Сильно подозреваю, что ГХА допилил напильником спёртый у Мартина романс "Медведь и прекрасная дева". Причём панчлайн в том, что он в лучших своих традициях не допёр, что романс чисто мартиновский, т.е. медведь там олицетворяет насильника.