Не знаю, интересен ли вам ещё ваш вопрос, но у меня есть ещё кое-какие идеи. Во-первых достаточно очевидно, что проблема исчезновения знаний решается записыванием или сообщением помощникам/подельникам. К примеру, упомянутые мной вопросы "вневойсковой подготовки трудящихся" можно изложить Будённому, он как в прошлом унтер-офицер в вопросах военной подготовки разбирался.
Во-вторых насчёт строительства государства. Здесь есть важное препятствие - НКВД/МВД, с этой организацией нужно что-то делать. Дело в том, что в государстве над спецслужбами необходим общественный контроль, чтобы они работали в интересах этого самого общества. Включающий в себя разделение на службы внешней разведки и контрразведки, открытый, обсуждаемый парламентом бюджет. Но такого, мягко выражаясь, авангардизма, думаю, вообще никто не поймёт. В реальности контроль над НКВД к концу 30-ых годов установил тиран, а после его смерти был установлен партийный контроль. Но такой контроль недостаточен, потому что тираны и партии сами не являются ни государственными, ни общественными институтами. Контроль может быть, допустим, двойным как со стороны государства, так и со стороны службы партийного контроля. И вот тут вспомнилась мне такая штукенция как наша советская милиция, про которую, как говорится, песен нету и не надо их совсем! Итак, берём ОРУД, милицию общественного порядка, криминальную милицию и т.д. и ещё в 20-е годы объединяем их в Наркомвнудел, и делаем их во-первых "беззубыми", оставляя военизированную охрану другим комиссариатам, а во-вторых под предлогом того что "милиция - народная, рабоче-крестьянская" сразу вводим там общественный контроль, те же осодмил и бригадмил есть, почему бы не пойти дальше и не дать им сначала контролирующие функции, а затем создать институт общественного контроля над милицией? А после войны расформировать МГБ и вместо него создать несколько разведслужб, а КГБ создать как государственный институт с функцией координации разведсообщества примерно по типу СНБ США?
NAD:
Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгоня...>>Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгонял ежей из леса, а зайчиков из полей,
И был самым умным, быстрым, а ещё такой жизнерадостный и красивый-красивый!
Мама-лайка, а папа — серьёзный пойнтер, ну как не случиться чуду?
Уши разной степени лопухатости и улыбка весёлая, никто-никто при нём не серчал.
Он был рядом и поспевал в сто мест, и привносил суматоху везде и всюду,
И друг он был самый преданный, вернее его и надёжнее вряд ли кто и встречал.
— Нашёл! Нашёл! Белка! Белка! – по венам несётся памяти эхо
Как наяву, хоть минуло тридцать с лишком сентябрей.
И мир наполняется детством, и счастьем, и пузырящимся смехом.
Я помню тебя, мой верный товарищ.
Мой Дуралей.