Откуда у Вас такое интересное описание схватки в стратигариуме Духа Мщения?

Где-то рядом, за спиной раздаётся плач. Это, в отличие от перешёптываний, звучит уместно. Ты понимаешь тоску Локена, потому что разделяешь её. Но не оглядываешься. Ты не можешь отвести глаз от отца.
— Помоги мне, — говоришь ты человеку за спиной. — Гарвель… Помоги с Ним. Нужно Его поднять.
Раздаётся шорох — это Лунный Волк поднимается на ноги. Встав на колени, ты берёшь на руки тело отца. Или то, что от него осталось. Он теперь такой лёгкий и хрупкий, что кажется невесомым. Словно куча ветоши и палок. Иссохший, будто бумажный…
— Прошу, Луперкаль, остановись, — говорит Локен.
— Слишком поздно. — Ты откашливаешься. — И я остановился, Гарвель. Всё уже сделано. Всё закончилось.
— Ещё не поздно, — отвечает легионер.
Ты оглядываешься, с телом Императора на руках, и смотришь на блудного сына. Глаза Локена глубоко запали, а меч, словно забытая игрушка, валяется на палубе.
— Помоги мне, — повторяешь ты. — Давай уложим Его и проводим как полагается. Он, в конце концов, был мне отцом.
— Ещё не поздно, — настаивает легионер. — Не поздно для тебя. Для нас. Ты сделал то, что хотел. Отпусти накопленную силу.
— И зачем мне это делать?
— Чтобы доказать, что ты по-прежнему Хорус. Что ты человек, а не марионетка.
— Я уже говорил…
— Да, говорил. Но они запустили когти глубоко в твою душу, а лживые обещания туманят мысли. Докажи, что это не так. Ты говорил, что принял силу, чтобы дойти до конца. Дошёл. И если ты говорил правду, то их сила больше не нужна. Откажись от неё, пока есть возможность. Оставь в стороне. Покажи людям, что ты по-прежнему один из них и способен держать слово. Покажи злобным богам, что ты не игрушка и не безвольный инструмент в их руках.
— Это моя сила, — отвечаешь ты. Мальчишка ничего не понимает. — И я буду делать с ней что захочу. Дело не в силе, Локен, а в том, как её используют. И источник, из которого я черпаю, не зло, каким ты его мнишь.
— Ты только что убил золотого короля в тёмном храме. Эти образы света и тьмы выбрали себя сами?
— Это только образы! — смеёшься ты. — Маски для представления. Тьма противостоит свету. Понимаешь? Я выбрал такой облик, чтобы противопоставить его высокомерному самолюбованию отца. И тьма не эквивалентна злу, Локен, точно так же как свет не обязательно означает добро. Это просто символы…
— В символах есть смысл, отец…
— Не на таком примитивном уровне, сын мой.
— Тогда отринь их, — говорит Локен. — Избавься от всего: от тьмы, от чёрного сердца, от цитадели ужаса. Отринь эту силу, раз всё закончилось. Используй то единственное, что было у тебя, но чего не было у Него.
— И что же это? — вопрошаешь ты.
— Живое сердце, — с горечью отвечает космодесантник. — Ты только что убил отца. Поступи по-человечески и докажи, что тебе не всё равно.
Эти слова задевают. Он и правда так считает? Неужели ему не очевидно? А может…
А может, в словах Локена есть доля истины. Может, и правда стоит отринуть этот чёрный, ужасный облик и доказать, что ты им повелеваешь, а не наоборот. Дело ведь сделано. Станет полегче. Это снимет бремя с твоих плеч, груз вины с сердца и прогонит оцепенение из мыслей. Ты сможешь вздохнуть полной грудью, почувствуешь боль и тоску от содеянного и облачишься в траурные белые с золотом одежды. И боль уйдёт. Это станет оправданием твоих действий.
Будущее смотрит на тебя. И ты не смеешь представить такое будущее, в котором есть только твой нынешний облик.
Ты его отпускаешь.
Всего на мгновение.
На секунду.
Ты сбрасываешь его, будто поношенный плащ. Убираешь, будто нож из раны. Шипы тёмного образа глубоко засели и раздирают плоть и кости, не желая уходить. Ты позволяешь ему забрать свои силы. Они текут из ран, словно кровь. Так много… Но в итоге кровотечение прекращается.