Летели мы как-то с дочками в Питер (сразу оговорю, что НЕ Аэрофлотом). Мелкой было полтора, поэтому провоз с собой коляски был жизненно важным вопросом: таки три сумки + десятикилограммовый ребенок это не то, что можно легко таскать на себе по незнакомому городу. Перед покупкой билета прочитала правила авиакомпании, чтобы прояснить этот вопрос. Там было сказано, что возможность перевозки есть и она бесплатная. НО! Ребенку должно быть меньше трех лет, коляска должна быть вполне определенной конструкции, и, самое интересное - в конкретном самолете должно быть место для этой самой коляски. Т.е. если перед тобой зарегистрировались несколько таких же мамаш с колясками - то упс, бросай в аэропорту. И заранее декларировать провоз коляски никакой возможности нет, единственный выход - приехать сильно заранее и регистрироваться одной из первых. Вся эта информация была прописана в сносках, т.е. если бы я не изучала тему специально (и не позвонила потом в авиакомпанию, устраивая сотруднику допрос с пристрастием, чтобы уточнить детали), а просто читала правила, то почти наверняка увидела бы только "ага, можно провозить".
Сидим в лаборатории в нашем университете, обсуждаем текущие дела. В гости заходит знакомый профессор, которому мы недавно помогали провести мероприятие для абитуриентов и студентов по внедрению ИИ в проектную и учебно-исследовательскую деятельность учащихся. Профессор пожаловался на обычные для вуза проблемы с организацией учебного процесса, обсудил ближайшие планы совместной работы, после чего довольно толково раскритиковал нынешнее поколение абитуриентов за недостаточный интерес к фундаментальным основам ИИ за пределами чисто прикладного использования генеративных нейросетей. Привёл пару примеров из личного преподавательского опыта, сослался на мнение столичных коллег, у которых с этим ожидаемо получше, в общем, для неспециалиста (профессор – физик, а не математик или программист) продемонстрировал весьма недурный уровень понимания проблемы, получил от нас порцию дежурного сочувствия и убежал читать лекцию. Что же в этом примечательного? Пару месяцев назад профессору исполнилось 84 года.