Если речь о налётах, то вряд ли они прям-таки стратегически планируются. Налет подразумевает спонтанность. Видимо, юг острова располагает к высадке всяких пиратов и прочих разных.
Есть же местные. Теоретически возможно, что кто-то из них может захотеть.
Какие местные? Скаалы? Им это даром не нужно!
Потому что Воронья скала завязана была на шахту, а та закрылась. Когда мы способствуем возобновлению добычи руды, уже немного другие отзывы идут.
Вспомните Бладмун. В то время там вообще НИКОГО не было, кроме одинокого форта! Этот остров считался никому не нужным испокон веков, с Первой эры, наверное. Таково уж его расположение. Вспомните, с какой неохотой ВИК разрабатывала и строила ту самую Воронью Скалу. Собственно, если бы не исключительная ценность эбонита, остров так и был бы заброшен. Эбонит хоть как-то окупает поселение.
Странно всё равно, что Морвейны Бастион ремонтировали, а с запада даже малейшего заграждения нет. Выходит, что Бастион действительно преимущественно ради защиты от песка стоит.
У Морвейнов с деньгами не больно-то. Что уж могут, видимо, то и ремонтируют. Может, после запуска шахты и построют чего-то. Вообще, есть моды, обновляющие Воронью Скалу. Там и стена со всех сторон имеется. Только, на мой взгляд, они как раз атмосферу всю портят.
Так-то, по ЛОРу там сильно восточнее имеется ещё один такой медвежий угол, подобный Бладмуну - Роскреа.
Больше десяти лет назад, в мою студенческую бытность, я стал свидетелем весьма впечатляющей оговорки, коей решил поделиться с вами. Топология, конец второй пары, и студенты, и преподаватель уже устали. Тема лекции – многообразия (один из типов пространств в топологии). Лектор завершает разбор темы и, подводя итоги, произносит:
– ...таким образом формируя всё рассмотренное многообразие разнообразий.
Немногочисленные внимательно слушавшие студенты начинают хихикать: очевидно, должно быть наоборот, "разнообразие многообразий". Лектор тоже понимает, что сказал что-то не то, и медленно повторяет, силясь обнаружить ошибку:
– Рассмотренное многообразие разнообразий.
Смех разносится громче, кто-то с места приходит на помощь заслуженному профессору:
– Иван Иванович, наоборот же!
– Да, действительно, – улыбается лектор. – Простите, заговорился. Я хотел сказать, многообразие ракообразий.
Откуда в уставшем сознании профессора возникли ракообразные, и как они проникли в лекцию, остаётся загадкой, но ещё десять лет до выхода на заслуженную пенсию студенты за глаза именовали его Раком Раковичем.
N.B. Невзирая на эту запоминающуюся оговорку, лектором профессор был отличным, и, не взирая на солидный возраст, сохранял ясность мышления всё время своей работы.