От прошедшего ранее конкурса "Чистый лист" осталось лишь воспоминание — и то такое, что трудно назвать воспоминанием вовсе: скорее, след, подобный пятну на стене, которое замечаешь только тогда, когда уже слишком поздно что-либо изменить. Я помню тот день, когда я написал свою историю — да, именно прекрасную, ибо в ту ночь я не спал, а страдал, в страданиях рождая каждую строку, как мать рожает ребёнка, и, казалось бы, всё было в ней: любовь, боль, страх и даже какой-то странный свет, пробивающийся сквозь трещины души.
И вот я кинул её в этот "Чистый лист" — да, именно кинул, как камень в воду надежды, веря, что хоть круги пойдут, хоть кто-то заметит. Но нет. Ни звука. Ни ответа. Ни одного слова, ни вздоха. Только тишина — глубокая, холодная, как могила, куда опускают гроб без прощания.
Потом были другие дни, иные публикации — те, что я выпускал без цели, почти что случайно, будто бросая хлебные крошки голубям, что летают вокруг скамьи одинокого человека. И там — странное дело — находились глаза, что читали, рты, что отзывались, сердца, что отзывчиво бились. А "Чистый лист"...
Ах, этот "Чистый лист" — словно печать, поставленная на мою душу свыше. Словно некий невидимый указ, повелевающий всем: "Не прикасайся, не читай, не замечай." Как будто сама судьба, перепутав рукописи, наложила запрет, и теперь каждый, кто рискнёт прочесть, будет поражён немым проклятием.
Может быть, я ошибся? Может быть, моя story была плоха? Но тогда почему в других местах её читали? Почему она вызывала отклик?
Нет, дело не во мне.
Дело в этом имени — "Чистый лист" — звучащем теперь для меня как надгробие.
Чистый… но пустой.
Лист… но не для меня.
Чтобы дважды не вставать, напишу, почему мне нужно было срочно проветриться.
Прошла первая рабочая неделя, она была местами очень крутая, а местами...
Например, сегодня. Во время первого урока мне позвонили из корпуса, где учится мой класс, чтобы вызвать меня на ковер с ребёнком, который сделал что-то возмутительное, но "потом узнаете что, у охранника". Дала задание детям, а сама быстренько написала гневное сообщение в чат класса, где сообщила, что у злоумышленника есть половина перемены, чтобы совершить чистосердечное признание в личку, потому что потом я уже услышу чью-то ещё версию и пеняйте на себя.
(Что за наглость вообще - портить моё чудесное утро своей глуповостью! Да, именно глуповость, до глупости надо ещё дорасти)
Короче, мой дурачок сказал новому охраннику, что у него бомба с собой. (Господи, пошли мне разумных детей в следующем наборе)
Отругала его, обрисовала возможные последствия, повела его каяться к администрации. Но моему дурачку повезло! Потому что двое кадетов накосячили ТАК, что мой дурачок на их фоне оказался лапушкой-зайчиком, нас пожурили, пальчиком погрозили и отправили исправляться. Тем временем на заднем фоне: вызванные родители кадетов (в течение часа после проступка, ну и скорость), слезы чьей-то мамы, громовой голос из-за стены.
Мне было НУ ОЧЕНЬ любопытно, что сделали эти двое, так как я у них веду. (Их, собственно, с моего урока и сдёрнули)
Ну, спустя урок в учительской я поняла, что лучше бы я не узнавала. Они помочились на стену нового, только что отремонтированного корпуса, который даже ещё не до конца готов, если быть откровенной. В процессе моего полного офигевания я узнала (уже от младших кадетов), что они хотели подставить другого парня. Сказать, что видели, как это сделал якобы он. И слово двоих против слова одного. Но они не учли количество камер на квадратный метр. Как говорится, просчитался, но где?
В общем, после яркого впечатления, что я работаю не в сош, а в исправительном учреждении, я поняла, что мне нужно срочное светское мероприятие.