#личное #политота

Краткая информация о моей политической позиции и причинах, её сформировавших

Корни моего мировоззрения лежат в далёком детстве. Родился я ребёнком-инвалидом у матери-одиночки в начале 90-ых, что обеспечило мне множество ярких впечатлений. В больницах я проводил времени чуть ли не больше, чем дома, перенёс несколько сложных операций, ради одной из которых пришлось выезжать за границу. Практически все невеликие семейные доходы уходили на моё лечение, так что с разнообразными бытовыми прелестями эпохи, вроде питания кислой капустой и донашивания вещей за чуть более везучими родственниками, я познакомился уже в раннем возрасте. Неудивительно, что это сформировало у меня острое неприятие всякой несправедливости, которой, увы, хватает в окружающей нас действительности.

Тут важно отметить, что с самого детства я много читал – провинциальные больницы в конце девяностых и начале нулевых не были кладезем разнообразных развлечений, так что выбора у меня было немного. Художественная классика, детские энциклопедии, а потом и взрослые научно-популярные издания – я читал много и постоянно, годам к 14 сформировав неплохой литературный кругозор.

Как раз тогда я всерьёз увлёкся историей. Начинал с чтения художественных произведений на историческую или околоисторическую тему: Ян, Сенкевич, Дюма, Толстой, Шолохов, Симонов... Вслед за романами и повестями быстро пришли учебники и пособия, а потом – мемуары и монографии. Сперва я пристально изучил домашнюю библиотеку, потом переключился на районную детскую, а там и до областной взрослой рукой было подать. Увы, мой пыл изучения нового (а, вернее, старого) был охлаждён самыми прозаическими причинами – нужно было начинать работать.

N.B. Иронично, но единственной школьной олимпиадой, на которой я добрался хотя бы до регионального призёрства, была именно история. На профильных для моей будущей карьеры физике и математике я не проходил дальше муниципального этапа, а в олимпиадах по астрономии, которые сейчас провожу и проверяю, даже не участвовал.

Тут стоит сделать важную оговорку. Сейчас я тружусь в области науки и образования: занимаюсь исследованиями по теоретической физике в одном из НИИ, а по методической, образовательной и просветительной части много работаю с астрономией на разных площадках. С подросткового возраста я шёл к этому, целенаправленно получил профильное высшее образование (теоретическая физика, педагогика и радиофизика на различных ступенях) и работаю в этой области уже более десяти лет.

Однако начинал я совсем в другом направлении деятельности, отработав на стыке малого бизнеса, бухгалтерии и финансов без малого десять лет. Пришёл я туда безо всякого профильного образования (да что уж там, когда я начинал, у меня и полного среднего-то не было), но по объективным финансовым показателям, а также оценкам коллег и контрагентов, имел вполне достойные успехи, особенно для самоучки. Естественно, за время работы в этой области я насмотрелся всей, скажем так, специфики ведения малого бизнеса в серой правовой зоне образца нулевых – начала десятых годов, вследствие чего заработал стойкое отвращение к таким способам обогащения. Как только острая необходимость в зарабатывании денег отпала, а финансовое положение моей семьи достаточно улучшилось, я поспешил покинуть эту сферу деятельности и сосредоточиться на образовании и карьере в желаемом направлении.

Как раз в рамках получения высшего образования я смог вдумчиво познакомиться с философией вообще и философией науки в частности. Материализм как философское направление был близок мне по очевидным профессиональным причинам – вряд ли возможно сколько-то серьёзно заниматься естественными науками и отрицать справедливость аппарата познания, на котором они строятся. В научно-исследовательском смысле мне импонировал критический рационализм, но те социальные выводы, к которым пришёл Поппер и его последователи, были строго противоположны уже сформировавшимся у меня к тому времени представлениям о разумном и справедливом. Соответственно, ближе всего мне был классический марксизм, который основывался на той же материалистической базе и критической переработке достижений классической философии, но предлагал гораздо более симпатичные лично мне общественно-политические выводы.

N.B. В университете у нас был великолепный преподаватель по философии. Он во многом способствовал формированию моих политэкономических воззрений, хотя сам он придерживался либеральных идей (а ныне эмигрировал из страны). На фоне его прекрасно структурированных лекций по классической философии была совершенно очевидная полная несостоятельность либеральных и буржуазно-демократических утверждений, которые он иногда озвучивал как свою частную позицию по тому или иному вопросу.

Так что где-то к двадцати пяти годам я сформировал устойчивое мнение о том, что диалектический материализм наилучшим образом описывает как историю развития, так и актуальное состояние общественно-экономических отношений. Я изучил основные фундаментальные работы XIX – первой половины XX века и познакомился с современным состоянием общественной мысли в этой области. Правда, погружение в историю конкретных попыток на практике воплотить научно выверенные, прогрессивные и гуманистические выводы диамата несколько меня разочаровали. Различные, порой очевидные даже с учётом принципа историзма, ошибки, а порой и откровенные трагедии, увенчанные провалом первой попытки построения социализма, весьма отрезвляюще действуют на всех наивных мечтателей.

Вот только беда в том, что все доступные альтернативы социализму уже сейчас выглядят не в пример хуже даже того, что получилось у позднего СССР со всеми его недостатками. При этом за минувшие десятилетия материально-технические возможности вышли на качественно новый уровень, в первую очередь, в наиболее проблемной для плановой экономики области учёта, контроля и планирования. Будь у Кржижановского хотя бы десяток современных домашних компьютеров, не говоря уж о развитой Интернет-сети, дата-центрах и LLM, история пошла бы по совсем другому пути. Ну, и научная мысль тоже не стояла на месте, активно переосмысляя неудачный советский опыт и учитывая меняющуюся конъюнктуру общественных отношений. Всё это даёт основания полагать, что сейчас можно построить куда более устойчивую версию плановой экономики и основанного на ней социалистического общества, не скатывающуюся столь быстро в пучины бюрократического паскудства.

Вместо этого мы наблюдаем, как мировой империализм скидывает последние фиговые листки гуманизма и демократичности, неприкрыто намереваясь устроить очередной кровавый передел мира во славу самовозрастания капитала. При этом объективные закономерности, связанные с падением нормы прибыли на единицу продукции по мере дальнейшего научно-технического прогресса и монополизации производства, никуда не деваются. Их можно не преодолевать вовсе, бесконечно вращая кровавое колесо эксплуатации и конфликтов, или попытаться сломать "по-капиталистически", загнав население в застенки откровенного фашизма. Ни тот, ни другой варианты мне не импонируют, так что я твёрдо остаюсь на социалистических позициях.