Для начала нужно разделить вампиров на три вида:
- нежить, вроде зомби, которая людей рассматривает только как еду;
- отдельный вид разумных, для которых кровь людей является пищей или необходимой добавкой, как витамины для людей;
- люди, переродившиеся после укуса.
С первым вариантом секса в принципе быть не может, там такой функции не предусмотрено.
Второй вариант может иметь сексуальные отношения с людьми, но это из разряда зоофилии или, вероятнее, ментальное внушение, чтоб привязать "вкусного" донора и исключить сопротивление при питании. Тут может быть и ядовитая кровь, и низкая температура тела, и прочие отличия от людей.
Третий вариант - они люди. Они помнят свою жизнь до заражения, имеют привычки и память, а вампиризм воспринимается, как болезнь. На начальной стадии все человеческие чувства и желания остаются в полном объеме, со временем и в процессе перерождения их часть совсем исчезает, часть переходит на "сородичей", часть остаётся. Поскольку такие вампиры не мертвые в прямом смысле, то и физиология их относительно человеческая, то есть и кровь имеется, и возможность иметь половые отношения, но это относится, как правило, к молодым вампирам, старые предпочитают ментальное внушение. Часто у второго и третьего вида вампиров упоминается наркотическое и заживляющее действие укуса или слюны. Так что физического действия может и не быть, достаточно наркотических грез донора.
Dart Lea:
Читается легко и на одном дыхании. Не бойтесь, что фик огромный. Каждый кб того стоит.
Невероятно вканонный Гарри.
И Лейстрейндж... Это очень вкусно.
И да банальность зла и страшна. Как и то, как п...>>Читается легко и на одном дыхании. Не бойтесь, что фик огромный. Каждый кб того стоит.
Невероятно вканонный Гарри.
И Лейстрейндж... Это очень вкусно.
И да банальность зла и страшна. Как и то, как порой причудливо преломляется свет.
Это шикарный постхог, где раскрываются разбросаные мамой Ро мелкие косточки, выправляются и обрастает прекрасным мяском.
Гарри вырос в этом фике. Но это все ещё хорошо узнаваемый Гарри. Гарри, который понимает, что порой граница между добром и злом крайне размыта.