти, бросает сына за решеткой ради аплодисментов аврорской массовки и упивается собственным мнимым превосходством над миром, который просто отказывается оказывать ей хоть какое-то сопротивление. 6 |
|
|
|
|
Desmоnd
поток высокомерных нотаций о том, что шестнадцатилетние подростки «обязаны просчитывать последствия» и «не вестись на провокации». Тут самое время авторке бы и описать, как дети ГГи в 16 лет далеко просчитывали последствия. 5 |
|
|
|
|
Desmоnd
Вообще твой электро-ум все то подметил, что сказали мы. мы только устав не разобрали разговор в столовой. юноши не должны реагировать, в 16 лет нельзя вестись на провокации - ну да, а если оппонент мою маму бранными словами назвал, самыми худшими, тоже проглотить? Хотя вроде бы чистокроовные. на которых делают фап-фап. будто они аристократы, вроде у них это должно быть в порядке вещей, ты оскорбил меня/мою семью, задел мои честь и достоинства, за это огребешь. Это и без аристо-надстройки причины разборок, н если действует правило аристо-надстройки, то промолчать, значит очень сильно себя уронить. Тебя с грязью смешали. а ты даже не пикнул против, значит ты никто. с тобой нечего считаться. А уж заявка что Дамблдор управляет дурачками. это классика. В самом деле, не может быть так. что есть убеждения, крепкие настолько, что за них сражаются. есть только одурманивание. 3 |
|
Включить тёмную тему
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
