— Знаешь, меня еще дома забавлял этот вопрос. Мы живем своим миром, но выбиваем на могилах слова пророков религии, в которую мало кого из нас крестили. Не смешно ли?

— Об этом я говорил когда-то. Нет совершенно волшебных семей, Геллерт. Мать, бабушка, прабабушка… иначе мы бы давно выродились. Даже те, кто все ж таки выродился, имеет на дальнем конце своей генеалогической цепочки какого-нибудь французского рыцаря. Который, разумеется, завещал прочесть над своим трупом полную мессу. Проходит десяток поколений, и дети ходят на могилу к деду, читают слова, которыми он подвел черту, и через годы подбирают свои. Даже не вполне их понимая.

Он вспомнил, как сидел над старой Библией короля Якова в изодранном черном переплете, выискивая что-то для мамы. Сама она распоряжений не оставила, но Альбус думал, что ей бы понравилось. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», а Ариана с Аберфортом остаются тут, в Годриковой Лощине.