Ортодоксальный эвтаксизм это традиционное течение, в большей своей части, как считается, сформировавшееся уже во времена Св.Феодора Экклесиопатора и первых его преемников на порфировом троне Аристеи, хотя разумеется оттачивание канонов и учений заняло больше времени. Точно можно сказать что к правлению автократора Льва Лалокена, 4-му Хризмийскому Собору и Схизме (т.е. 172-му году Э.Э.) ортодоксальный эвтаксизм имел вид вполне соответствующий современному.

Ортодоксы утверждают что именно они истинно сохраняют заветы Благовестницы Стефании как по букве, так и по духу. В основе их учения лежит строгое следование Синтагме во всей её полноте (в отличии от других течений, часто не признающих некоторые из её книг), особенное уважение к Благовестнице, её благословенному супругу, Св.Хризму, а также пятидесяти экклесиоархетам – основателям церкви, в число которых входят собственные ученики Благовестницы и ученики её учеников. В целом в аристейском эвтаксизме, благодаря трудам Феодора Экклесиопатора впервые начавшего официальне прославление Хризма и Стефании, очень развит культ святых – а ещё одной особенно важной, после Синтагмы, книгой для ортодоксов является Агиономикон – книга святых имён, представляющая из себя сборник житий и поучений, время от времени дополняемый по мере канонизации новых святых. Оригинальный Агиономикон хранится в Соборе Всех Святых в Хризме, распространяясь в виде списков списков и печатных копий.

Святых в ортодоксальном эвтаксизме канонизирует Синод, решение его должно быть единогласным и поддержанным кафоликеной: предстоятельницей церкви, и требует определённых доказательств, поэтому дополнения к Агиономикону выпускаются довольно нечасто и обычно сразу группами: тем более что на составление житий агиографам церкви нужно определённое время время.

Ортодоксальная церковь довольно строга в вопросах правильного поведения и следования эвтактическому пути: хотя при этом сравнительно мягка в наказаниях для провинившихся: в целом церковь оставляет вопросы правосудия светской власти, в соответствии с принципом их симфонии, но если дело передаётся в руки духовных властей чаще всего предпочитая налагать на людей впадающих в ереси и дистаксию эпитимии и, время от времени ссылать в отдалённые монастыри: на послушание в случае не слишком серьёзных прегрешений, и в вечную ссылку в случае ересей опасных. Особенно упорствующих дистактиков, сознательно избирающих такой путь, принято заточать в глубоких подземных камерах, часто их также лишают языков или глаз, иногда ломают пальцы или ампутируют кисти рук в случае если речь идёт об дистактических заклинателях: однако отнимать дарованную Вседержителем жизнь без крайней на то необходимости, считается делом не вполне богоугодным даже в отношении закоренелых дистактиков: ибо аристейская церковь придерживается учения о том что всякая нераскаянная душа отойдя к Дистактору, преумножает его могущество гораздо сильнее нежели та Дистаксия которую порождает живая душа своими дурными помышлениями.

Довольно терпим ортодоксальный эвтаксизм и к нечеловеческим народам: признавая возможность уверовать и спастить практчиески за кем угодно, кроме совершенных чудовищ. При этом считается что многие нечеловеческие народы поражены дистаксией от рождения, и оттого им требуется больше труда и усилий чтобы достичь истинно эвтактического состояния духа. Большинство принявшмх ортодоксальный эвтаксизм нелюдей проходит обычно через монашеский орден иласкоменов, основанный триста лет надзад Св.Эвпистором: принявшим эвтаксизм орком: часть из них впоследствии оставляет духовные труды ради мирской жизни, но другие до конца жизни остаются при братстве.

Относительно судьбы грешных душ после смерти, ортодоксальный эвтаксизм на данный момент, в основном, придерживается учения об горнах мучений и очищении дистактичных душ во время конца времён, однако это всё ещё остаётся одной из спорных тем для аристейских богословов.

Несмотря на предписываемую ортодоксальным учением строгость канонов: на практике мягкость подхода к вписываемому в определённые рамки инакомыслию, попустительство на местах и обширность окормляемых аристейской церковью территорий приводит к существованию в пределах её множества малых течений, сект и не вполне канонических практик и обрядов: как то исихастические монашеские братства, общины нищенствующих агатиан, или синкретические культы Мавронезии, не объявленные опасной ересью только от того что Синод понятия не имеет о их существовании.