Тренер Малинина это его отец. И мама, вроде как. Арутюнян на птичьих правах консультанта.
Не знаю, кто там и о чём договаривался, не могу сравнить ситуацию Малинина с Ченом.
Для Малинина это наказание за тщеславие и урок. Дай бог если ему этот урок пойдет на пользу.
Меня триггерило с его «квад-гад» и высокомерия, хотя оно и было оправдано его фантастическим талантом к прыжкам. Он надломился психологически и не знал, что с этим делать. У него не было стратегии на все случаи жизни. Не было, видимо, уже привычного для болельщиков фк ответа фигуриста «если я не прыгну вот здесь этот прыжок, то заменю вот в той-то части программы на это». Не было расчета и математики.
Был один ход, который его до этого не подводил, — выйти и упрямо отпрыгать. Он просто видимо даже в страшном сне не думал, что можно не отпрыгать.
История. Я маленькой занималась фк. И я отчетливо запомнила одни соревнования. Не знаю, почему, я очень их боялась и всю дорогу до катка спрашивала у мамы: «А что, если я забуду программу?». Мама говорила, что не забуду, это невозможно. Я вышла на старт и мой мозг выключился. Я забыла ВСЮ ПРОГРАММУ. Вообще под чистую. И всё, что осталось в памяти — это как я езжу по кругу перебежкой назад, испуганно плачу и пытаюсь что-то прыгать.
С тех пор я знаю, что самоубеждение и навязчивые мысли — это очень страшная вещь.
Думаю, Малинин отбивался от навязчивых мыслей, какими бы они ни были, как мог, но сбежать от них не смог.