При этом даже в Долгой ночи Лондо Моллари мы видим, что он понимает: он может умереть прямо сейчас и пророческий сон станет лишь метафорой. Что сон можно изменить.
События развивались так. Дракхи обработали Дурлу, мол, он особенный, великий, с предназначением. Построили супермегафлот, который должен был ударить по мирам Альянса. Дэвид мечтал повидать мир, но родители за него тряслись, и когда Страж завладел им, то Дэвид отправился на Приму Центавра. Дурла его встретил, распираемый триумфом. Когда Лондо узнал, понесся через весь дворец и стал настаивать, чтобы Дурла отправил Дэвида домой к родителям. Увидел избитую Мэриел, не выдержал, набросился на Дурлу, который категорически отказывался отпускать Дэвида, и вломил ему. Дракхи тут же переключили Стража на режим пытки, парализующие болью. Озлобленный Дурла сваливает, отдает приказ схватить Г'Кара и присылает Лондо искусственный глаз в качестве предупреждения не мешать ему. Лондо рычит, звереет, пытается ползти спасать Г'Кара, скребется в дверь и т.п., но в конце концов боль просто парализует его. Шивкала трындит нравоучительно, что если он не угомониться, то его ручного нарна грохнут, Сенну, Вира, а потом взорвут бомбы.
Тем временем Дурла собирает великое собрание в финале которого он планирует нажать на кнопку и отправить флот атаковать миры Альянса.
Вир на высшей космической прилетает с Вавилона на Приму Центавра и получает приглашение на обед к императору. Лондо умудряется сообщить ему, где у дракхов база.
Сопротивление во главе с Виром наносит удар. Центавриане узнают правду о дракхах. Начинается освободительное восстание. Мэриел убивает Дурлу.

Шивкала припирается к Лондо озлобленный, мол, ты всегда скрывал от нас какие-то мысли. Но теперь вместо Дурлы нажмешь на кнопку и отправишь флот атаковать миры Альянса. Лондо думает, что Вир с техномагами уже обезвредили бомбы, а может их и не было вовсе. Он отказывается: все кончено, Шивкала. Ты можешь заставить меня произнести речь с помощью Стража, перехватив управление телом, но тебе никто не поверит. Все знают мою манеру речи, мимику, знают о вас и поймут, что что-то не так. Сдавайся по-хорошему, будь благоразумен. Дракх взрывает треть бомб в отместку. Выясняется, что техномаги искали техномагические бомбы и не подумали об обычных. Лондо раздавлен и винит во всем себя, кажется, что это сломало его. Единственное, что в обмен на свое содействие он отчаянно выторговывает жизнь Вира.

Но потом выясняется, что Лондо по-прежнему предпринимает отчаянные попытки. Техномаги обезвреживают бомбы тем временем. Дракхи в неведении думают, что Лондо уже не будет рыпаться. Лондо напивается, говорит Виру, где его записи, и просит улетать отсюда, приказывает привести Г'Кара. Тот идет и не знает, что его ждет, готовый к тому, что с криком сюрприз! его сейчас убьют. Но видит только Вира и Лондо в окружении пустых бутылок.
Смерть Лондо уже не влияет на судьбу Примы Центавра. Лондо показывает Г'Кару Стража, тот думает, а не был ли Страж на Лондо еще при жизни Турхана, но тот догадывается и развеивает эти надежды. Лондо пытается разозлить, Г'Кара, но тот быстро разбирается, что Лондо просто хочет, чтобы ему было легче его убить.

Приводят Шеридана и Деленн. Известная сцена. Дансени и Касо провожают их к личному кораблю императора, где они видят спящего Дэвида (его накачали снотворным, чтобы Стража усыпить).

Лондо просит Г'Кара поторопиться, иначе Шериданы не спасутся. Г'Кар думает: Я Рука Короля и должен спасти Короля (это Шеридан его так называл - своей Рукой Короля). Но я не палач. Должен быть способ спасти и того, кто на самом деле носит монарший титул. Нужно найти другой способ и спасти Лондо. Пока он это думает, просыпается Страж, и у Г'Кара просто не остается выбора. Но он сражается со Стражем, а не с Лондо.

Получается, что центавриане уже побеждали дракхов, и смерть Лондо в этом плане ничего не решала. Вир мог рассказать Альянсу, что за всем стоят дракхи. Техномаги знали правду и могли подтвердить, чтобы Альянс не атаковал Приму Центавра.

Лондо хотел спасти друзей, хотел, чтобы невинный мальчик (Дэвид) избежал его участи. Г'Кар тоже хотел спасти их, понимал желание друга, но хотел и его спасти. Это стоило ему собственной жизни.