Сэм достал телефон и показал фотографию пропавшего мужчины.

— Вот человек, которого ищут. Исчез две ночи назад возле старой лесопилки. Никаких следов борьбы, ничего сверхъестественного. Только пустая машина. Местные жители тоже странно реагируют, — добавил он. — Кто-то боится говорить, а кто-то утверждает, что видел его живым.

Анна скользнула взглядом по экрану телефона, не беря его в руки. Секунда — и она снова смотрела на Сэма, будто решала, сколько правды можно бросить в этот разговор.

— Возле лесопилки, — повторила она ровно, без спешки. — Там тропа за складом уходит в низину. В дождь её заливает, но в сухую погоду по ней ходят — короче, чем по дороге. Местные знают. И любят делать вид, что не знают.

— «Видели живым» — это тут почти ругательство, — добавила она сухо. — В этих краях так говорят, когда хотят снять с себя ответственность. Мол, «Он же ходит, значит, не наша забота, не нам разбираться». Если поедете туда, держитесь ветра. Он тут всё шепчет, если уметь слушать.

Она чуть прищурилась, глядя то на Дина, то на Сэма — не с вызовом, а с тем самым спокойствием, когда знаешь, что можешь уйти в любую секунду. Она снова натянула перчатку, медленно, без суеты, и чуть качнула байк, проверяя баланс.

— И да, это мотоцикл. Не машина.

Лёгкая усмешка скользнула по её губам — не злая, просто своя, привычная.

Дин присвистнул, впервые всерьез оценив девушку.

— Лесопилка, тропа за складом... — проговорил он. — Значит, местные действительно что-то скрывают.

Сэм нахмурился. Он заметил, как Анна держится — расслаблено, но каждое движение продумано наперед.

— Почему ты рассказываешь нам это? — спросил он. — Большинство местных предпочитают держать рот на замке.

Анна чуть склонила голову, будто взвешивала, стоит ли вообще отвечать, и провела пальцем по краю бака — просто чтобы почувствовать знакомый рельеф, заземлиться.

— Потому что я не местная, — спокойно сказала она, глядя прямо на Сэма, без вызова, но и без желания сглаживать углы. — Мне не надо тут жить после того, как всё закончится. А насчёт «держать рот на замке»… Тут не заклинания, тут привычка. В таких городках если кто-то пропал, люди первым делом думают: «А вдруг это из-за нас? Вдруг мы что-то видели и не сказали?» И начинают бояться собственного языка.

—Тропа за складом — это короткий путь, которым пользуются, когда не хотят, чтобы их видели с главной дороги. — продолжила девушка. — Если кто-то специально уводил того мужика, он мог пойти именно там. И следы там не стирают — их просто никто не ищет. Все смотрят на дорогу, на машину, а в низину даже фонари не добивают. Там темно, сыро, и никто не хочет туда лезть, потому что это место уже само по себе стало «проклятым» в головах у людей. Я даю вам тропу и предупреждение. Дальше сами решайте, надо оно вам или нет.

Дин переглянулся с братом. Её интонация напомнила ему тысячи встреч с охотниками, которые предпочитали держаться в тени.

— То есть ты хочешь сказать, что дело не в мистике, а в людях? — уточнил он. — Просто кто-то пользуется страхами жителей?

Сэм сделал шаг вперед, пытаясь уловить хоть намек на эмоции.

— Как давно ты ездишь по этому маршруту? — спросил он. — И часто встречаешь пропавших?

Анна откинулась чуть назад на сиденье байка, постучала пальцами по баку — раз, другой, будто отбивала ритм какой-то только ей слышной песни. Потом подняла взгляд на Дина, и в глазах у неё мелькнуло что-то вроде озорства — как у девчонки, которая только что стащила конфету и ждёт, заметят или нет.

— «Дело не в мистике»? — она чуть фыркнула, не зло, а так, будто сама мысль её позабавила. — Да брось, красавчик. В этих дырах мистика — это когда в баре не осталось холодного пива. А пропажи тут делают руками. Обычными, мозолистыми. По этим проселкам так трясёт, что зубы друг друга узнают поближе. Пропавших? Видела пару объявлений на доске у магазина. «Пропал без вести» — любят тут эту фразу. Красиво звучит, будто трагедия из кино. На деле чаще всего всё прозаичнее: кто-то влез не туда, кому-то не повезло нарваться. И не смотри на меня так, будто я тут главная подсказка к квесту. Я просто мимо проезжала, услышала знакомый рокот «Импалы» — ну, знаешь, у старых моторов свой почерк — и решила поздороваться. Может, ещё и потому, что люблю смотреть, как такие вот правильные парни учатся не верить в сказки.

Она резко опустила ногу, качнула байк вперёд на пару сантиметров — движение вышло нарочито небрежным, но точным, как щелчок выключателя.

— Тропа за складом — держите. Дальше сами. А терпеть разговоры про «что-то странное» дольше пяти минут — это уже не моё хобби. — И, будто ставя точку, Анна потянулась к ручке газа, но не повернула её — просто обхватила пальцами, давая понять: она здесь, но не задержится. — Да, и… — она снова глянула на Дина, уже почти с вызовом, — мотоцикл. Не машина. Запомнишь наконец?


Гениальный разговор. правда? Разговор в виде белого шума, можно сказать или короче и выразительнее, или разумнее и цветастее. Что мистики нет. а есть драки после бухла, месть, секты или желание сбежать от всех ( включая долги по кредиту).