Тёплый свет лежал на старых стенах, пробиваясь сквозь щели в ставнях. Сад пах цветами и сырой землёй, птицы не умолкали. Но мадам Корбин, как всегда, держалась в стороне: прямая спина, трость на краю рояля, ни одного лишнего движения.

Эвелин перебирала клавиши, стараясь угадать, чего от неё ждут. Одна нота вышла неверной. Трость тихо щелкнула по полировке.

Мадам Корбин молчала. Эвелин слышала собственное дыхание и чувствовала, как под лопатками собирается холод.

Второй щелчок — резче, ближе. Трость задела пальцы. Боль вспыхнула и сразу ушла, оставив покалывание.

Эвелин смотрела на клавиши. Боль забылась, а звук остался — сухой, отрывистый, как нота, которой нет в мелодии.