Очень сильно с коллегами подозреваем, что даже скорая нас не спасла бы: они приписали бы ложный вызов, а мать что мы суки, в любом случае дитащку обижаем((
У моего отца был ее компрессионный перелом позвоночника: он сотоварищи тащил огромную трубу, а кто-то споткнулся, кто-то испугался, короче чтобы других не убило он как бригадир и спортсмен подставил плечо под эту дуру, в результате чего народ был спасён, а у него выбило два позвонка и через полчаса у него напрочь отказали ноги. Отец лежал в местной больнице месяц, ног не чуял, чуть ли не ходил под себя. Ему была 28 лет, врач сказал что ходить он никогда не сможет. Мать выучилась делать массаж и поставила его на ноги через "не могу". Если бы не она, отец так и остался бы инвалидом.
Я никому ничего не хочу плохого, пусть для чужой девочки всё обойдется малой кровью, пусть ее маме не очень прилетит (ибо дитё только д/с закончило, ее ещё поднимать и учить надо), но совесть всё-таки надо иметь и греть руки за чужой счёт не выход.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.