Один из сидевших в углу рванулся на меня. Я едва успел среагировать — штык вонзился ему в грудь. Он замер, но не упал. Его пальцы вцепились в ствол, не давая мне вытащить карабин из тела. Дубина взметнулась в воздухе, я отпрыгнул, чувствуя, как ветер от удара проносится в сантиметре от лица.
Не думая, бросил карабин и выхватил сапёрную лопату. Отбил дубинку в сторону. Раз. Два. Три. Удары обрушились на его голову, рассекая кожу на черепе и сам череп. Он рухнул на колени. Сунув лопатку за пояс, я опять взялся за карабин и выдернул его. Затем я воткнул штык в горло, уже не понимая, зачем. Может, от страха, а может от ярости, охватившей меня.
Он упал. И тут пелена боевого ража сошла с моих глаз. Передо мной лежал парень. Молодой. Теперь он казался мне обычным, таким же, как я.
Рука на плече заставила вздрогнуть. Кирин. Её взгляд был полон сочувствия. Она понимала. Возможно, когда-то и ей было так же тяжело глядеть на своего первого поверженного в рукопашной врага.
— Всё кончено, — тихо сказала она. — Ты сделал то, что должен был.
Я кивнул, но облегчения не чувствовал. Только тяжесть. На душе. На руках.
— Не хочу к такому привыкать, — прошептал я.
Кирин молчала. Её рука всё ещё лежала на моём плече, как якорь, удерживающий в реальности. Но реальность была такой: кровь, смерть и вопросы без ответов.
Сегодня состоялось прощание с нашей Дашей и поминки. Меня не было, кума на связь не выходит с утра, причина понятна. Вчера она рассказала нам механику процесса, как всё было совершено и где, нашла прощальную записку. Ужасно и жестоко.
Собралось очень много человек, со школы, с университета, друзья, родня. Новость-то шокирующая, ещё в день трагедии половина города наверное узнала.
После прощания тело увезли на кремацию в Тюмень, таково решение матери.
Хреново и стыло в душе, Ксюша реагирует на обстановку дома соответствующе - требует больше внимания, капризничает, в глаза заглядывает.
Недавно она лихо разрисовала стену карандашом, хотя отлично уведомлена о недопустим актов самовольно творчества, была отругана, орала до визга. И вот вчера разрисовала опять, красками. Я пытаюсь постичь дзен, веду вялый допрос:
- скажи мне, зачем ты разрисовала стену?
- потому что я была очень голодненькая, мама!
сомнительно, но окей
- пошли тогда супа поедим, - пытаюсь оставаться в рамках нормальности и не орать, как связано одно с другим. А она мне отвечает (клянусь!):
- это проблему не решит.
Я аж хрюкала от смеха, ну до чего логично и нелепо! Скинула наш диалог в семейный чат и, на свой страх и риск, написала куме. Так мол и так, крестница твоя что выдала. А она..посмеялась. Искренне. Конечно, это влияние конской дозы успокоительных, но все равно. Будто в тёмную комнату проник лучик.