Он позволил себе короткий вдох, собираясь с мыслями: впереди был разговор, в котором важно было произвести первое впечатление.

Через некоторое время дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошёл высокий пожилой маг. Седые, тщательно уложенные волосы, прямая спина, уверенная походка с опорой на трость — всё в нём говорило о старом аристократическом укладе и врождённом чувстве достоинства. Он двигался с той сдержанностью, что в Америке назвали бы элегантностью.

— Лорд Монтегю, — произнёс Джейсон, поднимаясь из-за стола.

Гость кивнул, обменялся с хозяином формальным приветствием и, чуть заметно прихрамывая, опустился в кресло у камина. Почти сразу рядом возник кофейный столик — старинное дерево, отполированное до зеркального блеска. На нём, словно по мановению руки, материализовались чашки с дымящимся кофе и изысканные пирожные с золотистой крошкой.

Блэк пересел из-за стола и устроился напротив, скрестив ноги. Некоторое время оба молчали, и только пламя отражалось в глазах мужчин.

— Я ознакомился с информацией, предоставленной лордом Малфоем, — первым нарушил тишину Монтегю.

Джейсон не стал торопить, лишь слегка кивнул, давая понять, что слушает.

— Признаюсь, многое из прочитанного стало для меня неожиданностью, — продолжил пожилой маг, глядя поверх чашки. — Хотя часть фактов я знал и раньше. Теперь же хочу понять, что именно вас, мистер Блэк, интересует в этом союзе? Решить проблемы рода вы в состоянии и без поддержки. Что до нас, старых домов… мы на последнем издыхании. Я, откровенно говоря, на грани разорения. Малфой ещё держится на плаву, но при желании его несложно прижать к ногтю.

Он говорил ровно, но усталость и горечь сквозили в каждом слове.

— Не скажите, милорд, — спокойно ответил Джейсон. — Сам я хороший наёмник, но в британских интригах не силён. В финансах разбираюсь постольку-поскольку: могу проверить баланс, уследить за движением средств, но не более. К тому же есть обстоятельство куда важнее — воспитанник.

Он на секунду замолчал, глядя в огонь.

— Я уже вписался за Поттера и теперь должен вернуть ему активы деда. Мальчишка упрямый, но мозги я ему вправляю — работа кропотливая, зато благодарная.

Монтегю чуть склонил голову, выжидая.

— А теперь, — тихо продолжил Блэк, — у меня к вам вопрос. Кто на самом деле бенефициар смерти Поттеров?

В камине треснуло полено. Тень от языков пламени легла на лица обоих мужчин, делая их черты резче, словно в сцене старого фильма.

— Какие вопросы вы задаёте, молодой человек, — медленно произнёс Монтегю, чуть приподняв брови. — И так сразу в лоб. Но… отвечу.

Он откинулся в кресле, поставил чашку на столик и на мгновение задумался, глядя в огонь.

— Милиссент Багнольд замужем. И фамилия её мужа — Дож. Именно Арчибальд, сын того самого «вонючки Дожа» Элфиаса, получил выгоду со смерти старших Поттеров.

— Того самого? — не сразу понял Блэк, нахмурившись.

— Вы, выходит, и не знаете! — старый лорд слегка хлопнул себя по лбу, в голосе прозвучала насмешливая теплота. — Элфиас Дож был школьным другом Альбуса Дамблдора. Надеюсь, хоть кто это такой, вы знаете?

— Разумеется, — сухо ответил Джейсон. — Местный диктатор. Один из бенефициаров переворота.

Монтегю тихо рассмеялся — смех старого, умудрённого человека, которому уже всё позволено.

— Всё же вы по-настоящему американец, мистер Блэк. Только человек со стороны мог бы назвать вещи своими именами. Но вы правы. Власть Дамблдора именно такова, как вы её описали.

Он взял чашку, сделал медленный глоток и, не глядя на собеседника, добавил:

— Мастерские семьи Поттеров давно в руках Арчибальда Дожа. Только вот официально оформить их он не может. Нет доступа к роду, нет прав. Как и к сейфам в Гринготтсе — они закрыты древними кровными договорами.

Пламя в камине отразилось в его глазах, придавая взгляду зловещий отблеск.

— А вот если мальчик погибнет… — голос Монтегю стал тише и мягче, — тогда все преграды исчезнут.

Блэк молча смотрел на лорда, и в уголках его губ появилась едва заметная, недобрая тень улыбки. В комнате повисла тягучая пауза, наполненная ароматом кофе, старого дерева и предчувствием будущих разборок.