Тут фифти-фифти. Автор, конечно, должен сделать все возможное, чтобы его история была живой, чтобы герои провоцировали у читателя эмоциональную реакцию и т.д. И если этого нет, тогда ссылка в духе "да с подругой моей дочери вот это самое произошло" ни разу не работает. Мы ведь не в само событие не верим. Мы не верим, что вот этот персонаж, описанный и поданный вот так и так, с какого-то перепугу поступил так-то. Но бывает и другой уровень субъективной неверибельности, когда само положенное в основу сюжета событие рвет читателю шаблон и вступает в жесткое противоречие с его жизненным опытом. И тут уже усилия автора по оживлению истории срабатывают далеко не всегда, а отсылка к реальной первооснове вполне уместна.
Пример. В криминальной комедии "Кровью и потом: Анаболики", основанной на реальных событиях, есть сцена, где герои жарят в барбекюшнице куски человеческого трупа. И в этот момент вспыхивает надпись: "напоминаем, и это тоже снято по реальным событиям". Без этого напоминания вся сцена выглядела бы как чернушный трэшак. С ним она заходит как трагикомедия.
Когда меня госпитализировали, в тот же день, я попросил брата отвезти Волди на дачу к моим родителям. Через несколько дней его переправили к родителям Ксю, тоже на дачу, там он живёт вот уже месяц. Ксю ездила один раз просто навестить на три часа и 15го организовала день рождения с небольшим количеством гостей.
Под присмотром бабушки и дедушки мальчик ложится спать в 9 (дома хорошо если в полночь) и встаёт в 7, начал есть малину и клубнику, щи и вроде гороховый суп, а ещё рыбу вареную. Читает книги для собственного удовольствия, а не по бартеру с мамой перед сном «ты главу, я главу». Помогает по участку - картошку собирал, когда бабушка её выкапывала. Ну, и своими детскими делами занимается, конечно.
Ранее самое большое расставание с родителями было на две ночевки, а тут получится полтора месяца. Ждём, насколько сильно «другой» ребенок к нам вернётся.