Вот что я подумал. Многие, наверное, меня знают за честные, нелицеприятные отзывы. Не думаю, что они кому-то нравятся, но если найдётся кто-то достаточно смелый, то может выполнить ритуал призыва и вывесить над воротами фанфика пентаграмму. Тогда я явлюсь и смешаю честно выскажу своё мнение. Если же кто не хочет, чтобы я забрёл в его фанфик случайно, то может вывесить над воротами гексаграмму, и тогда я обойду его фанфик стороной. Все запомнили? Ритуал и пентаграмма – я захожу, гексаграмма – обхожу стороной.
В ритуале нет ничего сложного: размещаете в комментариях к фанфику моё имя в фигурных скобках и пишете произвольный призывающий текст. Одно ограничение: с ГП это не сработает.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.