Ну вот эпизод с курощением Знейба моющими средствами и заебыванием энтузиазмом (на что Знейб обтекает и не может ничего сказать) и последующее спасение Знейба "из лап Харо" - он типа змижной
Не смотри, что раньше Знейба предлагалось пожалеть в стиле одноногой собачки, какой он заебанный, уставший и не успел подготовиться к ненависти в адрес тупой пизды Хари. Не обращайте внимания, что нам рассказывалось про дружную семью слизаринцев.
Тут же Харя заебывает Знейба, а тот растерялся! И все это с подтекстом непедофилии!
Или вот сидит Дамблдор, строит планы, а Харя съебалась от Дурслей! Вот же тупой дамбигад!
=====
Кстати, к вопросу, о писанине общажных студентов и гха
Если взглянуть на ощущения от текста и отбросить непедофилию, то это как штампованный ситком о молодежи и тупых ситуациях, куда они попадают, где надо смеяться
Тихая_Гавань:
С первых страниц вы погружаете в мир, где холод, голод, унижение и постоянная смертельная опасность стали нормой. Постапокалипсис, но не он. Здесь целый город просто провалился в другой мир, причём не...>>С первых страниц вы погружаете в мир, где холод, голод, унижение и постоянная смертельная опасность стали нормой. Постапокалипсис, но не он. Здесь целый город просто провалился в другой мир, причём не просто город, а настоящий советский закрытый промышленный и научный городок (типа Академгородка в Новосибирске), и был законсервирован пришельцами – пришельцами ли? – в своих интересах.
Рассказ - от лица 16-летнего Сашки, подростка, много повидавшего, в чём-то циничного, в чём-то наивного, который и в этом провалившемся неизвестно куда мире находит друзей и вместе с ними пытается выяснить, что же произошло с городом. И насколько правдивы те сведения о нём, которыми пичкают жителей пришельцы, ведь те теперь тут всем заправляют, кормят, учат и лечат. Сашке помогает то, что он в этом мире особенный – эмпат, нелегал, а таких пришельцы в первую очередь ищут и ловят, – неизвестно с какими целями.
Атмосферу особенно будоражат отрывки из песен Янки Дягилевой, придающие особую трагическую достоверность этой почти олдскульной фантастике.