- А-ха-ха!
- А-ха-ха!!
Хохот в одной из мальчишеских спален Слизерина стоял просто гомерический.
- С ума рехнуться, - простонал Мальсибер, отсмеявшись. - Нюнчик реально на это купился!
- Ему даже в голову не пришло, что это НЕ они! - поддакнул Эйвери. - Или это твоя работа, а, Люк? Убедил нашего принца помойки?
- Со своей тупостью наш мещанин во дворянстве и сам неплохо справляется, - пожал плечами Люциус. - Но я придерживаю его в нужном русле... пусть для этого мне и приходится разыгрывать его друга и магглолюбца.
- Ну, должна же быть ложка дегтя в твоей бочке с джемом, - фыркнул молчавший до сих пор Регулус.
- Ой, вот чей бы гиппогриф ржал, а твой бы язык придержал! - обрушился на него Эйвери. - Ты-то кругом в шоколаде: и с грязнокровкой развлекся, и братца чужими руками устранил, и Нюнчик скоро глаза мозолить перестанет, когда твоя семья отправит его с дементорами любиться!
Регулус в ответ только брови приподнял. Кажется, Эйвери забыл о главном правиле слизеринца - загребать жар всегда надо чужими руками.
И Регулус, в отличие от некоторых, ему следовал неукоснительно.
NAD:
Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгоня...>>Он гордился именем, что-то графское в нём было, но попроще, поприятнее, подобрей:
Не Джульбарс какой, прости Господи, Шарик или, тьфу ты, Барсик, за что вообще спасибо.
Он учил манерам коров, выгонял ежей из леса, а зайчиков из полей,
И был самым умным, быстрым, а ещё такой жизнерадостный и красивый-красивый!
Мама-лайка, а папа — серьёзный пойнтер, ну как не случиться чуду?
Уши разной степени лопухатости и улыбка весёлая, никто-никто при нём не серчал.
Он был рядом и поспевал в сто мест, и привносил суматоху везде и всюду,
И друг он был самый преданный, вернее его и надёжнее вряд ли кто и встречал.
— Нашёл! Нашёл! Белка! Белка! – по венам несётся памяти эхо
Как наяву, хоть минуло тридцать с лишком сентябрей.
И мир наполняется детством, и счастьем, и пузырящимся смехом.
Я помню тебя, мой верный товарищ.
Мой Дуралей.