А поговорим-ка напоследок о будущем. Точнее, о будущей ночи.
Дровосек, прикрой Ластора. Ибо если Ластор мирный, на него точно будет покушение. Если же он мафия, тебе ничего не грозит: мафия не станет бить по одному из своих.
Дин Гиор, надеюсь, ты понимаешь, что тебе нельзя ни защищать кого-то, ни тем более ультовать. Нам не нужны потери среди мирных, особенно в ситуации, когда нифига не ясно. Помни, после гибели Элли и слива ульта Дровосека ты остался единственным городским стрелком. Береги себя и свой ульт, он нам ещё понадобится.
Ну и о себе-любимом. Если Бэт - мафия, то шансов у меня нет: меня либо ночью завалят мафы, либо днём сольют городские. Так что, Гудвин, даже если ты мне веришь, не давай мне шар в том случае, если Бэт - мафия. Зря потратишь действие, меня один хрен сольют, не ночью, так днём. Спасай лучше себя.
А вот если Бэт мирная, тогда, Гудвин, я прошу меня прикрыть. Ибо в этом случае меня точно будут убивать ночью - медведь тут единственный, кто имеет возражения против казни, и мафия захочет от меня избавиться. Днём же, надеюсь, для адекватного большинства станет очевидно, что я не мафия, а просто сомневавшийся (и не зря) городской.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.