Немного побьюсь головой о стену. Буду тщательно размышлять, где и какую я сделала ошибку, что просмотрела, почему мой сын вырос ТАКИМ. Мне это уже, конечно, не поможет, потому что когда моему сыну будет 19, мне будет столько, что новых детей я сделать уже не смогу.
И, кстати, действительно - не в 19 же он понял, что гей? Как случилось, что я просмотрела _признаки надвигающейся беды_? Тоже повод поразмышлять. Мне только дай повод поразмышлять.
И вообще, с ноги в нашем доме двери не открываются ни по какой причине.
И самое главное - надеюсь, к 19 годам мой сын уже будет понимать, что такая информация меня только расстроит, поэтому не стоит меня ею обременять. А если ещё не будет понимать, я ему об этом поведаю.
И никаких Вась в моём доме. И никаких разговоров о Васе и об ЭТОМ.
Да, самое главное - чтобы при этом не присутствовал муж, потому что он сына просто на месте укокошит, мол, "проще отсидеть и выйти, чем мириться с таким".
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.