Если не рассматривать плохую энцу – которая много кому неприятна, – то это узость психологии, видимо. Автор преодолевает незнание матчасти и учится «писать о себе», но на этом всё обычно заканчивается.

Либо секс сам по себе становится «переходом» к более нежным отношениям между людьми, либо в нём теряется уникальная психология, либо автор намеренно ставит планку «чтобы не навредить». Это нормально, если писать о каких-нибудь условных Васе и Маше, но обычно пишут всё-таки не о них.
Исчезают личные установки или переходные состояния между физическим и сознательным, в тексте выскакивают эмоции женские.

Как будто в голове что-то срабатывает: «нереалистичное – на литнет» / «то, что чувствую я, могут почувствовать и другие», а логика персонажей уходит.
Не все захотят сделать свои отношения мягче после новых эмоций; некоторые – наоборот – изначально эту грань проведут и будут придерживаться до конца, как бы автор ни пытался их сблизить. Другие будут для себя разделять причинение и получение удовольствия: просто сосредотачиваться на процессе как на каком-то задании, чтобы выполнить его хорошо. Страсть тут, конечно, проявится, когда что-то сделают с ними (и сделают ли? Это тоже занятный вопрос). О «выходе за рамки» говорить не приходится. Автор выходит, как правило, за свои, и БДСМ получается либо ванильным, либо намеренно жёстким – какой вряд ли выдержит неподготовленный организм.
Например, какому-нибудь легионеру Детей Императора понравится, если ему лицо мелта-зарядом сожгут – потому что его организм сможет выдержать такие нагрузки, а психика капитально повреждена Слаанеш. Условному магу из Гарри Потера никто мозги не прочистил, но перелом конечности будет воспринят не так драматично, потому что зелья его повреждения восстановят – а болевой порог процентов на 90 складывается из «обратимости» нанесённых увечий. Реальному БДСМшику это всё не понравится (если его психика всё-таки не поломана – это отдельная тема), а нужны будут какие-то лёгкие триггеры, выводящие его за персональные восстановимые рамки.
В психологии множества авторов это поставленно так: «Если я пишу про странного человека, мотиваций которого я понять не могу, то сожгу ему лицо мелта-зарядом. Или пусть ванилью вместе со мной наслаждается».

В общем, чтобы писать о каких-нибудь персонажах, надо понимать, кто они, как относятся к миру, чего хотять получить от конкретного секса – вечной любви или просто короткого наслаждения, – что готовы переломить в себе ради дальнейшего. А то иной раз бывает, что у маститых Пожирателей уровень страсти как у Лонгботтома, который – в свою очередь – жёсток, как Рудольфус Лестрейндж.